Безысходность

***

Эймонд зол. Причем очень сильно. Принцесса стоит посередине комнаты не в силах сдвинуться с места. Её страшит то, что он может с ней сделать. Ничего не изменилось за те годы, пока они не виделись, принц всё также хочет отомстить. Проучить её всеми известными ему способами. Она подавляет в себе желание убежать. Всё равно он поймает и вернет обратно. Это бессмысленно. Они оба молчали. От этой тишины Эйрея начинала сходить с ума. Всё в ней противилось тому, что должно произойти. Консумация брака — важнейший этап, и девушка знала, что этого не избежать. Мужчина быстро приблизился к ней и, потянув за локоть, отвёл к большому зеркалу во весь рост и прижал к стене. — Ты не можешь… Со мной нельзя так… — Хватит скулить. Держу пари, я далеко не первый мужчина, которого ты познала, лживая сука. — Как ты можешь так говорить?! Я не… — Эйрея оскорблённо покраснела. — Я девственница. — Сейчас я и проверю, какая ты девственница, снимай платье! — рявкнул одноглазый принц. Эйрея раздевалась до ужаса медленно, словно пытаясь отсрочить то, что ждало её впереди. Он вознамерился взять её как шлюху, стоя, так, чтобы принц мог видеть каждую её эмоцию через отражение в зеркале. Один рывок, и платье трещит по швам, ткань расходится, являя ему обнаженную спину новоиспеченной супруги. Ладонями принцесса упирается в холодный камень стены и тихо плачет, ожидая, когда муж возьмёт её. Она не рассчитывала на нежность с его стороны, но и предположить не могла, что он посмеет унизить её ещё больше, приравняв к рабыне. — Разве мужу пристало вести себя таким образом с благородной леди? — Ты — ублюдок Рейниры и не более. Наш брак нельзя расторгнуть, а потому я с удовольствием превращу каждый твой день в сущий кошмар. Мужские руки рвут подол платья, теперь она обнажена перед ним окончательно. Щеки становятся красными, ведь прежде никто, кроме служанок и матери, не видел её обнажённой. Девушка часто дышит, призывая себя расслабиться, как и подсказывала ей матушка. Так будет легче и быстрее. Паника не приведёт к хорошему. Она бы и рада, но когда с лица Эймонда слетает повязка, всё внутри каменеет. Ужасная тёмная глазница порождает желание закричать во всё горло и сбежать, но руки принца держат её за талию железной хваткой. Это плоды её трудов… Это она сделала его таким… Эйрея всхлипывает, и слёзы катятся по щекам. — Зачем хочешь сделать мне ещё больнее?! — Она знает ответ, но всё равно спрашивает. — Хотел показать, с каким чудовищем тебе предстоит жить. По воле отца мы связаны навеки. — Его тон пронизан сталью и горечью. — Кровь наша смешалась. — Это ничего не меняет… — Правда? Мне предстоит прожить с ублюдочным пороком моей старшей сестры всю свою жизнь. Это меняет всё. Принцесса не нашла в себе сил ответить на это. Кожа на спине покрылась мурашками. Тошнота вновь подкатила к горлу. Член ворвался стремительно, и она вскрикнула от внезапной острой боли. На глазах выступили слезы. Через отражение девушка видела, что Эймонд нахмурился, когда понял, что его мысли о порочности супруги не подтвердились. — Я не врала тебе. Дошло? — с раздражением произнесла Эйрея, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от пронизывающей боли в промежности. — Это ничего не меняет, — парирует мужчина и совершает второй толчок, затем третий, выбивая из горла новоиспеченной супруги негромкие вскрики. Его ладонь ложится ей на шею и сильно сжимает, заставляя смотреть на него через зеркало. Плоть горит огнём, и принцесса сжимает челюсти крепче, чтобы не вскрикивать от боли. Она знала, что просто с Эймондом ей не будет, и вот итог. Он совершал яростные толчки, упиваясь собственным превосходством. Естественной смазки явно не хватало, и принц с силой толкался внутрь, причиняя девушке ещё больше страданий. Он, конечно же, видел измученное выражение её лица через зеркало и радовался. По крайней мере, ей так казалось. Это был отнюдь не акт любви, а какое-то дикое, грязное сношение. Зубы его вцепились в её плечо, словно он желал сожрать свою жену. Эйрея не пыталась оказать сопротивление и вырваться из рук мучителя. Она смирилась со всем происходящим. Теперь они муж и жена, и он может брать её так, как ему угодно. Всё тело отдавало ноющей болью, слезы лились из глаз непрекращающимся потоком. Принцесса была близка к тому, чтобы сойти с ума от этой агонии. Внезапно Эймонд ускорился, и перед глазами у неё поплыло. Ноги стали ватными, а тело содрогалось от быстрых фрикций. Три последних особенно глубоких толчка, и он изливается вовнутрь. Девушка вопреки здравому смыслу не чувствует отвращения или обиды, по правде сказать, она не чувствует даже собственного тела, и как только руки супруга исчезают, Эйрея падает на пол, теряя сознание.

***

— Миледи! Боги, что же с вами? — над ухом беспокойной трелью слышится голос Кары. — Вставайте! Эйрея приходит в себя, понимая, что всю ночь пролежала на холодном полу, прикрытая лишь разорванным платьем. — Где принц Эймонд? — Глаза щурятся от яркого солнечного света в покоях. Она не находит своего супруга в них. — Он только что ушел. Приказал мне подготовить вас к завтраку. Вот и ответ. Он просто взял и переступил через неё. Жестоко и равнодушно. — Понятно. У меня очень сильно болит живот и кровь… — Он был груб с вами этой ночью, — она не спрашивала, а констатировала факт. — Пожалуйста, принеси горячей воды, мне нужно помыться. — С помощью служанки принцесса обессиленно садится в кресло, ощущая неприятное жжение промеж ног. — Конечно, миледи! Я принесла вашу одежду, можете выбрать платье. Кара быстро удалилась из комнаты, оставив девушку в одиночестве. Плечо нещадно жгло, и, посмотрев в зеркало, она обнаружила на коже лиловый след от зубов супруга. Вчера он набросился на неё, будто хищный зверь, давно поджидающий свою добычу. Он наконец-то получил свое. Отмщение. Правда, Эйрея знала, что главные её мучения ещё впереди. Эймонд ненасытен в своей жажде мести. Она глубоко вздохнула и прижала руку к животу. Боль не проходила, но и не была нестерпимой. Принцесса должна выдержать это. Ради своей семьи и короны. На сборы ушло около сорока минут, она выбрала длинное тёмное платье, оно было словно соткано из ночи, струилось до пола, подчёркивая достоинства фигуры. Ткань — плотный бархат. По всей длине складок витыми узорами проходит вышивка золотистой нитью — древние символы власти и огня. Но главное — грудь платья: там два дракона сплетаются в боевом танце. Их чешуя вышита алыми шёлковыми нитями, переливающимися при каждом повороте, будто живые огненные кольца. Глаза драконов — крошечные рубины, мерцающие глубиной опасного блеска. Один извергает языки пламени в виде золотистых стежков по рукаву; другой обвивает область сердца своими лапами-когтями. Это не просто наряд — это объявление войны… Как только в покоях появился принц, девушке захотелось бежать от него без оглядки, но она подавила в себе этот порыв и застыла на месте, размышляя, стоит ли говорить что-то. — Завтрак ещё не начался? — Все уже в сборе, идем. Его взгляд прожег Эйрею насквозь. Смущение мгновенно охватило её, и девичьи щёки налились румянцем. Она опустила голову, пряча взгляд, а руки машинально скомкали ткань платья. Каждое движение выдавало внутренние переживания принцессы, и она казалась неуверенной, не зная, как себя вести дальше. Казалось, что в этот момент девушка готова была провалиться сквозь землю, лишь бы исчезнуть из сложившейся ситуации. — Где ты был утром? — она делает над собой усилие, заставляя себя начать разговор. — Тебя не должно это волновать, жена! — последнее слово мужчина выплюнул с таким отвращением, что ноги Эйреи вновь стали ватными. Они дошли до столовой, сохраняя гробовое молчание. Принцесса понимала, что ей не очень-то хочется раздражать мужа, поэтому делала всё возможное, чтобы он вообще не замечал её присутствия рядом. За длинным столом уже собралась вся их большая и совершенно недружная семья. Поприветствовав короля с королевой, она ринулась в объятья к матери, ведь скоро им предстоит надолго расстаться. Рейнира бросила на дочь оценивающий взгляд, а после тихо прошептала: — С тобой всё хорошо? От этого вопроса что-то треснуло внутри, но девушка не позволила чувствам взять над собой верх и уверенно произнесла: — Да, матушка, всё прекрасно. Эйрея заняла место рядом с супругом, и от волнения у неё вспотели ладошки. Находиться рядом с ним ей было некомфортно и страшно. Она старалась вести себя как можно тише, чтобы не вызвать в нем очередную вспышку гнева. Промежность всё ещё болела после вчерашнего полового акта, напоминая ей, кто теперь хозяин её жизни. — Замечательное утро, не так ли? — произнёс король, и все дружно закивали, пытаясь создать видимость вовлеченности. — Моего брата можно поздравить с началом семейной жизни, что ж, это такое радостное событие в нашей семье, — Эйгон говорил с явным сарказмом, и каждый это понял, кроме Визериса. — Верно, они отлично смотрятся вместе. — Государь был счастлив как никогда прежде. — Уверен, у них родятся чудесные дети. Принцесса едва не подавилась, услышав эти слова. Дети? От Эймонда? Это казалось чем-то настолько безумным, что ей захотелось отчаянно рассмеяться. — Однако, муж мой, этот брак не был консумирован. Насколько мне известно, брачное ложе осталось нетронутым. — Мы не стали торопиться с этим, матушка. Девушка в недоумении уставилась на мужа. Он ведь уже лишил её невинности этой ночью, почему же Эймонд отрицает это? Или он хочет, чтобы все считали, будто она уже была тронута? Желает унизить её? Эйрея совершенно не понимала логики супруга, но смолчала, смущенно покраснев. — Всему свое время, Алисента, — встряла в разговор Рейнира. — В целомудрии моей дочери ты можешь не сомневаться. — Ну конечно! На тебя она совсем не похожа. — Королева явно наслаждалась разъярённым лицом бывшей подруги. — Матушка, вы отбываете на Драконий камень сегодня? — Да, милая. Нам уже пора. — Я провожу вас! — принцесса слегка улыбнулась матери и вновь уткнулась в свою тарелку. — Эйрея, я буду рада, если ты посетишь меня, — внезапно произнесла Хелейна, поймав на себе озадаченные взгляды матери и супруга. — Обязательно приду. — Вот и славно!

***

Завтрак заканчивается, и девушка следует за матерью во внутренний двор, где их уже ждет карета. Прощаться всегда тяжело, но она не позволяет себе плакать. Крепко обнимает мать и шепчет, как любит. Братья одновременно заключают её в теплые объятия, даря последнюю надежду на то, что всё будет хорошо. Эйрея знает, что ничего не будет хорошо. Знает, что осталась одна в окружении придворных интриг. Здесь нет любви к ней, лишь презрение. К удивлению, никто из Зеленых не простился с Рейнирой. Всё становится хуже, когда карета увозит их. На душе слишком скверно от чувства тотального одиночества. Принцессе хочется обхватить себя руками за плечи и свернуться клубочком, спрятаться от действительности. Но она подавляет в себе эти малодушные желания и идет к покоям Хелейны. Там девушка с радостью осторожно берет на руки недавно родившегося Мейлора. Мальчик прекрасен, и она широко улыбается столь милому младенцу. — Какой же ты сладкий, так бы и съела твои очаровательные ручки! — Эйрея глядит на довольную Хелейну, и все тревоги относительно брака уходят прочь. — Очень хорошо, что ты здесь. Детям нравятся новые лица, — говорит тетя с искренней благодарностью. — Как ты себя чувствуешь, мне говорили, роды были тяжелые? — Все хорошо. Я быстро восстановилась. Поцеловав малыша в лобик, принцесса аккуратно перекладывает его в стоящую рядом колыбель и поправляет одеяльце. — Хм, мило. — Она замечает оберег, прикрепленный к ткани. — Кто подарил? — Рейнира, — отвечает девушка с улыбкой. — Сестра всегда была добра ко мне. — Прекрасно! Если бы наши семьи всегда жили так. В мире и покое. — Увы, это лишь наши мечты. Власть всегда будет превыше всего. Даже семейных уз. Пока служанки занимали Джейхериса и его сестричку Джейхейру увлекательными играми, Хелейна незаметно кладет руку на плечо племянницы и ободряюще сжимает. — Скажи честно, мой брат был жесток с тобой? — Она заглядывает глубоко в глаза, будто надеясь прочитать все мысли девушки. — Нет. Он не был жесток. — Эйрея отводит глаза, продолжая убеждать саму себя в том, что всё произошедшее — это нормально. — И я всё ещё жива. Даже глаза на месте! — Я знаю Эймонда. Его ненависть к тебе с каждым годом только росла. Опасайся его гнева! — И в мыслях не было его злить. Правда. Я ведь не горжусь тем, что изувечила его, наоборот, очень сожалею о содеянном, но, боюсь, для него это ничего не значит. Не удержав внутри порыв, Хелейна прижала племянницу к себе, словно дитя. Она действительно хотела помочь ей, и принцесса прошептала слова благодарности, позволив себе поплакать. На душе стало легче. Намного. — Если захочешь поговорить, приходи, я всегда рада тебе, Эйрея! — с тёплой улыбкой произнесла девушка. — Хорошо, спасибо тебе! Я, пожалуй, пойду. — Девушка поднялась с места, и они обе проследовали к дверям. Те открылись, и на пороге появилась королева. Эйрея покорно склонила голову, приветствуя её. — Хелейна, вижу, ты не одна… — Да, матушка, племянница навестила меня. — Решила воспользоваться утренним приглашением Хелейны, Ваше Величество! — с учтивой улыбкой произнесла принцесса. — Я хотела бы как-нибудь съездить в септу и помолиться, может, вы составите мне компанию? — Не знала, что детям Рейниры близка вера, — удивленно заявила женщина. — Что же, я думаю, мы могли бы отправиться завтра утром. — Хорошо, до свидания. — До встречи, милая! Двери за девушкой плавно закрываются, она не смотрит на гвардейцев, что охраняют покои тети, впереди лишь длинный коридор, и куда он её заведёт, пока неведомо. Эйрее не хотелось возвращаться в покои, принадлежащие её мужу. Но выбор был невелик, не станет же она бродить в одиночестве по замку. Соединив ладони вместе, принцесса отправилась к восточному крылу, где были расположены покои супруга, не зная, чего ей ожидать от Эймонда. Возможно, он решил помучить её подольше, прежде чем всадить свой меч ей в грудь.

***

— Кара, мой супруг посещал свои покои? — робко поинтересовалась девушка у служанки, но та лишь отрицательно покачала головой. — Принц не приходил, Ваша Милость. Быть может, мне стоит сходить к мейстеру? — Она заботливо усадила Эйрею в кресло. — Вы очень бледны. — Нет, не нужно. Вчера она не сумела как следует оценить убранство комнаты мужа, но сейчас ей никто не мешал. Глаза наткнулись на то самое зеркало, и чувство стыда вспыхнуло внутри. Именно там он лишил её чести и гордости, провозглашая справедливость. Рука коснулась ноющего живота. Кровь уже не шла, но боль никуда не исчезла. Эйрея поёжилась, ощутив себя чужеродным предметом в этих неприветливых стенах. Она обводит взглядом комнату ещё раз. Вдоль стены расположились резные дубовые шкафы, доверху набитые старыми томами и фолиантами. В углу примостился массивный письменный стол, на котором аккуратно лежали чистые листы и пустая чернильница. На стене висело чучело: медвежья голова с безжизненными стеклянными глазами, будто следящими за каждым шагом принцессы. Зеркало манит к себе, неосознанно она подходит ближе и проводит пальцами по золотой раме. Сердце ускоряет свой ритм. Эйрея отдергивает руку, словно зеркало способно её обжечь. Она делает несколько шагов назад и подходит к камину с тлеющими угольками. День проходит в ожидании смерти. К вечеру, когда первоначальный страх немного притупляется, в комнату заходит неизвестная служанка и глубоко кланяется. — Ваша Светлость, меня прислала королева, отныне я буду прислуживать вам. — Хорошо, — тихо отвечает принцесса и задумчиво смотрит в окно. Ей не хочется выяснять причину. Наверняка таким образом Алисента решила контролировать её. Знать о каждом действии. Умно. — Моё имя Дафна, но вы можете обращаться ко мне как пожелаете, — прерывая гнетущую тишину, заявляет служанка. — У тебя какое-то поручение? — Да, принцесса, мне велено подготовить вас к вечернему приему. В замок прибыли многие знатные дома, чтобы поздравить вас со свадьбой. — Мне ничего не нужно, уходи. — Девушка перебирает пальцами ткань платья и ожидает, когда Дафна покинет покои. — Но так не положено… — служанка оказывается настырной и гнёт свою линию. — Ты будешь указывать мне? — Да кто я?! Прошу прощения, Ваша Милость. Она наконец-то уходит, позволяя Эйрее вновь окунуться в водоворот мыслей, что угнетали её с каждой минутой всё больше и больше. — Спокойно! Главное — не поддаваться этому безумию и сохранять благоразумие! — твердила самой себе принцесса, готовясь к новым испытаниям.

***

В тронном зале принимали уважаемых гостей, практически все благородные дома прибыли в Королевскую Гавань, чтобы поздравить принца со свадьбой. Несмотря на старания Алисенты, что изображала из себя самую гостеприимную хозяйку во всём Вестеросе, людям быстро стало понятно, что новобрачные сторонятся друг друга. Только слепой не заметил бы эти презрительные взгляды, коими одаривал Эймонд свою новоиспеченную супругу. Девушка от такого отношения принца совсем помрачнела. Да, между ними никогда не было и толики любви или привязанности, но зачем же так открыто показывать свою ненависть? Эйрея вновь натянула на лицо приветливую улыбку, когда к ней подошёл один из младших сыновей лорда Тиланда Ланнистера. Золотоволосый парень выглядел вполне миролюбиво, подняв кубок, он произнёс: — Эрион Ланнистер к вашим услугам, миледи! Ваша красота затмевает всех здешних девиц. Принцу Эймонду очень повезло. — Благодарю вас! Низко склонившись, он с трепетом поцеловал тонкую изящную кисть принцессы, на что та смущенно улыбнулась. В углу затаились две её служанки и наблюдали за девушкой с большим интересом. — Почему он возле её Светлости? Разве это допустимо? — поинтересовалась Дафна, глядя на напарницу. — Она принцесса, лорд Ланнистер выказывает ей свое почтение, не для этого ли сегодня здесь все собрались? — ответила Кара и посмотрела на новую служанку с едва различимым укором. — Королеве это не понравится. Её репутация и так омрачена… — Чем же? Отвратительными сплетнями? Это мерзко — подозревать Эйрею в том, что она не сумела сохранить свою чистоту до брака с принцем. Принцесса продолжала беседовать с Эрионом, просто потому что здесь больше не было никаких развлечений. — Поднимем же бокалы за прекрасную читу! — громко произнёс юноша и пригубил немного вина в своем кубке. Девушка же не спешила пить. Вину она всегда предпочитала горячий травяной чай. Пустая светская беседа наконец закончилась, и, не желая смущать Эйрею ещё больше, лорд Ланнистер отошел к отцу, который говорил о чем-то с Отто Хайтауэром. Отыскав взглядом фигуру Хелейны, она тут же бросилась к ней. В голове возникла вольная сумасшедшая идея, и принцесса надеялась, что тетя её поддержит. — Хелейна, я хочу танцевать! — призналась она, встав около младшей дочери короля. — Это невозможно, без Эймонда ты не можешь… — А я буду с тобой! Схватив тетю за руку, девушка повела её к центру зала, где собиралась танцевать вся знать Вестероса. — Матушке это не понравится. — В Хелейне всё ещё говорил разум. — Плевать, снимай туфли! Мы идем танцевать! — Эйрея оказалась непоколебима. Этот танец — протест. Вызов. Она будто говорила им: «Вам меня не сломить и не заставить подчиняться». Приподняв подол платья, девушки рассмеялись и пустились в пляс. Закружились, словно снежинки в зимний вечер. Казалось, все в зале замерли, глядя на это. Задорная музыка лилась по залу, а девичий смех не умолкал. Вторя принцессам, потанцевать собрались и другие юные девушки. Черное платье развивалось, создавая широкое кольцо вокруг тела девушки, пока та кружилась, довольная собой. Глаза зацепились за недовольное лицо супруга, который стоял среди толпы знати. Естественно, ему это не нравилось. И она понесет заслуженное наказание, но всё это потом. Эйрея ни о чем не жалела! — Давно я так не танцевала, — призналась Хелейна, остановившись около племянницы. — Спасибо тебе, если бы не ты, я бы никогда не решилась на это! — Рада, что тебе так понравилось. — Я могла бы поговорить с братом… Она, должно быть, тоже заметила его злое лицо в толпе. Что же, в заступничестве принцесса не нуждалась. Всё равно Эймонд уже решил, что ему делать с непокорной женой. Которую он ненавидит. Которой желает вырезать глаз и скормить тело Вхагар. Возможно, сегодня ночью Алисента получит долгожданный дар в виде глаза нахалки. Девушка была готова ко всему ещё с того самого момента, когда только узнала о том, что государь решил поженить их.

***

— Эймонд! — Робко позвала Эйрея, видя, как супруг разговаривает с лордом Талли. — Прошу меня простить, — извинившись перед собеседником, принц едва не полетел к жене и, схватив её за локоть, отвёл в укромный уголок. — Ай, больно! — Потерпишь! Что ты устроила?! Мужские пальцы разжались, и принцессе удалось вырваться и отойти на некоторое расстояние от супруга. Когда между ними появилась вменяемая дистанция, она начала говорить. — Это был всего лишь танец! Все остались довольны, конечно, кроме тебя, видимо, радость на моем лице приносит тебе боль, — уверенно заявила девушка, глядя на Эймонда в упор. — Ты согласился на наш брак оттого, что желаешь превратить мою жизнь в ад, а когда твой план пришел в негодность, ты снова вышел из себя! — Какие речи! — Каждое слово одноглазого сквозило ядом. — Король заключил этот брак, если бы дали решать мне, то я бы никогда не связал свою жизнь с ублюдком Рейниры! — Однако ты дал согласие, значит, твоя позиция не столь категорична, как ты говоришь! — Раз тебе понятна моя позиция, мне бы очень хотелось узнать твою, отчего ты пошла на это? Могла бы умаслить мамочку, а та отца отговорила бы. Эйрея нахмурилась от этого вопроса. Почему она согласилась? Чувство вины в ней было так велико, что решение принести себя в жертву и расплатиться за собственный грех показалось ей поистине справедливым. Внутри не было и малейшей симпатии к Эймонду. Просто чувство долга. До указа короля принцесса и не думала о замужестве. Никто не думал. — Я должна тебе. В Дрифтмарке именно я лишила тебя глаза, я сделала тебя таким. Этот брак — моё наказание за ту ошибку. — Голос её дрогнул. — Не хочу, чтобы кто-то кроме меня страдал, потому что это лишь моя вина. — Ошибка?! Ты называешь ваше подлое нападение ошибкой? — мужчина горько рассмеялся жене прямо в лицо, отчего она помрачнела ещё сильнее. — Я сделала это неосознанно и тысячу раз пожалела об этом! К сожалению, я не могу повернуть время вспять и не делать того, что совершила, но я готова нести ответственность. — Делаешь из себя жертву, но твой сегодняшний танец доказывает, что это лишь лживая маска. Девушка не спорит с Эймондом, пусть считает так, всё равно переубедить его у неё не выйдет. Желание продолжать с ним диалог отпадает напрочь, и Эйрея просто уходит, душит в себе желание обернуться на принца. Ей незачем смотреть на него. — Как же ты ошибаешься, Эймонд, — шепчет принцесса самой себе, подходя к покоям. В глубине души она надеется, что эта ночь окажется лучше, чем предыдущая.

***

Шум в замке затихает. Ткань полупрозрачной сорочки скользит по телу. Девушка стоит посередине комнаты одна. Ждет. Его. Она не знает, придёт ли он, но и ложиться на кровать без её хозяина тоже не хочет. Дверь открывается, Эймонд тут же прожигает супругу взглядом своего единственного глаза. Эйрея не двигается, как неприкаянная смотрит куда угодно, лишь бы не на него. Принц проходит вглубь комнаты, молча снимает кожаный дублет, небрежно бросая его на спинку кресла. Избавляется от рубашки, обнажая крепкий торс. Она старается не заострять на нем внимание, невольно закусывает губу, понимая, что начинает дрожать всем телом. Принцесса хочет, чтобы он оставил её в покое, не мучил хотя бы сегодня. Однако у него явно были другие планы на сегодняшнюю ночь. Оставшись в одних темных брюках, принц движется вперед, туда, где стоит его законная жена. Его глаз прикован к ней, он словно хищник, который старается загипнотизировать свою жертву, чтобы та сдалась добровольно. Девушка громко сглатывает, когда бледные пальцы Эймонда поддевают её подбородок. Он кажется ей задумчивым. Интересно, о чем же он размышляет? Принц изучает чужое лицо так, словно хочет разобрать его на отдельные части. Глаза станут его особенным трофеем. Возможно, ему стоило подождать, пока девчонка Стронг сама предложит ему уплатить долг, но та стоит словно каменное изваяние и, кажется, даже не дышит. Настолько она была напугана. Перед глазами всё ещё мелькали картинки вчерашней ночи и то, как ужасно он с ней обошелся. Мужские пальцы опустились ниже, на шею, затем к ключицам, пуская по телу Эйреи стайку мурашек. — Ждала меня, да? — И это был не вопрос, а констатация факта. — Очень мило. — В голосе лишь сталь и презрение. Эймонд явно получал удовольствие, издеваясь над супругой. — Я… я просто… — принцесса теряется. Она едва ли может нормально соображать, когда находится с ним в такой опасной близости. — Я могу уйти. — И куда направишься? Место жены там, где её муж. Ложись. Пришло время исполнять супружеский долг. — Так не должно быть. Мы не можем… вместе. — Что ты там бормочешь? — раздражённо интересуется Таргариен, попутно снимая тугой чёрный ремень. — Нам не обязательно… — Девушка садится на кровать, ощущая дрожь в коленях. Неужели он снова сделает это с ней? Неужели ему мало? Да. Ему всегда будет мало. Губы Эймонда искривляются в подобии улыбки. На деле это больше похоже на хищный оскал. — Что не обязательно? Моей матери нужно доказательство твоей «чистоты». Так что ложись и не порть мне настроение. — Вчера ты обесчестил меня, как шлюху с Шелковой улицы, и теперь смеешь говорить о чистоте?! Невыносимый идиот! Слова вырвались сами, и Эйрея в ту же секунду пожалела о своем непозволительном тоне. Боги! Она только что назвала супруга идиотом. И кто её за язык тянул! — Хм… Это было безрассудно, но от бастарда я другого и не ожидал. — Его глаз горел скрытым гневом, но тон оставался спокойным. Безразличным. Будто она и не оскорбляла его. — Я не должна была… Я не то хотела сказать, — начала тараторить принцесса, но быстро затихла, когда мужчина забрался на кровать. — Закрой свой рот, иначе твой грязный язык окажется в камине. — Прости! Она извинялась, будто это могло исправить её положение. Будто это действительно смогло бы укротить гнев жестокого принца. Снова ошибка, и в этот раз, похоже, смертельная. Ткань ночной сорочки трещит по швам, когда он разрывает её, оголяя интимные места девушки. Сердце отчаянно бьётся в груди, предчувствуя скорую расправу. Она не кричит, не пытается вырваться или оказать сопротивление. Как и вчера, она замирает, позволяя делать с ней всё, что Эймонд пожелает. Слёзы катятся по лицу, когда он снова берёт её силой. Алое пятно растекается по белой простыне. Это всё, что было нужно.