Мёртв до полуночи | dead before midnight

      Воющий ветер внезапно стих.       Гарри снова оказался на ногах, тяжело ударившись о землю. Кубок Турнира Трёх Волшебников выскользнул из его рук, со звоном упав на тёмную россыпь гальки. Они очутились на кладбище — тёмном, зловеще безмолвном и неподвижном, если не считать ветра, который шептал в высокой траве. Но вскоре на фоне этих тихих звуков природы раздались шаркающие шаги.       Краем глаза Гарри заметил невысокую фигуру в плаще, приближающуюся к надгробию неподалёку, с маленьким свёртком в руках. Холодный и странно знакомый голос, будто исходящий из ниоткуда, произнёс:       — Убей лишнего.       Гарри мог лишь в ужасе смотреть, как до боли узнаваемая вспышка зелёного света ударяет в Седрика, оставляя его распростёртым на земле.       «Мёртв, — подсказал разум. А затем — снова, уже в панике: — Седрик мёртв. Он мёртв его нет он…»       Шок от внезапной смерти Седрика на время лишил Гарри чувств, и в этом оцепенении он позволил фигуре в плаще приковывать себя цепями к надгробию.       «Хвост», — запоздало осознал он, постепенно приходя в себя и наблюдая, как Пожиратель смерти по приказу того самого холодного голоса кладёт свёрток в котёл.       И когда над котлом поднялся густой, удушающий пар, Гарри понял, что этот голос принадлежал не кому иному, как существу внутри свёртка.       — Одень меня, — сказало оно высоким леденящим тоном внутри пара.       Худой человек вышел из котла и уставился на Гарри… а Гарри уставился в лицо, преследовавшее его кошмары последние три года. Белый череп с широко раскрытыми алыми глазами и носом, плоским, как у змеи, с щелями вместо ноздрей…       Лорд Волан-де-Морт вернулся.              Гарри не мог отвести взгляд, затаив дыхание, пока Волан-де-Морт проводил бледными паучьими пальцами по своей груди, а его красные щелевидные глаза с торжеством скользили по собственному телу. В темноте они сияли, как у кошки.       «Как у Тома», — прошептал забытый голос в глубине его сознания. И Гарри невольно вспомнил свой недавний кошмар, где красивое лицо Реддла превращалось во что-то именно такое.       Теперь он смотрел, как Волан-де-Морт поднимает руки и с наслаждением разминает пальцы. Гарри сглотнул, чувствуя отвращение к чудовищной форме, которую принял его кошмар.       И затем Волан-де-Морт начал двигаться.       В его походке было что-то странное. Любой другой, кто только что обрёл тело после четырнадцати лет вне плоти, мог бы шататься, как жеребёнок на слабых ногах. Но Волан-де-Морт шёл легко и уверенно, с небрежной изящностью. Каждый медленный, тяжёлый, звучащий опасно босой шаг по земле заставлял Гарри содрогаться от страха… заставлял его рваться в цепях, пока металл не впивался в кожу.       Ужас сковывал тело Гарри, все мысли замирали на поверхности сознания. Он не знал, как реагировать на Волан-де-Морта.       Но чудовище, казалось, вовсе не интересовалось своим знаменитым победителем. Его взгляд снова скользнул по Гарри, словно тот был не более чем травинкой. Он засунул одну из неестественно длинных рук в глубокий карман, достал из него волшебную палочку и ласково провёл по ней пальцами.       Затем Тёмный Лорд поднял её и направил на Хвоста.       — Протяни руку, — лениво произнёс он.       Блондин протянул обрубок, слёзы текли по его лицу.       Волан-де-Морт тихо цокнул языком.       — Другую руку, Хвост.       Глаза Петтигрю расширились. Медленно, всхлипывая, он протянул вторую руку.       — М-мой Лорд, прошу… не забирайте и эту…       Волан-де-Морт внимательно осмотрел его руку, не обращая внимания на слёзы.       — Она вернулась, — тихо сказал он. — Все это заметят… И теперь мы увидим… Теперь мы узнаем…       На его лице появилась жестокая удовлетворённость. Тёмный Лорд выпрямился, откинул голову назад и оглядел ночное кладбище.       — Сколько из них окажутся достаточно смелыми, чтобы вернуться, когда почувствуют её? — прошептал он, глядя на звёзды. — И сколько окажутся достаточно глупыми, чтобы не прийти?       Он начал расхаживать перед Гарри и Хвостом, изучая окружающее пространство. Спустя примерно минуту он снова посмотрел на Гарри, и жестокая улыбка исказила его змеиные черты. Она была далека от очаровательных улыбок его юности. Но при виде этой злобной усмешки, наполненной явно недобрым намерением, Гарри ощутил, словно что-то внутри него сжалось… что-то в лёгких будто заклинило…       — Ты стоишь, Гарри Поттер, на останках моего покойного отца, — мягко прошипел Тёмный Лорд. — Магл и глупец… очень похожий на твою дорогую мать. Но оба они оказались полезны, не так ли? Твоя мать умерла, защищая тебя… а я убил своего отца — и посмотри, насколько он оказался полезен даже после смерти…       Волан-де-Морт снова рассмеялся. Он ходил туда-сюда, осматриваясь вокруг. Его алые глаза скользили по кладбищу внимательно. Ожидающе.       — Видишь тот дом на холме, Поттер? Там жил мой отец. Моя мать, ведьма из этой деревни, влюбилась в него. Но он бросил её, когда узнал, кто она… Он не любил магию, мой отец… — На лице Волан-де-Морта не отразилось ни единой эмоции — лишь глаза потемнели. — Он оставил её и вернулся к своим магловским родителям ещё до моего рождения, Поттер. А она умерла, родив и оставив меня в магловском приюте. Но я поклялся найти его… Я отомстил ему — тому глупцу, что дал мне своё имя… — Губы Волан-де-Морта изогнулись. — …Том Реддл…       Гарри резко втянул воздух, не сумев сдержать вздрагивание при звуке этого имени.       Красные глаза на мгновение с любопытством впились в него.       Затем Волан-де-Морт продолжил расхаживать, его взгляд перебегал от одной могилы к другой.       — Послушать только, как я тут рассказываю историю своей семьи… — тихо произнёс он. — Похоже, становлюсь сентиментальным… Но взгляни, Гарри! Моя настоящая семья возвращается…       Гарри молчал, наблюдая, как один за другим на кладбище появляются Пожиратели смерти — в знакомых плащах, скрывающих их личности. Когда появился последний, Волан-де-Морт остановился. Его язык скользнул по кончикам клыков; ноздри раздулись, а краснота глаз стала ещё ярче.       — В воздухе чувствуется запах вины.       По кругу склонённых фигур пробежала дрожь — словно все они хотели, но не осмеливались отступить назад.       Волан-де-Морт наклонил голову, разглядывая каждого из вернувшихся последователей — медленно, прожигая их всевидящим взглядом, пока их глаза не опускались в стыдливом подчинении.       — Вижу, вы все целы и невредимы, с сохранённой силой, — его голос стал насмешливо задумчивым, а на лице появилась улыбка. — И я спрашиваю себя… почему же вы все так и не пришли на помощь своему господину, которому поклялась в вечной верности?       Никто не ответил.       Улыбка исчезла с его лица.       — А вот ответ, — прошептал Волан-де-Морт, и его тихий голос каким-то образом стал ещё более зловещим. — Они, должно быть, решили, что я уничтожен. Что меня больше нет. Вернувшись к моим врагам, они клялись в невиновности, в неведении, в том, что были околдованы…       Он замолчал, но его полуприкрытые глаза полыхнули нескрываемой яростью, завершая мысль без слов.       «Ужасающий, — подумал Гарри, ощущая новый, ещё более глубокий страх. — Гораздо хуже, чем я представлял».       Потому что, как и дневниковый Том Реддл, Лорд Волан-де-Морт обладал поразительным даром слова. Он начинал неспешно, задавая риторические вопросы, а затем ускорялся, обличая проступки. В том, как он говорил, как прожигал каждого Пожирателя смерти пронизывающим взглядом, проскальзывало нечто…       Пугающе притягательное.       Легко было понять, почему когда-то толпы собирались у его ног; даже в ярости Волан-де-Морт оставался харизматичным.       — Признаюсь, я разочарован…       — Мой Лорд… — начал один из склонённых волшебников.       Но было уже поздно. Волан-де-Морт начал смеяться, и судьба Пожирателя смерти оказалась решённой ещё до того, как его господин поднял палочку.       — Круцио!       Пожиратель начал судорожно извиваться, его конечности выгнулись под неестественными углами. Крики эхом разносились по пустому кладбищу, теряясь в пустоте и завывающем ветре.       Волан-де-Морт прекратил заклинание.       Измученный Пожиратель рухнул на землю, хрипло глотая воздух. И хотя пытали не его, Гарри почувствовал жжение в горле, словно это он только что кричал.       Волан-де-Морт больше не смеялся, но Гарри всё ещё слышал смех — он звенел в холодном воздухе, отдавался эхом в его голове, как тогда, в Тайной комнате…       — Встань, Эйвери, — мягко сказал Волан-де-Морт. — Встань. Ты просишь прощения? Я не прощаю. Я не забываю. Тринадцать долгих лет… Я хочу тринадцать лет верной службы, прежде чем прощу вас. А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, не так ли, Хвост?       И Гарри, не желая больше слушать, закрыл глаза. Ритм речи его врага, театральность слов, жестокость поступков… Его подсознание невольно находило всё больше и больше сходства между этим человеком и тем Томом Реддлом, которого он когда-то… «знал».       Гарри не сдержался и издал сломанный смешок — и этого оказалось достаточно, чтобы обречь себя.       Красные глаза вновь устремились на него — оценивающие, любопытные. Безгубый рот Волан-де-Морта изогнулся в ухмылке, после чего весь круг Пожирателей последовал взгляду своего господина.       — Ах да, — тихо, почти весело сказал Волан-де-Морт, наконец полностью сосредоточившись на Гарри. — Гарри Поттер любезно присоединился к нам на моём празднике возрождения. Можно даже назвать его почётным гостем.       Он лениво подошёл ближе и встал рядом с Гарри, так что внимание всех присутствующих устремилось на них.       — Вы, конечно, знаете, что именно этого мальчика называют моей гибелью? — мягко произнёс монстр, глядя на Гарри, чей шрам вспыхнул такой болью, что тот едва не закричал.       Волан-де-Морт поднял свой длинный бледный палец и поднёс его почти вплотную к щеке Гарри. Он смотрел на него сверху вниз, а Гарри, затаив дыхание, ждал.       — Его мать оставила на нём следы своей жертвы. Это древняя магия. Мне стоило помнить о ней… Глупо было её недооценить… Но это уже неважно. Теперь я могу его коснуться.       Холодный кончик пальца коснулся кожи Гарри, и на мгновение ему показалось, что голова сейчас разорвётся от боли. Волан-де-Морт тихо рассмеялся у его уха, прежде чем схватить его за челюсть и резко поднять голову вверх.       Затем он снова отвернулся, продолжая говорить с Пожирателями смерти.       — Я просчитался, друзья мои, признаю… Меня вырвало из тела. Я был меньше, чем дух; меньше, чем самый жалкий призрак… Но всё же я был жив…       Его лицо всё ещё находилось в руке Волан-де-Морта; но почему-то боль начала исчезать.       — У меня сохранилась одна единственная способность: я мог вселяться в тела других. Но я не осмеливался появляться там, где много людей — я знал, что мракоборцы всё ещё ищут меня. Иногда я вселялся в животных — змеи, разумеется, были моим предпочтением…       Боль исчезла совсем, оставив лишь ощущение его прикосновения: невыносимо холодного и обманчиво мягкого. Бледные пальцы Волан-де-Морта скользили по лицу Гарри, выводя бессмысленные узоры. Ногти слегка царапали щёки и кожу под подбородком…       Гарри был до смерти напуган, его разум словно отключился. Он не мог думать ни о чём, кроме этих когтей, способных в любой момент пустить кровь…       — Один волшебник — молодой, глупый и доверчивый — встретился мне в лесу, который стал моим убежищем. Его было легко подчинить. Но мой план провалился… Меня остановили… снова остановили — Гарри Поттер… всего лишь мальчик…       Волан-де-Морт бросил на него взгляд, полный ненависти. Затем его губы медленно, лениво изогнулись, и он сжал лицо Гарри между пальцами, искажая его в подобии нелепой гримасы.       Пожиратели смерти захихикали.       Перед глазами Гарри вспыхнула краснота.       Затем внутри него проснулось что-то звериное. Ярость, обжигающая и всепоглощающая, прорвала оцепенение. И вдруг Гарри отчаянно захотел увидеть, как Волан-де-Морт корчится в такой же боли, в какой он сам тонул всего секунды назад из-за своего молниевидного шрама.       Он резко раскрыл рот и вцепился зубами в указательный палец Тёмного Лорда. Челюсть с силой сомкнулась, зубы вонзились в бледную кожу. Он сжал крепче, прокусывая глубже — не отрывая взгляда от Волан-де-Морта, не желая пропустить ни секунды его реакции.       Повисла полная тишина.       Несколько испуганных вздохов пронеслось по кладбищу, но ни Гарри, ни его смертельный враг не обратили на это никакого внимания.       Глаза Волан-де-Морта странно блеснули в темноте, его алый взгляд вновь впился в Гарри с любопытством. Если он и почувствовал боль, то никак этого не показал.       И затем, вместо того чтобы ожидаемо выдернуть руку изо рта Гарри, Волан-де-Морт, наоборот, протолкнул палец глубже, почти в горло, царапая ногтями заднюю часть языка.       Гарри подавился, глаза его широко распахнулись от неожиданности; голова откинулась назад, ударившись о надгробие. Пожиратели смерти разразились мрачным смехом и даже свистом, от чего щёки униженного Гарри вспыхнули.       Глаза Волан-де-Морта сверкнули.       — Хотя, возможно, он больше животное, чем мальчик.       Что-то горькое обожгло рот Гарри от этого оскорбления. Он сжал челюсти, стискивая кулаки в цепях. Но, словно прочитав его мысли, Волан-де-Морт выдернул палец прежде, чем Гарри успел откусить его.       — Впрочем, я дам ему шанс. Ему будет позволено сражаться, и у вас не останется сомнений, кто из нас сильнее.       Он, доставая палочку, произнёс:       — Развяжи его, Хвост, и верни ему его палочку.              Через несколько мгновений развязанный Гарри уже находился в центре импровизированного круга, а Волан-де-Морт медленно обходил его. Повреждённая нога дрожала, когда мальчик пытался устоять среди заросших могил, крепко сжимая палочку.       — Тебя учили дуэли, Гарри Поттер? — мягко спросил Волан-де-Морт; его красные глаза сверкнули в темноте.       Данный вопрос вызвал воспоминания о дуэльном клубе в Хогвартсе, недолго посещаемом им пару лет назад. Всем, чему Гарри там научился, было Обезоруживающее заклинание… И как ему сейчас могло помочь лишение Волан-де-Морта палочки (будто бы такое вообще имело шанс случиться) в окружении Пожирателей смерти при раскладе «как минимум тридцать против одного»?       — Мы кланяемся друг другу, Гарри, — сказал Волан-де-Морт, слегка наклоняясь, но не опуская змеиного лица. — Давай, нужно соблюдать приличия… Дамблдору бы понравилось, если бы ты проявил манеры… Поклонись смерти, Гарри…       Снова раздался смех толпы. Безгубый рот Тёмного Лорда улыбался. Гарри не поклонился. Он не собирался позволять ему играться с ним перед тем, как убить… не собирался доставлять ему подобного удовольствия.       — Я сказал — поклонись, — произнёс Волан-де-Морт, поднимая палочку.       И Гарри почувствовал, как его спина против воли сгибается вперёд, будто невидимая рука насильно заставляет его склониться. Смех Пожирателей усилился.       — Отлично, — мягко сказал Волан-де-Морт, и по взмаху его палочки давление исчезло. — А теперь ты встанешь передо мной, как мужчина… прямо и гордо, как твой умерший отец…       Каждое слово из этого безгубого рта било подобно физическому удару. Глаза Тёмного Лорда насмешливо заблестели, когда он заметил, как Гарри, объятый ослепляющей яростью из-за оскорблений, сжимает зубы.       — А теперь — дуэль.       Волан-де-Морт поднял палочку, и, прежде чем Гарри успел что-либо сделать, прежде чем Гарри успел хотя бы шевельнуться…       — Круцио!       Гарри рухнул на колени. Боль была столь интенсивной, столь всепоглощающей, что он забывал себя — словно раскалённые до бела ножи вонзались в каждую клетку его тела. Он кричал так громко, как никогда прежде…       И вдруг всё прекратилось.       Гарри перекатился, с трудом поднялся на ноги. Его трясло так же, как Хвоста, когда тот лишился руки. Он пошатнулся, врезался в круг Пожирателей смерти, но те оттолкнули его обратно.       — Небольшая передышка, — сказал Волан-де-Морт, его ноздри расширились от возбуждения. — Перерыв… Больно было, Гарри? Ты же не хочешь, чтобы я повторил?       Гарри, отказываясь умолять, промолчал и бросил на него упрямый взгляд.       А затем он, застигнутый врасплох, уже больше не мог не смотреть. Потому что Волан-де-Морт — с тяжело вздымающейся грудью, с алыми глазами, с бледной кожей в лунном свете — вдруг перестал казаться просто монстром.       Он выглядел… потусторонним. Демоническим. Ужасающим и завораживающе неземным.       Гарри не мог дышать…       — Я спросил, хочешь ли ты, чтобы я повторил, — мягко напомнил Волан-де-Морт. — Ответь мне! Империо!       И Гарри в третий раз в своей жизни почувствовал, как его разум очищается от мыслей. Это было почти блаженство — не думать, лишь плыть…       «Просто скажи "нет"… Скажи "нет"… Просто скажи "нет"…»       «Я не буду, — прозвучал внутри другой, более сильный голос. — Я не отвечу».       «Просто скажи "нет"…»       — НЕ БУДУ! — выкрикнул Гарри, и эхо его слов прокатилось по кладбищу.       Полусонное состояние исчезло, словно согнанное обливанием водой из ведра.       — Не будешь? — тихо переспросил Волан-де-Морт; Пожиратели больше не смеялись. — Ты не скажешь «нет»? Гарри, повиновение — это добродетель, которой я научу тебя перед смертью… Может, ещё немного боли?       Он поднял палочку, но теперь Гарри был готов. С ловкостью, выработанной квиддичем, он метнулся в сторону и укрылся за мраморным надгробием отца Волан-де-Морта. Заклинание ударило в камень, едва не попав в цель.       — Мы здесь не играем в прятки, Гарри, — мягко продолжил холодный голос, вновь вызывая смех. — Ты не можешь спрятаться от меня… Значит ли это, что ты устал от дуэли? Значит ли это, что ты предпочитаешь, чтобы я закончил её прямо сейчас? Выходи, Гарри…       Затаившийся Гарри не двигался, ненавидя то, как колотилось сердце, когда Волан-де-Морт произносил его имя, словно смакуя каждый звук…       Зелёная вспышка ударила в землю совсем рядом.       — Выходи… поиграем… — прозвучал тихий, тягучий смешок. — Это будет быстро… А может, даже безболезненно… Я не знаю… Я ведь никогда не умирал…       Гарри резко вдохнул, когда Волан-де-Морт рассмеялся своим же словам, и отрывок из прошлого вспыхнул в его голове.       — Я буду сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь, Гарри Поттер. — Его губы снова мягко изогнулись — и это было самое красивое зрелище во всей Тайной комнате. — Не торопись. Я никуда не спешу.       Гарри крепко зажмурился, с мучительной ясностью вспомнив, как когда-то данный мрачный юмор казался таким очаровательным.       Он открыл глаза снова — и грудь болезненно сжалась от осознания, что этот человек перед ним до сих пор его имел.              В следующий раз, когда Волан-де-Морт метнул Убивающее заклятие, Гарри был готов.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Заклинания столкнулись — зелёное и красное — в ослепительной вспышке. Золотая нить соединила их палочки, извергая призраков жертв Волан-де-Морта. Гарри увидел Седрика и прошептал просьбу о прощении; увидел Берту Джоркинс, и та велела ему продолжать сражаться.       Он увидел своих родителей.       — Ничего не делайте! — закричал Волан-де-Морт Пожирателям смерти, и Гарри заметил, как его алые глаза расширились от изумления. — Ничего, пока я не прикажу!       — Мы отвлечём его, Гарри… — настойчиво сказала его мать. — А ты беги, призови портключ и уходи…       Гарри кивнул, плечи его дрожали от напряжения. Он проследил за золотым лучом, замечая, как длинные пальцы Тёмного Лорда сжимают палочку, яро вибрирующую от магии.       И под восхитительный, прекрасный звук, наполнивший воздух — песнь феникса, которую Гарри слышал лишь однажды, в Тайной комнате, — его взгляд в последний раз остановился на Волан-де-Морте.       Алые глаза отчаянно впились в его собственные. Холодная ярость и шок искажали бледное лицо. Тело монстра дрожало — те самые руки, которыми он касался Гарри, пытались удержать палочку. Гарри наблюдал, как Волан-де-Морт издаёт раздосадованный звук — нечто среднее между шипением и рычанием, — пока центр золотой нити всё ближе подбирается к его палочке.       И именно это — отчаянная борьба за выживание — заставило Гарри увидеть в нём нечто человеческое… душераздирающее, но всё же человеческое, несмотря на чудовищный облик.       Как и нить между их палочками, их взгляды не разрывались. И, глядя на своего врага, Гарри вдруг начал замечать сходство Волан-де-Морта с Томом. В бледной коже, в аристократических чертах лица, в вечной насмешливой кривизне губ. В движениях и в поддразниваниях.       На одно ужасное мгновение единственным, кого Гарри видел, был только Том. Поэтому ничего не могло сдержать срывающееся с языка слово:       — Прекрасный… — прошептал он на одном дыхании, продолжая поддерживать зрительный контакт.       Алые глаза на мгновение опустели, затем сузились. Волан-де-Морт усилил давление магии, центр нити потянулся к мальчику — но в этот момент призраки жертв начали действовать, разорвав золотую нить. Тьма вновь заполнила кладбище. Палочка Волан-де-Морта обмякла в его руке; связь между ними пропала. Судьбоносный враг Гарри, раздражённый таким исходом, пустил заклятие в призраков…       Но Гарри, подталкиваемый инстинктом выживания, уже действовал. Он схватил тело Седрика, призвал манящими чарами кубок — и только тогда Волан-де-Морт, разобравшийся с призраками, понял, что происходит.       — Не мешайтесь! Я сам его убью! Он мой! — взвыл Тёмный Лорд с пылающими от ярости глазами; он выглядел как картина импрессиониста — как быстрые, бешеные, прерывистые мазки краской.       Гарри, оторвав взгляд от Волан-де-Морта, схватился за ручку кубка. Последним, что он услышал, был полный злости крик и поток проклятий, от которых жгло горло у самого Гарри — затем портключ унёс его прочь в вихре ветра и цвета.              

***

             Гарри приземлился на траву внутри лабиринта, его шрам на лбу пульсировал тупой болью.       Через несколько мгновений он начал осознавать оглушительный поток звуков, окружавший его со всех сторон. Повсюду были голоса. Грохот шагов, крики — но ни один из них не походил на тот, что продолжал звенеть у него в голове после кладбища.       Затем чьи-то руки грубо схватили его и перевернули.       — Гарри! Гарри!       Он открыл глаза.       Гарри смотрел в звёздное небо, а над ним склонялся Альбус Дамблдор. Тёмные силуэты толпы сжимали круг, подступая всё ближе; земля под его головой дрожала от их шагов.       Он вернулся к выходу из лабиринта.       — Гарри…       Гарри поднял свободную руку и схватил Дамблдора за запястье; лицо директора Хогвартса расплывалось перед глазами.       — Он вернулся… — хрипло прошептал мальчик, крепко прижимая к себе безжизненное тело Седрика. Образ алых глаз был выжжен в его памяти — настолько глубоко, будто вплавлен в саму душу. — Он вернулся. Волан-де-Морт.       — Что происходит? Что случилось? — лицо Корнелиуса Фаджа появилось над ним вверх ногами, бледное от ужаса. — Боже… Диггори… — прошептал он. — Дамблдор… он мёртв!       Слова подхватили другие. Размытые силуэты людей передавали их дальше — до тех пор, пока в ночном воздухе не начали раздаваться выкрики:       — Он мёртв!       — Седрик Диггори! Мёртв!       — Гарри, отпусти его, — услышал он голос Фаджа. Чьи-то пальцы попытались разжать его хватку на неподвижном теле Седрика, но Гарри не отпускал.       Лицо Дамблдора приблизилось, всё ещё размытое.       — Гарри, ты уже не можешь ему помочь. Всё кончено. Отпусти.              В следующие часы Гарри то приходил в себя, то снова проваливался в забытьё. Цвета и голоса эхом отдавались в его сознании; он чувствовал, как его тело куда-то несут, толкают, перемещают.       Но у него не было сил окончательно вынырнуть из этого состояния — пока он не почувствовал знакомую руку у себя на плече.       — Гарри? Ты будешь в порядке, приятель?       Вторая, более маленькая, рука крепко сжала его пальцы.       — Гарри! Пожалуйста, просто проснись. Но сначала выздоравливай…       И затем наконец пришло воспоминание о другом голосе — шипящим, соблазнительным, ласкающий гласные его имени и вытягивающим букву «р»:       — Гарри Поттер…              Нет. Не воспоминание.              Гарри резко сел в кровати, тяжело дыша. Шрам горел.       Рон и Гермиона склонились над ним, их глаза были полны тревоги и невысказанных вопросов. Но Гарри крепко обхватил голову руками и сжался. Он не мог думать — только слышал этот голос.       — Такие глупые трюки… и ты осмелился применить их против меня? Отвлекать меня призраками…       Гарри содрогнулся, когда голос стал ниже, насыщеннее, словно шептал прямо у его уха.       — Ты не сможешь прятаться за другими вечно. Мы ещё встретимся… Гарри Поттер…       Голос исчез — словно оборванная связь. Но боль осталась. Потому что теперь все воспоминания о смертоносных заклятиях Волан-де-Морта — о полных ненависти, убийственных словах — сами по себе нахлынули на Гарри сильнее, чем когда-либо.       — Круцио!       Гарри споткнулся, слезая с кровати. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Гортань жгло. И вдруг он понял, что не может дышать. Мысли путались — покалывание шрама было ничто, ничто по сравнению с тем, как горло ограничивало приток кислорода, предавая его…       — Авада Кедавра!       Он опёрся о стену, хватаясь за шею и сдерживая слёзы боли. Гарри вытянул руку, отгораживаясь от всех, кто пытался подойти ближе — его тошнило…       — Не мешайтесь! Я сам его убью! Он мой!       И с этими словами в его сознание жестоко ворвался последний образ Волан-де-Морта: алые глаза, расширенные от ярости; бесконечная бледная кожа; тонкие пальцы, судорожно сжатые; крик ярости, обещающий смерть каждому, кто покусится то, что принадлежит ему…              Он мой.              Гарри вырвало бесцветными лепестками цветов на больнично-белый пол.