Sub Lucerna Chirurgica

Alea iacta est

—жребий брошен—

— Две недели отработаешь, как положено, и можешь быть свободен. Тучная женщина несколько раз сомкнула и разомкнула криво накрашенные красным губы, противно чавкнув. Печать шлёпнулась о бумагу. Очевидно, что ей с высокой колокольни было срать на приходящих и уходящих новичков. Кай говорил, что студенты в этом году менялись с пугающей частотой, так что неудивительно, что она даже бровью не повела. Совсем забыл про то, что нужно отработать. Импульсивно принятое решение логики в себе не содержало, а когда эмоции отошли на второй план, пришли сомнения. Две недели — не такой уж большой срок, но за это время можно успеть передумать, чего делать категорически не хотелось. Он ведь себя знал. Знал, что если дашь себе время, то начнёшь теряться в сомнениях, искать причины остаться и убеждать себя, что всё не так плохо... Ну, ничего не поделаешь. Две недели, так две недели. Спускаясь по лестнице, блондин вдруг вспомнил про Зейна. Тот давно предлагал зайти, но Ллойд всё никак не находил свободной минутки. Почему бы не сейчас? В голове шумно. Надо отвлечься и перевести дух, прежде чем возвращаться в отделение и делать вид, что ничего не случилось. Реанимация находится на нулевом этаже. Тут темно и ужасно холодно. Казалось, что в хирургии стоит невыносимый гул, но с этой какофонией он не идёт ни в какое сравнение. Всё пищит, гудит, скрипит, и кто-то бесконечно говорит, говорит, говорит. Голоса сливаются в одну сплошную стену звука, и слова становятся похожи на какой-то иностранный язык, который Ллойд не смог бы расшифровать при всём желании. Железная дверь, тяжёлая и скрипучая, поддалась не сразу. Пришлось навалиться на неё плечом, чтобы она открылась. Стоило только зайти, и голова тут же закружилась от быстрых движений. Медсёстры и медбратья в тёмно-синих костюмах носились по коридору туда-сюда, как муравьи. Кучи каталок с лежащими на них людьми пролетали мимо с огромной скоростью, и Ллойд инстинктивно прильнул ближе к стене, чтобы ни в кого не врезаться. Кажется, он совсем не вовремя. Наверное, стоит зайти попозже. Хотя спокойно в реанимации, наверное, никогда не бывает. Ладно, хотя бы по коридору пройти и посмотреть, что да как. Реанимация оказалась устроена как лабиринт. Коридоры здесь были длинными и очень широкими, а потолки, наоборот, низкими. Можно было достать рукой. Стены выложены серой плиткой. Большая часть этих керамических квадратиков была с трещинами. На стенах висели информационные стенды: инструкции по сердечно-лёгочной реанимации, схемы оказания первой помощи, планы эвакуации, и юноша невольно задерживал на них взгляд, впитывая написанное, которое могло пригодиться. Он прошёл дальше, заглядывая в палаты через стеклянные двери. В одной из них лежал пожилой мужчина, подключённый к аппарату ИВЛ. Трубки тянулись от его лица к монитору, который отсчитывал удары сердца, но слышать этого Ллойд не мог. В груди больно кольнуло. Вспомнил кое-кого, но вовремя остановил себя. Все палаты были отделены друг от друга стеклянными перегородками. Вся реанимация в целом походила на огромный аквариум. Только вместо рыб — врачи, а вместо пластмассовых водорослей и пёстрых камешков — аппараты ИВЛ, капельницы и мониторы. Медики сновали между ними, проверяя показатели, меняя растворы, записывая что-то в карты. Белоснежный костюм сразу бросился в глаза. На фоне серых стен и тёмных костюмов остального персонала Зейн был буквально белой вороной. Высокий мужчина в безупречно выглаженной хирургичке стоял рядом с палатой и что-то негромко обсуждал с медсестрой. Ллойд подошёл к нему и тихо поздоровался. — Здравствуйте. Зейн обернулся, и голубые глаза из-под толстенных стёкол очков весело сверкнули. Серьёзное выражение лица сменилось мягким и радостным. Он улыбнулся и полностью переключился на юношу. — Ллойд, приятно увидеться. Что привело тебя сюда? Голос у Зейна был ровным, речь — идеально поставленной. И хотя говорил он немного странно, формулируя предложения как какой-то аристократ или даже робот, надо признать, это завораживало. — Зашёл поздороваться и посмотреть, как у вас тут, — признался Ллойд. — Как дела? — Спасибо, всё хорошо. У нас сейчас очень спокойно. Ллойд оглянулся по сторонам. Мимо пронеслась каталка, кто-то громко выругался в конце коридора, аппарат противно запищал. Спокойно. Ага, как же. — Не отвлекаю тебя? Пройдёмся? — Конечно. Зейн кивнул медсестре, всё это время стоявшей рядом, и она ушла. Он жестом пригласил Ллойда следовать за ним и пошёл прямо по коридору, не оборачиваясь. — Это посты наблюдения, — указал он на стеклянные палаты. — Здесь находятся пациенты в тяжёлом состоянии. Сердечники, послеоперационные, тяжело травмированные. Сюда поступают с инфарктами, инсультами, после ДТП. Иногда привозят прямо с операционного стола, если что-то пошло не так. Ллойд тяжело вздохнул. — А это процедурная, — мужчина указал на дверь слева. — Здесь проводят экстренные манипуляции: устанавливают центральные венозные катетеры, дренируют плевральную полость, проводят реанимационные мероприятия. Для нас она как операционная для вас. Заглядывать внутрь не стали. Ллойд и так представлял, что там происходит. — А там, — Зейн указал в конец коридора, — наш ординаторский кабинет. Там мы отдыхаем, когда есть время. Как видишь, работа у нас тяжёлая, но благородная. — Наверное, и платят хорошо? — спросил Ллойд. Реаниматолог в ответ лишь снисходительно улыбнулся. — Хочешь познакомиться с моей женой? — мужчина ловко перевёл тему, и Ллойд мысленно поблагодарил его за это. — С Пиксал? — Иди сюда, она сейчас свободна. Они прошли к концу коридора, остановились перед самой крайней дверью. Зейн дёрнул ручку, жестом пригласил Ллойда войти. За столом сидела молодая девушка и что-то быстро-быстро печатала на компьютере. Белые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались прядки. Такая же белая хирургическая форма с фиолетовыми вставками на вороте сидела свободно. Сама она тоже была почти белой. Может, просто бледная, а может, и альбинизм. Спрашивать такое  неприлично. Но именно такой Ллойд её и представлял. Они с Зейном идеально друг с другом сочетались. Зелёные глаза с пушистыми белыми ресницами метнулись к двери. Лицо не выражало ничего ровно до того момента, пока она не увидела Зейна. Губы, подведённые розовым блеском, расплылись в нежной улыбке. Зейн мягко кивнул ей и отступил назад, позволяя Ллойду пройти внутрь. — Знакомься, Ллойд Гармадон. Медбрат при хирурге. Я рассказывал тебе о нём. Ллойд расправил плечи, услышав собственную должность. Гордость распирала его изнутри, но длилась она недолго. — Очень приятно, — сказал он. — Мне о вас тоже много рассказывали. — Надеюсь, только хорошее, — ответила девушка. — Пиксал Борг. Анестезистка. Она встала из-за стола и протянула ему руку. Ллойд пожал её. Пальцы у неё были тонкими и ужасно холодными, однако рукопожатие оказалось крепким. — Зейн говорит, ты отличный медбрат, — сказала она. — Совсем недавно у нас, а уже многое умеешь. — Стараюсь, — смущённо ответил Ллойд. Она улыбнулась. Было в ней что-то такое... Не объяснишь словами. От нее исходило странное спокойствие. Она как будто вообще была не тут. Не от мира сего, вот так, наверное, будет правильно сказать. — Присаживайся, — Пиксал указала на стул. Ллойд сел. Зейн подошёл к столу, облокотился о край и встал рядом с Пиксал. Ллойд заметил кольца на их безымянных пальцах. Простые золотые кольца, без камней и узоров. Пиксал наклонилась к Зейну, и он чуть повернул голову, чтобы коснуться губами её виска. Она прикрыла глаза, улыбнулась, и блондин увидел, как заметно она расслабилась. Зависть. Хотел бы он так же прижаться губами к нему. Прижаться губами к его плечу. К его лицу. Ллойд сглотнул. — Как проходит твой день? — спросила Пиксал. — Нормально. Работаем. — Как там Кай? Ллойд как с цепи сорвался. Слова полились нескончаемым потоком, словно плотину прорвало. Он рассказал о недавних операциях. О сложном случае, о том, как хирурги сумели выкрутиться из, казалось бы, безвыходной ситуации. Немного рассказал о пациентах. И о Кае, конечно, тоже. Сначала показалось, что говорить с реаниматологами будет не о чем, но вот дела, когда речь идет о том, что тебя действительно увлекает, слова приходят сами собой. Ллойд вообще безумно любил болтать о том, что его увлекает. Зейну и Пиксал оставалось только молча кивать, переглядываться и улыбаться. — Радостно слышать, — сказала Пиксал, когда он наконец закончил. — Видно, что ты горишь своим делом. — Спасибо, — ответил Ллойд, переводя дыхание. Они ещё немного поговорили о работе, о больнице, о планах на будущее. Прошло около получаса. Ллойд встал со стула. Пора было идти. Он и так задержался дольше, чем планировал. — Мне пора возвращаться, — сказал он. — Спасибо, что уделили время. Мне было очень приятно познакомиться. — Удачи тебе, Ллойд, — сказала Пиксал,— Мы будем рады видеть тебя здесь. В любое время. — Спасибо. Он протянул руку Зейну и тот крепко сжал ладонь. — Ты знаешь, где меня найти. Если что-то понадобится. Ллойд только кивнул. Он вышел за дверь и закрыл её за собой. В коридоре было по-прежнему шумно и холодно. Он вышел из реанимации на лестничную клетку. Пахло сыростью и бетоном, сверху доносились приглушённые голоса. Прислонился к стене, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он готов. Он готов сделать следующий шаг. Нужно сказать всем, что уходит, и наконец отпустить. Он оттолкнулся от стены и начал подниматься по лестнице.