Sub Lucerna Chirurgica

Ardores solis

—зной солнца—

— Господи, когда же это кончится? — Джей откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову и страдальчески закатывает глаза. — Как же жарко... Я сейчас сдохну, клянусь. — Это да, — кивает Ния, медленно помешивая ложкой суп в контейнере. — Всю неделю под тридцать, а они кондиционер починить не могут! — Джей раздражённо дёргает ворот хирургички. — Задрали уже эти... Он машет рукой куда-то вверх, видимо, намекая на сидящее этажом выше руководство. — Ты потише будь, — лениво бросает Коул, не отвлекаясь от еды. — А я неправ, или чё? — огрызается кардиолог. — Кто-то не согласен? Ответа нет. Мнение о руководстве у всех присутствующих одинаковое, вот только вслух его говорить никто не осмеливается. Ну, кроме Джея, конечно же. Ллойд сидит в углу, на старой табуретке, и прижимает ко лбу бутылку с водой, пластик которой уже давно перестал быть холодным. Он на секунду закрывает глаза. По виску медленно стекает капля пота, и он раздражённо смахивает её ладонью. Жара действительно стоит такая, что, кажется, воздух можно резать ножом. Работать в таком состоянии — отдельное испытание. Каждое движение даётся тяжело, а во время обходов кажется, что резина медицинской обуви вот-вот расплавится и прилипнет к разогретому до невероятных температур кафельному полу. Пациенты тоже плохо переносят жару. Особенно тяжко послеоперационным. Приходится подходить почти каждую минуту. Подать стакан воды, обтереть тех, кто не может сам, и в очередной раз отрицательно покачать головой на тихую просьбу открыть окно ещё шире. Как бы не хотелось, но шире его открыть просто нельзя. Как бы там ни было, а работу из-за жары никто не остановит. Вот как-то в этой беготне незаметно и обед наступил. Сегодня в сестринской собралось много людей. Обычно заходят по двое, максимум по трое, быстро едят и меняются, а врачи так вообще сидят в ординаторской. Сейчас же здесь собралось человек десять. Тесно и ужасно душно, несмотря на вовсю работающий вентилятор. Не из-за него ли все решили сегодня обедать тут? Основная масса присутствующих Ллойду знакома, кроме, разве что, двух молодых врачей, которые почти никогда не выходили из своих кабинетов. Запах еды смешивается с запахом пота, и от этого становится ещё хуже. Ллойд морщится и отворачивается в сторону, чтобы хоть немного подышать. На диване с краю, прислонившись к стене, сидел Кай. Жара достала и его. Халата на нём не было. Он кинул его на спинку дивана и остался в одной ярко-красной хирургичке. Видно, что ему тоже тяжело. — Сейчас бы в воду, — вдруг тянет Коул, ёрзая на стуле. — Просто зайти по шею и стоять. — Стоять? Я бы туда нырнул и не вылезал до сентября! — вскидывает руки Джей. — Реально, — тихо посмеивается Баккет. — Вот бы куда-нибудь… хоть на пару часов. — Да куда ты поедешь, — бурчит один из врачей. — У тебя завтра смена. — У меня как раз нет, — Коул пожимает плечами. — Завтра и послезавтра свободен. — Серьёзно? — Джей тут же оживляется. — Ну да. — Подожди… — он наклоняется к Ние и легонько касается её плеча. — Открой график, пожалуйста. Она тянется к телефону, пару секунд ищет и протягивает его Джею. — Так… — он быстро проводит по экрану. — У тебя нет, у меня нет… — он начинает загибать пальцы. — Ллойд... Ллойд, до этого молча сидевший в углу, отрывается от мыслей и на секунду теряется под внезапно обращённым на него вниманием. — У меня выходной... — Вот! — Джей хлопает ладонью по столу. — Уже три! — И что? — Коул смотрит на него слегка прищурив глаза. — Ты, я и он. Остальные-то работают. — Подожди ты, — отмахивается Джей, листая дальше. — Ния, обрадуй меня. — У меня тоже выходной, — спокойно отвечает она. — Четыре, — кардиолог довольно кивает. — А ты, Акита? — оборачивается он в сторону окна. — Я дежурю, — коротко отвечает девушка. Акита сидела на подоконнике с кружкой чая. Обычно она обедает в процедурной, подальше от всех, но сегодня, видимо, жара достала и её. — Жалко, — Джей цокает языком, но как-то даже слишком быстро переключается. — Кай? Отвечает тот почему-то не сразу. Что-то там листает в телефоне, но, очевидно, слушает. — Кай? — М? — наконец поднимает голову хирург. — У тебя выходной завтра? — Да, — выдержав небольшую паузу, кивает он. Джей расплывается в ехидной улыбке. — Ты это слышал? — он смотрит на Коула. — Слышал. Кардиолог, кажется, больше радовался тому, что смог подколоть медбрата, а не тому, как удачно складывались обстоятельства. — Это знак. Мы когда последний раз все вместе куда-то выбирались? — Давно. — Вот! Значит, пора, — Джей хлопает в ладоши и потирает их с довольным видом. — И куда ты нас повезёшь? — спрашивает Ния. — На пляж, куда ещё? — он пожимает плечами. — Вода, песок, ветерок и никакой вони и духоты. — На лице кардиолога расплывается довольная улыбка. — И толпа людей, — добавляет кто-то справа. — Да плевать, — отмахивается Джей. — Поедем пораньше, пока никого нет. — На чём поедем? — оборачивается к нему Ния, приподнимая бровь. Джей на секунду замирает, а потом медленно поворачивает голову в сторону Кая. — Даже не смотри на меня так, — спокойно говорит хирург, не отрываясь от экрана телефона. — Я ничего не сказал, — Джей поднимает руки. — Я уже всё понял. — Конечно понял, — он улыбается шире. — У тебя у одного тут машина. — И что? — И ты отличный человек и отличный друг. Не поедешь же ты один, без своих любимых. — Кто сказал, что я вообще поеду? — Я. Кай коротко усмехается, но, на удивление, не отказывает. — Сколько вас? — Четверо… — Джей на секунду запинается и оглядывается. — Пятеро, если ты. — И во сколько вы хотите? — Утром, — быстро говорит Джей. — Пока не жарко. — Давайте не рано, — бурчит Коул. — Я хочу поспать нормально. — В девять давайте? — предлагает Ния. — Подойдёт. Джей откидывается назад и блаженно выдыхает: — Я вас обожаю, ребята. Честно. — Не начинай, — морщится Коул. — Нет, серьёзно, — кардиолог уже не может остановиться. — Это будет лучший день этого лета! — Ты так говорил про прошлый, — напоминает Ния. — И он был лучшим! — Ты тогда обгорел и ныл два дня. Тихий смех прокатывается по помещению, кто-то встаёт, кто-то начинает собираться, и разговоры постепенно прекращаются. Очень хорошо, что всё решилось так удачно и быстро. Может, это и вправду подарок судьбы? Ллойд старается сдержать улыбку. Внутри всё будто сдвинулось, перевернулось, стало легче и шире. Он едет с ними. Ллойд пробегается глазами по довольным лицам коллег, переводит взгляд на Кая и останавливается. Тот уже поднимался и нехотя натягивал халат. Выглядит он как обычно, но улыбка, которую до этого Ллойд, кажется, не видел никогда, выдает в нём радость. Этого оказывается достаточно, чтобы внутри стало, до смешного теплее. Детский восторг. Блондин отворачивается, делает глоток уже тёплой воды. Жара как-то сама перестала так сильно давить. Эти разговоры о совместном отдыхе, на которых, к слову, Ллойд ни разу не был, не считая того вечера с проставлением, отодвинули её в сторону. ... Ллойд, закрыв за собой дверь, на секунду останавливается в коридоре. В квартире немного прохладнее, чем на улице. Он прислоняется горячей ладонью к холодному металлу двери и просто наслаждается тишиной после дня, полного голосов, шагов, чужих дыханий и прикосновений. Кайф. Он медленно выдыхает, проводит ладонью по лицу, снимает обувь, отставляет её в сторону и проходит дальше. В комнате, где всё по-прежнему на своих местах, он скидывает с себя вещи, сразу же собирает их в кучку, чтобы отнести в стирку. «Сейчас бы холодный душ и лимонад. Надо бы взять с собой завтра». От мыслей о завтрашнем дне снова хочется улыбаться. Где-то внутри щекочет, как в детстве перед чем-то важным, когда ещё ничего не произошло, но ты уже знаешь, как это будет хорошо. Ллойд проходит на кухню, открывает окно настежь, впуская внутрь тёплый вечерний воздух. На секунду он закрывает глаза, слушает, как где-то внизу проезжают машины, как кто-то смеётся, как город живёт своей жизнью. Вечер проходит как обычно. Душ, ужин, стирка и залипание в телефоне. Только ближе ко сну он вспоминает, что нужно собрать сумку. Так бы, наверное, и не вспомнил, если бы Джей не написал капсом в общую группу: «НЕ ЗАБУДЬТЕ ВЗЯТЬ ПИВО!!!» Ллойд прыскает себе в кулак. У кого что болит, как говорится. Но спасибо, что напомнил. Он оставляет телефон включённым на кровати, а сам тянется к шкафу. Небольшой рюкзак на молнии. Должно хватить, чтобы сложить... а что надо сложить? С чего начать? Хотя, на самом деле, он прекрасно знает, что именно нужно брать, просто от переизбытка радости голова гудит и сосредоточиться блондину тяжелее. Краем глаза Ллойд смотрит в телефон, где вовсю идёт переписка. Коул писал что-то про зонт и термосумку, несколько других ребят скидывали смешные смайлики и писали о том, как им завидно. Зейн, которого, к слову, тоже позвали, написал, что приедет сам, и больше сообщений от него не было. Спешить не хотелось. Наоборот, Ллойд всегда старался растянуть это состояние, прожить его полностью, до последней мелочи, а потом долго смаковать у себя в голове. Он наклоняется, подтягивает рюкзак ближе и расстёгивает молнию. Открыв дверцу шкафа, он быстро пробегается глазами по аккуратно лежащим на полках вещам. Тянется к одной футболке, пальцы скользят по ткани. Блондин достаёт её, прикладывает к себе и смотрит в зеркало, закреплённое на дверце. Он по-смешному морщится, убирает футболку обратно и берёт другую. Ткань светлая и тоньше, нежели у предыдущей. Самое то для пляжа. Ллойд кивает сам себе и аккуратно складывает её в рюкзак. Достаёт шорты, долго выбирает между двумя: одни чуть свободнее, но короче, другие — длинные, до самых колен. Он поочерёдно прикладывает их, смотрит, как они выглядят, и сам не до конца понимает, для кого он это делает. В последнее время блондин как-то слишком много времени уделяет внешнему виду. Лишний раз у зеркала покрутиться, поправить волосы. Хотя до этого собственный внешний вид его не особо интересовал... Ллойд бросает вещи в рюкзак, кладёт ещё одну футболку на смену. Из другой секции достаёт маленькое мягкое полотенце, и вслед за остальными вещами оно отправляется в сумку. Какое-то время он обдумывает, брать ли ещё что-то, обходит квартирe, возвращается обратно, останавливается посередине комнаты и оглядывается, проверяя, не забыл ли чего. Воду, крем от солнца, прочие мелочи, которые обычно берут на пляж, — блондин собирал всё это по квартире, положил в маленький отсек рюкзака и, наконец, закрыл его. Переписка в чате идёт полным ходом. Он читает, снова невольно улыбается и просто ставит реакцию, не считая нужным что-то писать. Телефон несколько раз вибрирует в руке, и на экране плавно всплывает баннер нового сообщения. Кай. Палец зависает над экраном. Открыть сразу Ллойд не решается, хотя ничего такого в этом и не было. Просто сообщение. Чат открывается. Переписка полностью пустая. Они вообще раньше не переписывались. Ни разу. «Адрес скинь.» Две секунды Ллойд просто смотрит на текст. Уже хотел было написать: «Зачем?», но вовремя вспомнил, что хирург так любезно согласился подвезти всех. Блондин резко выдыхает и быстро печатает адрес в строку ответа. Отправить. Сообщение мгновенно улетает. Он откладывает телефон на секунду, но тут же зачем-то берёт обратно. Смотрит на экран. Ничего. Конечно, ничего. Прошла буквально одна секунда. Смешно. Ллойд тихо выдыхает через нос, проводит рукой по волосам, откидывая их назад, и снова смотрит в экран, как будто от этого что-то изменится. Вибрация. Сердце пропускает удар. «В 8:40 буду.» Он медленно выдыхает, блокирует телефон и кладёт рядом, но уже через пару секунд снова берёт его в руки, открывает чат и перечитывает: «Адрес скинь.» «В 8:40 буду.» Пальцы на секунду задерживаются на экране, как будто Ллойд собирается что-то написать в ответ. «Ок.» или «Жду.»? Надо вообще что-нибудь написать? Или нет? Хрен с ним. Пусть будет так. Блондин откладывает телефон окончательно, падает на спину, смотрит в потолок, и мысли снова начинают двигаться. Он представляет утро, дорогу, как они будут собираться, как все будут смеяться, как машина будет ехать по ещё пустым улицам, как прохладный воздух будет бить в лицо из приоткрытого окна машины. Как к полудню станет жарко, как вода сначала покажется холодной, а потом из неё не захочется выходить, как солнце будет слепить. Как всё это будет происходить. Ллойд переворачивается на бок, подтягивает к себе подушку, утыкается в неё лицом и не по своей воле тихонько смеётся. Тело снова напрягается, и в моменте очень сильно хочется двигаться. Радость разливается по телу, даёт много сил, и он не знает, куда себя деть. Скорей бы завтра.