Воплощение Мглы

      Благодаря своему протеже, в обществе высших демонов, аристократии, Кай занял высокое положение. Одна часть всадников заискивала перед ним в попытке завести дружбу, другим же вынуждено приходилось натягивать на лица фальшивые приторные улыбки, считая его всего лишь нерадивым юнцом, заносчивым мальчишкой, несправедливо взлетевшим так высоко. Пусть Данте был отцом для каждого из всадников, но Кай стал его любимым сыном.       Великовозрастный разбалованный ребенок получал все, что хотел. Кай не имел привычки отказывать себе в удовольствии. Он без лишней скромности тешил свое самолюбие, наслаждался плотью, предаваясь разврату, упивался кровью, убивая ради забавы. Кай развлекался, как только мог – до чего-то он додумался сам, а на что-то его надоумили собратья с богатой фантазией Валентин и Доминик.       Кай брал от новой жизни все, наполняя чашу через край, но довольно быстро он начал захлебываться. Так, в отличие от Доминика и Валентина, в один момент Каю все это раздолье... просто надоело.       Столь желаемые ранее зрелища опостылили. Вкус казался пресным. Потеряли былой шарм оргии до умопомрачения, текущая рекой кровь, симфония криков удовольствия и боли.       Хорошо знакомая, но позабытая за год тоска вновь стеснила грудь.       Подобное уже случалось с представителями высших демонов – вечная жизнь, такая желаемая и недостижимая для многих, в какой-то момент могла обернуться для некоторых проклятьем. Они начинали искать смерти. Подобные порывы владыка считал слабостью, и потому с удовольствием лишал этих демонов своей благосклонности и жизни.       Всадники пережили своих друзей и близких на сотни и тысячи лет, и после кончины их оказывалось некому вспомнить. Так имена демонов растворялись в вечности, к которой им удалось прикоснуться.       Себастьян и Кай сидели в глубине небольшого зала, деля одним стол, но будто порознь, погрузившись каждый в свои размышления. Немногословный Себастьян казался Каю хорошей компанией – ему был по нраву тот колорит загадочности и неприступности, который они создавали, вальяжно попивая из кубков.       И пусть кубок был у каждого свой, Каю виделось, что печаль у них с Себастьяном одна на двоих. Древнему демону, в свою очередь, претил этот фарс юношеской дурости.       В груди Себастьяна зияла дыра. Он был действительно разочарован. В себе, в жизни. Себастьян давно утратил волю к ней, плывя по течению день за днем, при этом чувствуя себя по-настоящему опустошенным, в то время как юнец драматизировал и романтизировал меланхолию. Кай не желал смерти. Напротив, жизнь в нем била ключом. Надуманная печаль развеется, стоит лишь новому интересу появиться на горизонте.               

***

             Вновь и вновь, но все безуспешно разжечь потускневший огонь в глазах пытались ставшие Каю хорошими друзьями Валентин и Доминик. Несмотря на столетия за плечами, в их сердцах пылала былая юношеская страсть. Вседозволенность порождает хаос в душе и сознании, позволяя непозволительное.       – Сегодня ночь Кровавой Луны, – начал Доминик, взяв со сверкающего золотого подноса кубок и следом по-хозяйски хлопнув по пятой точке молоденькую служанку, заставив ту вздрогнуть всем телом.       Девушка, натянуто улыбаясь, поспешила удалиться.       Кай безучастно посмотрел на только что подошедшего Доминика и поднес свой кубок к губам.       – И? – спросил Кай, всем своим видом показывая приятелям полное отсутствие интереса.       – У людей сегодня гулянья. Не хочешь выйти с нами в город? Будет весело.       – Не знаю, не уверен, – пренебрежительно ответил Кай.       – Вот как! Зато я знаю, что ты планируешь провести очередную ночь в компании древнего зануды, предаваясь унынию, – неосмотрительно громко негодовал Валентин. – В чем тогда смысл твоего перерождения, если ты живешь также скучно, как и люди?! Тебе доступно столько развлечений, а ты предпочитаешь вот это!       Он указал в сторону кресла, на котором привык коротать свои ночи Себастьян. Хмурясь, он бросил красноречивый взгляд в сторону несмышленой троицы, и Валентин тут же прикусил язык.       – Ладно, будь по-вашему, – устало выдохнул Кай и поставил кубок, – идемте.       – Слава владыке, ты еще не окончательно обезумел.       Кай в ответ на это только хмыкнул.       Накинув темные плащи и спрятав лица под капюшонами, они покинули замок.       Зловещая, но в то же время завораживающая алая луна взошла на безоблачном черном небе, напоминая о дне, когда на трон взошел владыка Мглы. Люди верили, что луна впитала кровь, пролитую воинами, что храбро противостояли чудовищам, и всех тех, кто погиб после. Эта ночь стала ночью скорби. Люди собирались вместе, зажигали свечи, вспоминали, горевали, плакали.       Ветер завывал, сливаясь со стенанием и плачем. Демоны не выделялись из толпы. Окружение было столь же мрачным. Кай с интересом изучал происходящее вокруг. Ему еще не доводилось видеть обычную мирную жизнь людей.       Кай думал о том, что когда он в прошлый раз покинул замок, то устроил кровавую баню.       Ком у горла быстро отступил. Теперь это всего лишь неприятные воспоминания в прошлом впечатлительного юнца. Подобные переживания давно не трогали его. Кай не испытывал ничего, когда разрывал глотки.       – Вы слышите музыку? – спросил Доминик, выводя его из задумчивости.       – Да, вдалеке.       – Мальчики, не хотите отдохнуть, развлечься? – вмешавшись, окликнул бархатный женский голос.       Когда Кай обернулся, пред его взором предстали две девушки красивой наружности в легких платьях, ниспадающих с плеч, неподходящих для долгих ночных прогулок.       – Я бы с удовольствием забыл свои печали в компании таких прекрасных дам, – игриво ответил Валентин, слабо улыбнувшись, чтобы девушки не заметили клыков.       Доминик поддержал брата, утвердительно кивнув.       – Тогда давайте найдем укромное место, – улыбнулась рыжая обольстительница и, взмахнув легкой тканью, поманила в темноту переулка.       – Кай, ты идешь? – обернувшись, спросил Доминик.       – Нет, я… – он посмотрел в сторону, откуда доносились звуки лиры.       – Зря, – торопливо перебил Валентин. – Тогда мы найдем тебя чуть позже, – он хлопнул Кая по плечу.       Переглянувшись и плотоядно облизнувшись, Доминик и Валентин пошли вслед за девушками. В голове Кая вскользь промелькнула мысль, что жить этим девочкам осталось недолго. Но стоило Каю услышать пение баритоном, присоединившееся к музыке, как он в то же мгновенье перестал задумываться о незавидной судьбе двух неудачливых барышень, сосредоточившись на собственных чаяниях.       Мужской голос был глубоким, мелодия лиры – нежной. Лишенный возможности исполнения последнего желания, лирический герой песни погибал в неволе. Печальная история.       Кай, хоть и чувствовал запах дыма и гари, был удивлен увидеть костер посреди городской площади. Выступление привлекло внимание многих, и люди продолжали прибывать, толпясь, плотнее обступая костер. Кай бесцеремонно протолкнулся через плотно стоящих горожан, не обращая внимания на провожающие его неодобрительные взгляды и нелицеприятные изречения.       Когда Каю удалось оказаться в первых рядах, песня, к сожалению, уже подошла к концу. Во время этого небольшого перерыва люди начали негромко переговариваться, но, когда кончики пальцев певшего юноши вновь коснулись струн лиры, все мгновенно притихли. Тогда Кай увидел ее.       Миниатюрная девушка стояла спиной к костру, лицом – к нему, но опустив голову. Ветер играл с ее черными длинными волосами, в которых путались искры костра, витающие в воздухе вокруг. Глаза были опущены, ресницы чуть дрожали. На спокойном, лишенном эмоций лице сверкали блики огня. Плавное движение по струнам, и девушка изящно подняла руки вверх, потянув тонкие пальчики к небу, будто хотела коснуться самой луны. Когда юноша запел, девушка, приоткрыв глаза, начала свой нежный танец. Ее движения были медленными, рука плавно скользила по другой руке.       Вдруг юноша перестал играть. Песня стихла, и девушка замерла. Они с Каем встретились взглядами, и юный всадник увидел свое отражение в ее больших темных, почти черных глазах.       Юноша ударил в бубен, и в глазах девушки сверкнул красно-оранжевый огонек – тогда от нежного танца ничего не осталось. Движения стали резкими, порывистыми, страстными, словно девушка танцевала на кромке лезвия. По лицу скользнула тень печали, тонкие черные брови нахмурились, алые губы плотно сжались. Девушка вкладывала в танец всю свою боль – ее сердце было разбито.       Сердце Кая трепетало. Свет огня добавлял танцу тревожной красоты – блики дрожали, тени удлинялись, и казалось, будто тьма сплеталась воедино с пламенем. Кай не сразу заметил, что девушка танцевала босиком. Когда ее худенькие ножки касались земли, в воздух взлетал пепел с искрами, кружась вместе с пушистой черной юбкой. Экспрессия рвалась наружу, и девушке было безразлично, что она обжигает нежную кожу стоп.       Дуэт всколыхнули в многоликой толпе целую бурю чувств. В груди все сжалось. Боль. Злоба. Жалкое бессилие. Тоска. Страх. Ненависть. Они чувствовали слишком много, в сердце не доставало места, чтобы уместить эту бурю. Толпа затаила дыхание.       Девушка выгибалась и кружилась. С ее щеки слетела слеза, сверкнув в темноте ночи. Она остановилась и надорванным от подступивших слез голосом громко обратилась к толпе:       – Пусть Арес больше не обращает на нас своего светлого взора, не желает согревать нас лучами своего тепла, защищать и хранить наш покой. Арес, мы взываем к твоему милосердию! Арес, взгляни на своих продрогших детей! Твой огонь в наших сердцах!       Юноша застучал ладонями по деревянной лире, задавая ритм, и девушка в такт отплясывала, крутя кистями. Тяжело дыша, она вскинула голову, взмахнув черными волосами, и подняла руку к небу, хватая Кровавую Луну и сжимая ее в ладони.       Мгновенье тишины, и толпа разразилась оглушающими аплодисментами. Девушка улыбнулась, смотря в небо. Ей стало легче. Танец всегда помогал ей выплеснуть скопившиеся негативные эмоции.       Люди начали стягиваться к костру, чтобы выразить свое восхищение юным артистам. Никто не спешил расходиться. Тем временем боковым зрением Кай заметил выбивающееся из общей картины движение – некий мужчина настойчиво пробирался сквозь толпу, разрезая ее на неравные части, то и дело бесцеремонно задевая горожан. Эта спешка показалась Каю подозрительной. Он был вынужден отвлечься от столь заинтересовавшей его девушки.       Подозрительный мужчина подошел к другому, что-то быстро сказал ему на ухо, в то время как глаза его нервно бегали, выдавая волнение. Он изучал толпу, будто пытаясь зацепить кого-то взглядом.       От услышанного на лице другого мужчины заиграли желваки. Он кивнул, напоследок так же бегло окинув взглядом людей в толпе.       Двое направились куда-то в противоположную сторону от костра, пробивая себе путь сквозь вновь слившееся воедино столпотворение людей. Кай, надвинув на лицо капюшон, незаметно последовал за ними, затерявшись среди множества лиц.       Мужчины шли быстрым шагом. Они пытались быть осторожными: петляли, расходясь, шли разными путями, после чего опять сходились и двигались дальше. Однако этих хитростей было недостаточно. Они оказались слишком примитивны для столь опасного охотника.       Преследование привело Кая в заброшенную гиблую местность к старому, наполовину обвалившемуся сараю. Остановившись на пороге, мужчины костяшками пальцев отстучали по сгнившей двери комбинацию, известную лишь избранным, и тут же получили доступ внутрь. Напоследок воровато оглянувшись, они спешно скрылись внутри.       С самого начала Кай был пленником дурного предчувствия. Демон обошел сарай вокруг, осматривая: окна надежно заколочены, дверь закрыта на засов изнутри, хотя сам сарай, казалось, при следующем сильном порыве ветра сложится, словно карточный домик, обратившись в бесформенную кучу досок. Очевидно, сарай был укрытием, над которым поработали заблаговременно.       Кай оттолкнулся от земли, подпрыгнув, и, зацепившись за край крыши, подтянулся наверх. Демон двигался бесшумно, и уже совсем скоро он заметил у мыса своего сапога крупную щель, образовавшуюся между двух рассохшихся досок. Кай ощутил насыщенный аромат свежей крови. Этот запах витал по всей округе, но исходил он именно изнутри сарая.       Небольшое трухлявое сооружение казалось еще меньше изнутри. Чтобы осветить помещение, было достаточно одной тускло горевшей лампады у стены. Неподалеку от нее, собравшись вместе, стояло шестеро бравых мужчин, среди которых были и те двое, что по неосторожности привели Кая следом за собой. Мужчины негромко переговаривались между собой, при этом периодически косясь куда-то в сторону. Кай проследил взглядом в этом направлении и заметил двух прикованных к стене пленников, безвольно свесивших головы.       Мешки на головах скрывали их лица, но богатые одежды выдавали их личности. Осознание пришло за долю секунды, и в этот момент Кай отчетливо ощутил, как что-то гулко ухнуло в груди. Кай узнал в пленниках Валентина и Доминика.       Их руки и ноги были неестественно вывернуты, будучи сломанными и прибитыми к стене на крупные гвозди из материала глубокого черного цвета. Пронзенные этими необычными гвоздями, демоны не могли регенерировать, и темная кровь из ран не остановилась, стекая вниз и образуя под ногами большую лужу крови. Обычный человек уже умер бы от подобной кровопотери, в то время как демоны всего лишь потеряли сознание.       Из чего сделаны эти гвозди? Почему раны не затягиваются? Кай почувствовал давно позабытый страх.       Участившееся сердцебиение оглушало, но до слуха Кая начали доноситься обрывки фраз, и он прислушался к разговору:       – … демонов было трое. Девочки смогли заманить лишь двоих...       – То есть ты хочешь сказать, что третий бродит где-то в городе?!       – Мы не ожидали, что их будет трое, – оправдывался первый, – этих двух мы караулили давно, они регулярно прогуливались по городу… Мерзкие выродки, – прошипел он, бросив на пленников полный ненависти взгляд. – А сегодня они привели с собой дружка, который отказался идти с ними! Что, по-твоему, девочки могли сделать в этой ситуации?! Увести третьего под руки?!       – Да какая теперь разница! Мы пропали… – пряча лицо за руками, запричитал другой, а затем, набрав в легкие побольше воздуха, гневно закричал. – И что теперь?! Скоро этот третий спохватится и начнет искать своих сородичей! Уверен, ему не составит труда найти нас! А когда он нас найдет, ему вряд ли понравится то, что он увидит!       С каждым словом он повышал голос, создавая панику:       – Предлагаю оставить всю эту затею и бежать отсюда как можно скорее!       – Тише ты, болван! Чего разорался?! – шикнул другой.       – То есть ты предлагаешь просто уйти и бросить их тут?! Чтобы что? Чтобы он нашел их покалеченных?! Думаешь, это так просто сойдет нам с рук? Они перебьют полстолицы за одного, а другую – за другого, ища виновных!       – Я не понимаю, о чем мы вообще говорим! Неужели вы хотите, чтобы все наши усилия оказались напрасны?!       – В бездну ваши усилия! Я жить хочу!       – Достаточно!       Спорящие умолкли. До сих пор не вмешивающийся в разговор человек имел среди них авторитет – без сомнения, это их предводитель. Правда, предприятие оказалось слишком ненадежным.       Затишье было недолгим. Через секунду паникер вновь пошел в атаку:       – Я не хочу так подыхать, слышишь, Марк! Я не сдохну сегодня! Не сдохну ради твоей мести…       – Заткнись, – прорычал тот в ответ, сжав до скрипа кулаки.       – Ну уж нет! Мне ты рот не заткнешь! Если мы не оставим эту затею, то нам всем непременно выпустят кишки! В мои планы не входит пойти на корм этим ублюдкам!       – Рональд прав. Марк, наш план провалился. Только я считаю, что этих ублюдков нужно добить. Это тоже победа – на два монстра в этом мире станет меньше! Сколько людей они еще погубят, если останутся в живых?       – Я сказал – нет! Мне нужна от них информация!       Атмосфера накалилась до предела.       – Тот, кто сдвинется с места и попытается их тронуть, будет иметь дело со мной! – оскалившись, Марк принял боевую стойку.       – Они сожрали твою жену, а теперь ты хочешь, чтобы они и нашими костями поковырялись в зубах! Смирись, Марк, ничего не выйдет! Затея была гиблая с самого начала!       Эта фраза стала последней каплей. Марк сорвался с места и, рывком преодолев расстояние между собой и Рональдом, пригвоздил к стене и поднял за грудки:       – Ну давай, ударь меня! Давай, сукин сын! – подначивал Рональд, ухмыляясь безутешному вдовцу прямо в лицо и продолжая плеваться ядом. – Ты слаб. Ничтожество, возомнившее себя особенным, связавшись с какими-то полоумными окультистами. Правда в том, что они дали тебе оружие, а ты не сумел грамотно им воспользоваться, растратив столь ценный ресурс зазря, будучи ослепленным жаждой мести. Я жалею, что последовал за тобой.       – Не ты ли громче всех кричал, что хочешь убить всех и каждого монстра, что забрали наши свет и свободу? Или я ослышался? – плюясь сквозь зубы, спросил Марк. – Это я жалею, что связался с таким ублюдком, как ты. Нет, я жалею, что вообще знаком с тобой.       Рональд крепко вцепился в запястья Марка. У обоих от бешенства выступили вены на шее и лбу.       – Марк, послушай, – вмешался мужчина, который изначально оповестил его о провалившемся плане у костра.       Марк не повернулся, не желая разрывать зрительного контакта с оппонентом.       – Марк, если… если ты умрешь сегодня, то ты никогда не отомстишь, слышишь? Иногда нужно идти на компромисс, уметь ждать, чтобы добиться большего… Марк?       Тот все еще не отпускал Рональда, но стал дышать чуть ровнее. Первоначальная плотная пелена гнева рассеивалась, и Марк начал осознавать смысл обращенных к нему слов. Марк, рыкнув, грубо оттолкнул от себя смутьяна так, что тот с грохотом приземлился на пол.       – Не хочу руки о тебя марать, сукин сын.       Марк помолчал. Потерев переносицу, перевел дух и вернул трезвость ума.       – Нужно что-то решить. И поскорее.       Марк, сжав губы, задумчиво посмотрел на своих пленников.       В то же время Кай для себя все уже решил...