Бездействие

Кабинет главы отдела, как всегда, не располагал к долгому визиту. Полумрак густо заполнял пространство, и лишь две настольные лампы стиля барокко мягко проливали золотистый свет на идеально отполированную поверхность каштанового стола, который стоял в центре комнаты, словно алтарь… По обе стороны стола, вмонтированные в стены, возвышались книжные полки. Сотни томов с потемневшими корешками — личное святилище Фикса, известного своей манией собирать старинные тома. Главной деталью интерьера было чучело оленя, подвешенное над массивным каменным камином — одна из многих причин, по которым Поттер терпеть не мог личные отчёты. Пустые глаза убитого животного следили за каждым, кто осмеливался переступить этот порог. Двое авроров стояли посреди комнаты, синхронно скрестив руки за спиной — старая привычка, оставшаяся со школьных времён. Они молчали, выжидая, пока Фикс нарушит тишину первым. Его идеально выглаженный костюм, ровный пробор каштановых волос и ледяные глаза делали фигуру больше похожей на фарфоровую куклу, приводимую в движение волей невидимого кукловода. — Вы опоздали, — коротко бросил тот, не отрывая взгляда. Его голос был ровным. — Опять. Некомпетентность — это проявление слабости. А слабость может стоить жизни. — Если говорить о жизнях, сэр, — без запинки ответил мужчина с аккуратно собранными в пучок тёмными волосами, подавляя раздражение в голосе, — то, возможно, вам стоило бы прочесть рапорт, прежде чем читать нам лекции. Фикс вскинул бровь. — Неслыханная дерзость. Не ту тактику вы выбрали, Поттер, — холодно произнёс он, сделал паузу, подчёркивая свои слова. Затем его взгляд лениво скользнул в сторону второго — молчаливого, рыжеволосого, уставшего. — Уизли. Подробности. — Уизли, подробности, — повторил Маркус. Рон шагнул вперёд, неосознанно выпрямившись, словно перед ним снова была Макгонагалл — и он, как в детстве, был пойман на горячем. В его взгляде читалась сухая усталость. — Да, сэр. Информация осведомителя подтвердилась, — начал он ровно, будто на автопилоте. — На месте был обнаружен труп. Всё те же признаки: тело иссушено до костей, следов физического воздействия нет. Он выдержал короткую паузу, будто ожидая реплики начальства, но Фикс лишь смерил его ледяным взглядом. — Этот дом заброшен уже как пару лет, а все предыдущие жильцы — мертвы. Личность погибшего пока не установлена. Но, — Рон понизил голос, — в соседней комнате мы нашли… ещё одного. Он замолчал на полуслове, как будто пытаясь подобрать верную формулировку, но те, что приходили в голову, не вписывались. — Живого? — наконец спросил Фикс, не моргнув. — Формально — да. Без сознания, был подвешен на потолке. Без следов пыток. Первое, что пришло в голову — наркотическая кома или эффект артефакта. Но когда он… пришёл в себя, — веки на мгновение дрогнул, — он напал. — Сейчас он находится в больнице под наблюдением, — закончил рыжеволосый и отступил назад, позволив коллеге дополнить. — Это был Малфой, сэр, — коротко, но твёрдо произнёс Поттер, подаваясь вперёд. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Фикс не двигался, но выражение его лица словно утратило свою мраморную невозмутимость. — Отпрыск Люциуса, значит, — почти шёпотом произнёс Маркус, по привычке массируя вытянутый подбородок. — Как некстати он появился. Тихое цоканье языком демонстративно раздалось в тишине. Презрение в голосе главы отдела не нуждалось в маскировке. Он не спрашивал, что делал Малфой в доме жертвы. Не просил объяснений. Он уже знал, во что хотел верить. Внезапно тишину нарушил Гарри. Он вновь шагнул вперёд и, невзирая на удивлённый взгляд Уизли, произнёс: — Сэр, я понимаю, что время неподходящее. Но пора объединить все десять инцидентов в одно дело. Убийства не прекращаются. А репортёры уже шепчут, что мы бездействуем. Все взгляды в кабинете немедленно обратились на Поттера. С момента появления Фикса в отделе никто не осмеливался ставить его решения под сомнение. Его имя стало синонимом порядка и контроля. Он не повышал голос, не прибегал к угрозам — и всё же в его присутствии молчали даже стены. Возможно, именно поэтому он держал Поттера рядом — тот был одним из немногих, кто мог осмелиться нарушить привычный строй. Фикс не ответил сразу. Он медленно поднялся из-за стола и направился к книжной полке, скользя пальцами по тёмным корешкам книг, будто это должно было помочь в принятии решений. И только потом резко обернулся. — Объединить дела? — его голос был тихим, но отчётливым. — И привлечь к этому лишнее внимание? Нет. Это только создаст лишнюю шумиху и отвлечёт нас от настоящего расследования. Он сделал короткую, неестественную паузу. Тишина мгновенно снова заполнила кабинет, растекаясь по стеклу. Маркус обогнул стол, остановившись рядом аврорами. Поттер, казалось, понимал. Фикс был из тех, кто не терпел шума — особенно публичного. Он предпочитал работать в безмолвии. — Прекрасно, — огрызнулся Гарри. — Но когда на нас начнёт давить общество, то как мы будем оправдываться? — Рано, — бросил Фикс, даже не взглянув на него. Хотя где-то в глубине — он знал: Поттер прав. И это раздражало сильнее всего. Он вернулся в кресло и устало опустил глаза к папкам. Взгляд стал холоднее. Резче. Грубее. — Хорошо, свободны, — произнёс он, не поднимая глаз от стола. Гарри, не в силах скрыть своё раздражение, продолжал стоять, сведя губы в тонкую линию и пристально всматриваясь в Фикса. Он не собирался отступать вот так. Авторитет? В эти секунды он значил меньше, чем внутренняя интуиция, кричащая, что уходить сейчас — значит предать свои убеждения. — Свободны, — повторил Фикс, и теперь его голос был холодным и окончательным. Сигнал был ясен. Игра окончена. Их с Уизли аргументы просто проигнорированы. Рон, хоть и молча, но явно раздражённо, шагнул ближе, взял Гарри за локоть и резко потянул к выходу. Он знал Поттера достаточно, чтобы понять — медлить нельзя. Гарри дёргался, вырываясь из цепких рук, чертыхнулся себе под нос — раздражённо, зло, без желания маскировать эмоции. Ему было плевать, кто слышит, кто смотрит. Но даже так он понимал, что стоит отступить. Поступь его стала увереннее — уже не мальчишеской, не спотыкающейся о собственные ноги, как десять лет назад. Шрам на лбу, когда-то вызывавший у него странную смесь стыда и гордости, теперь стал неотъемлемой частью облика. Поттер больше не пытался его прятать, а наоборот, гордо демонстрировал, как доказательство победы. Прямой нос, упрямые линии подбородка и вечно хмурые брови создавали образ мужчины, который не боится идти к своей цели. Двадцатисемилетний, с двухдневной щетиной и туго завязанным на затылке пучком. Он больше не пытался быть «как все» — позволил себе быть собой. Даже его очки, которые раньше были поводом для насмешки, стали частью имиджа. Гарри Поттер был аврором, пережившим войну. Без семьи, без детей. Возможно, шанс стать чьим-то мужем и отцом был упущен. Но он не сожалел. Заводить детей только потому, что «так надо», — было бы слишком эгоистично. Он знал, что не сможет дать им ту жизнь, которую они заслуживали. Его сердце было отдано не семье. Долгу. Службе. Тени прошлого, всегда маячащие на горизонте, не позволяли остановиться. В его жизни не было долговременных отношений. Это не значило, что он не умел любить вовсе. Просто никто не смог остаться. Он был влюблён — искренне, страстно, но ненадолго. Каждый раз женщины просили одного и того же — быть рядом. Но он не мог. Что-то в нём отторгало спокойствие. Каждый роман становился короткой вспышкой, слишком яркой, слишком короткой. Его звала дорога вперёд. Но именно это движение вперёд и было его проклятием. В отличие от Гарри, жизнь Рона сложилась совершенно иначе. Он женился на любви всей своей жизни — Гермионе Грейнджер, теперь уже Уизли. У них двое детей: мальчик лет четырёх и девочка немного младше. В их доме царили: уют, смех, запах свежей выпечки и разбросанные по полу игрушки. Гарри искренне радовался за своего друга. И иногда, когда Рон с Гермионой нуждались в уединении, лично становился для малышей неофициальной нянькой. Рон заметно изменился. Стал серьёзнее. Ответственность вытеснила прежнее легкомыслие. Мальчик с вечной небрежной улыбкой теперь нёс в глазах тяжесть настоящего. Он стал примером не только для детей, но и для коллег. Стойкий, надёжный, немного резкий, но всегда справедливый. Фигура так же потерпела изменений: плечи стали шире, движения — увереннее. Рыжие волосы потемнели и стали зализаны назад. Веснушки уже не так бросались в глаза, а черты лица приобрели зрелость. Два пути. По-своему правильных. Часы в углу кабинета пробили снова. Их гулкий, размеренный звон растёкся по тёмным коридорам, напоминая, что день подошёл к концу. Для большинства сотрудников это был сигнал собираться: папки захлопывались, перья возвращались в чернильницы, шаги становились торопливее — дома ждали тёплые ужины и привычные разговоры перед камином. Но Гарри всё ещё сидел за своим столом. Он уже несколько часов подряд перелистывал один и тот же отчёт, надеясь зацепиться за что-то ускользнувшее. Иногда вставал, чтобы пройтись по кабинету, наматывая бессмысленные круги. Рон же готовился уходить. Он не раз звал Гарри с собой — то к себе домой, то в бар, просто поговорить, сменить обстановку. Но каждый раз получал один и тот же ответ: «Не могу вот так бросить расследование» — отговорка, которую Рон слышал настолько часто, что не был уверен, кому те адресованы. Себе? Или ему? Рону порой казалось, что друг нарочно вгоняет себя в это бесконечное утомление, лишь бы не остаться наедине с собой. — Шёл бы ты тоже отдохнуть, Гарри, — бросил он через плечо, аккуратно складывая бумаги в выдвижной ящик. — Всё равно никакой новой информации до завтра мы не получим. Поттер не ответил. Он стоял у окна, задумчиво наблюдая за небольшой группой людей, собравшихся у выхода. — Мы слишком медленные, — тихо прошептал он, будто бы сам себе. Рон, видя эту сцену, вздохнул. Рыжеволосый медленно умостился на край своего стола, скрестив руки на груди. — Хочешь обсудить? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась неподдельная забота. Гарри вздрогнул, словно очнулся, но оборачиваться не стал. Несколько секунд просто стоял молча, а затем медленно выдохнул, едва заметно качнув головой. — Нет, Рон, — устало ответил он, наконец отрывая взгляд от окна. — Ты иди, пожалуйста. Тебе нужно идти домой, к семье. А я… Мне надо ещё немного подумать. — Ты ведь понимаешь, что это ни к чему не приведёт, да? Мы уже столько дней вертимся без толики информации, — Рон говорил мягко, без осуждения. — Возможно, — промямлил Гарри, снова погружаясь в себя. — Ладно, Поттер, — начал он, повышая голос — привычная манера Гермионы. — Я знаю, ты не уйдёшь домой. Так что давай, выкладывай. Что там у тебя за предположения? Гарри медленно обернулся, удивлённый тем, что Рон вообще остался. — Мы упускаем что-то важное, — произнёс он после небольшой паузы. — Я снова прокручиваю всё произошедшее в голове. Эти убийства, характер повреждений, их частота… — Я не могу понять, Рон, — Гарри повернулся к коллеге, нахмурившись. — Ты сам видел Малфоя. Я не сошёл с ума. Его состояние… — Да уж, — буркнул Рон, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминание. — Видок у него был… не из лучших. Бледный, как призрак. А глаза… если я правильно помню… пустые. — Не просто пустые, — Гарри покачал головой. — Его реакция, внезапная агрессия… Это не похоже на воздействие Империуса или других чар подчинения. — А-ага-а, — протянул Рон. — Ты видел, как он двигался? Ловко, быстро, как какое-то голодное животное. — Животное, — шёпотом повторил Поттер. — И то, как он набросился на Томаса. Он не защищался. — Он хотел его убить, — коротко выдохнул он. — Тут всё ясно. — Или же… — мрачно предположил Гарри. — Рон, ты ведь заметил его зубы, да? Рон нахмурился. В памяти всплыли обрывки — лицо Малфоя, искажённое в рёве, и… клыки. — Зубы… Да, помню, — наконец ответил он. Но вдруг напрягся, словно боялся подтвердить свои мысли. — Гарри, ты же не думаешь, что это… Гарри резко покачал головой, отгоняя сомнения. — А что, если это правда? — его голос звучал твёрдо, почти холодно. — Подумай сам. Повреждения на телах: их не убивали — их высушивали. Мы думали, это проклятие. Или тёмный ритуал. Но ведь у нас была договорённость с упырями. Всё было… под контролем. А теперь — Малфой. Рон вытаращил глаза, затем медленно покачал головой, будто пытался сбросить эту мысль. — Зачем?.. — прошептал он. — Зачем превращать его в такое? Если это всё кто-то подстроил… почему не убили, как остальных? — Вот именно, — тихо произнёс Гарри, пристально глядя на друга. — Это и есть главный вопрос. Пауза сгустило само пространство. — Что мы вообще знаем о Малфое? — задумчиво продолжил Поттер. — Я слышал, что он открыл какую-то клинику… или, кажется, аптеку. Говорят, он даже женился. Рон нахмурился, опустив голову, будто копаясь в личных воспоминаниях. Несколько долгих секунд он молчал, а затем неожиданно усмехнулся. — Слышал? Да ты не мог оторваться от «Пророка», когда они каждый день строчили о Малфоях, — с усмешкой бросил он. — Я уж подумал, ты в фан-клуб вступил. Гарри не оценил шутки. Его раздражение мелькнуло в глазах, и он цыкнул языком. — Это называется профессиональная деформация — наблюдать за подопечными, — сухо отмахнулся он. — Которыми ты их сам и назначил, — не унимался Рон, но улыбка уже потускнела. — Ладно, шучу. Серьёзно, его аптека действительно процветала. Гермиона рассказывала, что сначала люди относились к его препаратам с опаской, но через год он добился уважения. Возможно, не полного, но его дело процветало. — А семья? — спросил Гарри, снова нахмурившись. — Я… я даже не знаю, — признался Рон. — Никому никогда не было интересно обсуждать настоящее Малфоя. Только его прошлое. Гарри вдруг замолчал, пока взгляд вновь бросился в пустоту. — Мне нужно больше информации, — шёпотом. — Ты, пожалуй, прав, мне нужно развеяться, — с неожиданной бодростью заявил Поттер, старательно изображая энтузиазм. Но он, похоже, забыл, что Рон знал его с детства. Ложь в голосе Гарри раскололась быстрее, чем тот успел договорить. Мужчина приподнял бровь, и уголки его губ дёрнулись в невольной усмешке. Гарри мог быть хорош в дуэлях, в интуиции, в магии, но актёр из него был, мягко говоря, никудышный. — Развеяться? — с трудом сдерживая усмешку, спросил тот. — Ну да, конечно. Только подожди минутку, я сообщу Гермионе, что не вернусь к ужину. Он извлёк из кармана магический блокнот и бегло начертал несколько слов, которые тут же вспыхнули и исчезли в воздухе. — Что? — возмутился Гарри, приподняв густые брови. — Нет-нет, иди домой, Рон. Мне правда нужно развеяться, а то засиделся я здесь, — всё не сдавался Поттер, играя своё неудачное представление дальше. На веснушчатом лице проявился некий скепсис, пока Поттер продолжал разыгрывать эту сцену. — А мне нужно проследить, чтобы ты никаких дел не наворотил, пока «проветриваешься», — он сделал акцент на последних словах. — Ты же явно собрался в больницу. Не думай, что я этого не заметил. Гарри прищурился — и только. Ответить было нечем. — Всё, давай без твоих закидонов, Поттер, — продолжил Рон. — Мы, вроде бы, напарники, не так ли? Поттер вздохнул и отвёл взгляд, уставившись в пустую стену. Он ведь прав. Конечно, прав. — Ты не обязан, — в последний раз попробовал уже тише. — В курсе, — отозвался Рон, неожиданно мягко. — Но если ты всерьёз считаешь, что я оставлю тебя разбираться с этим один — ты, брат, плохо меня знаешь. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Тёплая, настойчивая. Гарри почувствовал, как его охватывает тяжёлая, но светлая волна благодарности, с привычной примесью вины. Да, Рон никогда не уходил. Ни тогда, ни сейчас. — Ладно. Ты победил. Пойдём вместе. — Вот это другое дело, — довольно усмехнулся Рон, спрыгивая со стола. — Только имей в виду: теперь ты мне должен ужин. И ванну. Горячую. Поттер устало хмыкнул. Поднял пальто с вешалки и, всё ещё усмехаясь, последовал прочь из кабинета. Они направились к центральному залу, где располагался служебный камин — старинный, тёмный, с пыльным полом, будто не видывал уборки со времён последнего министра. В тусклом свете ламп зал походил скорее на мрачную инсталляцию, чем на современное транспортное помещение. Каминов было несколько — и все они напоминали вечно голодные пасти. Рон шагнул в камин первым, на миг обернувшись через плечо. Их взгляды встретились — коротко, почти молча, как в сотый раз за эти годы. И тут же исчезли во вспышке огня. Один знал, куда идёт. Второй — не сказал. Голоса смешались в неразличимый гул, называя разные направления. Потоки магии гудели в воздухе, словно шёпот сразу сотни заклинаний. Рон не услышал. Не успел. Вихрь зелёных искр подхватил его. Пространство задрожало, завибрировало. Всё слилось в мутный поток: сполохи пламени, образы проходящих магов, отголоски чужих голосов. За мгновение тяжёлые ноги с глухим звуком коснулись холодного пола. Белые стены всё ещё слегка дрожали от недавней магии, смазывая реальность, будто после долгого сна. Рон глубоко вдохнул. Здесь никогда ничего не изменится. Всё те же безукоризненно чистые коридоры, стены с тусклым, почти незаметным узором лилий, треснувший кафель под ногами и запах, который ассоциировался только с болезнью, страхом или угасанием. Машинально тряхнул головой, словно избавляясь от последствия перемещения. Поттер, как он надеялся, должен был быть уже здесь. Но Гарри не было — ни у стойки, ни в зале ожидания. Только одна ведьма что-то записывала за прилавком, не поднимая глаз. — Неужели?.. — не успев предположить, Рон заметил дымку, исходящую из камина. И спустя мгновение в пламени проступила знакомая фигура. Поттер, шагнув прочь, пошатнулся, будто провёл в вихре магии больше времени, чем было нужно. — Всё в порядке? — спросил Рон, подходя ближе. — Да, — коротко ответил Поттер, стряхивая с плеч остатки пепла. Он мельком окинув взглядом пространство, будто впервые оказался именно здесь. Потом пошёл к стойке — но не успел и шага сделать. — Мистер Поттер, мистер Уизли, — заговорила знакомая ведьма, стремительно подойдя с другой. — Не так быстро. Вам чётко сообщили, что посещения возможны только через три дня. Он узнал её. Одну из тех, кто помогал при транспортировке Малфоя. Профессионал до кончиков пальцев. Гарри поджал губы, вспоминая. Там действительно быыла такая строчка в отчёте. Он собирался проигнорировать её — как, впрочем, большинство подобных «рекомендаций». — Заглянули после работы, — пробормотал он, почесав затылок. — Я, знаете ли, с Малфоем в школе был как брат. Хотел навестить… Рон тяжело вздохнул и закатил глаза. — Мистер Поттер, — сдержанно, но уверенно сказала ведьма, — это охраняемое отделение. И, к слову, мы с вами учились в одной школе. Думаю, я бы помнила, если бы вы с Малфоем вдруг стали не разлей вода. Гарри сжал челюсть. Её тон оставался вежливым, деликатным, но с ноткой иронии. — Вы ничего не пропустили, — ответил он натянуто. — Просто… у нас теперь общие знакомые. Рон, стоя рядом, уже не мог наблюдать за тем, как его друг буквально падает в глазах окружающих. — Мы просто хотим узнать, пришёл ли Малфой в сознание, — сказал он, делая шаг вперёд. — Он мог бы запомнить лица нападавших или что-то ещё. Мы не требуем встречи. Только информацию. Но девушка, кажется, её звали Мари, прищурилась. На лице всё тот же профессиональный фасад, но в голосе появилась неожиданная мягкость: — Понимаю вашу обеспокоенность. Но это не вопрос желания. Есть правила. Если хотите участвовать в лечении или следить за состоянием — пройдите все необходимые процедуры. И действуйте через официальные каналы. Она не отказала. Только чётко расчертила границы дозволенного. Но если кто и умел проходить сквозь правила — это был Поттер. Особенно если на той стороне скрывалась правда. Согласившись подождать ещё пару дней, мужчины сделали вид, будто покорно направляются к выходу. Медсёстры даже успели облегчённо выдохнуть. Но стоило им отвернуться, как Поттер молча скользнул мимо. Он не собирался терять ни секунды. Рону оставалось только бежать следом, роняя тысячу извинений по пути. Мари заметила это мгновенно. Она сразу остановилась, прищуриваясь. — Поттер! — её тон не оставлял сомнений: её терпению подошёл конец. — Если вы и правда хотите помочь, начните с того, чтобы подчиниться правилам. Ваш произвол может всё усложнить! Но Гарри уже был далеко. Он быстро двигался по коридорам больницы, уверенный в своём решении. Но совершенно не знал куда идти, полагаясь только на интуицию. Рон настиг его у самой палаты. Тяжёлые железные двери с рублеными печатями казались скорее элементом тюрьмы, чем больницы. Его пальцы вцепился в плечо друга, резко останавливая. — Ты с ума сошёл?! — прошипел он, едва переводя дыхание. — Мы оба знаем, чем это кончится. Нас вышвырнут к чёртовой матери, и это ещё в лучшем случае. Ты хоть представляешь, что будет, если… Гарри взглянул на него, и Рон почувствовал, как холодок пробежал по спине. Во взгляде была не только упрямая решимость. Что-то ещё.Маниакальное. И вот, на фоне этих мыслей, тишину пронзили звуки вопящей сирены. Рон вздрогнул. — Мы в дерьме, — пробормотал он, оглядываясь. Всё равно уже поздно. — В полном, — спокойно отозвался Гарри, с хрустом поворачивая тугой вентиль. Старый, облезлый. По ту сторону была палата. Вместо привычной мрачной камеры для нестабильных пациентов, их взору открылось нечто неожиданное. Комната за стеклом напоминала скорее декорацию к психологическому триллеру. Затонированное окно от пола до потолка вытягивалось вдоль стены, позволяя наблюдать за происходящим из темноты, но не позволяя видеть наблюдателя. Пространство выглядело замкнутым и стерильным — пустым, за исключением одной койки у дальней стены. Там, на матрасе, лежал пациент. Драко. Грудная клетка отдавалась неестественно резкими, вдохами. Он тяжело кашлял, раз за разом сжимая горло, словно внутри него что-то раздирало изнутри. Даже сквозь двойное стекло было видно — он задыхается. А по ту сторону стекла, словно не замечая, сидел врач. Мужчина в нелепо круглых очках, склонившийся над блокнотом, будто в забытьи. Он что-то строчил лихорадочно, с головой погружённый в записи. Всё происходящие его не касалось. Гарри в неведенье уставился на него, до боли сжимая зубы. — Эй! Ему ведь плохо! — рявкнул Поттер. Врач дёрнулся, подскочив от неожиданности. Несколько секунд он просто пялился на аврора, как будто только что очнулся от гипноза. Затем, лениво и совершенно неуместно, вынул из ушей пару беруш. — О… Вас не должно здесь быть, — произнёс он с выражением скуки на лице. Он не стал подходить ближе или объясняться — только потянулся в какой-то кнопке под столом. Гарри ощутил, как в груди поднимается знакомая волна ярости. — Он умирает, чёрт тебя побери! Ты что, слепой?! — выкрикнул он, подходя ближе, чувствуя, как плечи судорожно сжались. — Что с вами, всеми, к чёрту, происходит? Врач лишь отступил на шаг, глядя на Поттера как на помеху, как на шум, который мешает вести наблюдение. Ни страха, ни сострадания — ровным счётом ничего. Словно всё происходящее было частью холодного эксперимента. Рон, что всё время был позади, , заметно нервничал. Он переводил взгляд с Драко, который корчился в своей прозрачной клетке, на врача, чьё молчание становились всё менее человеческими, и на дверь, за которой уже слышались шаги. Ситуация пахла бедой. И она не заставила себя ждать. В помещение влетела группа сотрудников в стерильных халатах. Палочки в руках, как немое предупреждение. — Гарри, — бросил Рон, сглотнув, — сейчас не время… — Уберите их, — произнёс один из сотрудников, пронизывая воздух своим голосом. — Пора завершать визит. Выходите. И тут Поттер взорвался: — Немедленно объясните мне, как старшему аврору, какого чёрта здесь происходит?! — бросил он. А в глазах метались молнии, голос набирал силу, как шторм перед затишьем. — Или я обрушу на вас всю тяжесть протоколов. Поверьте, репортёры будут в восторге. Хотите, я прямо сейчас вызову одного? В комнате зашевелились. Медсёстры отшатнулись. Кто-то опустил глаза. Но никто не ответил. — Почему молчите?! — рявкнул он, шагнув вперёд. — Где ваш долбаный клятвенный кодекс, когда человек задыхается на глазах?! Но тишина. Ни звука. — Распоряжение сверху, — тихо произнесла Мари. В её голосе не было прежней жизни — только формальность. — Ни входить, ни контактировать. Это… приказ. Слова были отчуждёнными, но дрожь в конце фразы выдала больше, чем девушка хотела бы показать. Она тоже не понимала. Или не хотела понимать. Пока они стояли в этом гнетущем оцепенении, за стеклом что-то пришло в движение. Драко, еле держась на локтях, с трудом поднялся с кровати. Его рука судорожно потянулась к горлу. Пальцы дрожали. Он издал кашель — глухой, вяжущий, и тут же снова осел, будто силы предали. И тогда, едва слышно, почти неразличимо, его губы прошептали: — П… пить… Просьба будто просочилось сквозь стекло. Не крик — стон. Гарри замер. — Ты слышал? — бросил он, резко обернувшись к Рону. — Он сказал «пить». Он очнулся. Он в сознании. — Гарри… — Рон смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Мы не можем просто ворваться туда. Нас точно за это отстранят. — А если он умрёт прямо сейчас? — голос Поттера дрогнул. — Если он… уже умирает? Но прежде чем он успел что-то сказать, один из сотрудников медперсонала подошёл ближе. Гарри его ранее не видел. Он опустил голову в знак покорности и заговорил едва слышно, будто боялся, что его услышат стены. — Мы не можем дать ему воду, — сказал он шёпотом. — Мы просто следуем указаниям. Гарри не мог понять, почему. Всё это было как абсурдная головоломка, которую они с Роном никак не могли сложить. Мир вокруг, казалось, трещал по швам, и каждая секунда бездействия резала изнутри. — Если вы не будете действовать, я сделаю это сам, — сказал он резко, стиснув зубы. Голос звучал твёрдо, угрожающе. Он уже подошёл к двери и взялся за ручку — не колеблясь ни секунды. Его решение было окончательным. — Ты с ума сошёл?! — прошипел Рон, бросаясь за ним. Он схватил его за плечо. — Это не та ситуация, где можно действовать наугад! Мы можем только всё испортить! Но брюнет не слышал. Всё внутри него — каждая мысль, каждый инстинкт — твердили одно и то же: нужно действовать. Он был готов поставить на кон всё. Защитные чары рухнули тут же под натиском пальцев, впуская Гарри внутрь. Он вообще понимал, что делает? Зная Поттера — вряд ли. И всё же — кто бы мог подумать, что первая встреча с бывшим одноклассником окажется именно такой. Белые, длинные волосы небрежно раскинулись по подушке. Бледное лицо. Потрескавшиеся, пересохшие губы. И пустой взгляд, обессиленный, направленный куда-то за пределы этих стен, будто сознание ещё не успело вернуться из другой реальности. Он словно ещё не знал, где находится. Или не хотел знать. Но, к счастью или несчастью, всё изменилось в тот момент, когда Гарри осмелился подойти ближе. Он вздохнул — и именно в этот момент Малфой резко повернул голову. Его лицо исказилось от боли, а взгляд, хоть и мутный, сфокусировался на авроре. Он не был готов к этому взгляду. Не ожидал, что встретит его так быстро. Эти глаза — полные боли, страха, ненависти и… чего-то ещё. Может быть, сожаления? Гарри замер, на мгновение забыв, как дышать. Страх всколыхнулся в нём неожиданно ярко. Поттер хрипло усмехнулся, пытаясь придать себе храбрости. И когда в тишине зазвучал скрежет костей, ломаемых изнутри, проскочили первые мурашки. — Спокойно, Малфой. Я пришёл помочь, — Гарри напрягся, покрепче сжав палочку. — Я Гарри. Гарри Поттер. Помнишь меня? Ответа не было. Только холодный, выжидающий и голодный взгляд. Драко, истощённый и ослабевший, двигался медленно — осторожно, словно хищник, которого на время посадили в клетку. Его тело трещало, подчиняясь с болью. Он всё ещё боролся. Или просто бредил. — Конечно, помнишь. Ты же обожал меня донимать в школе, — попытался добавить лёгкости Гарри, левой рукой шаря по карманам. В ответ Малфой дёрнул головой. Его взгляд ненадолго прояснился. В нём не было узнавания. Это была тень воспоминаний, смешанных с отчаянием и измождением. — П… пить… — выдохнул он. Слабо, почти беззвучно. Гарри отчётливо услышал это. И понял. Перед ним был не тот высокомерный слизеринец, каким он был в школе. Никакой надменности, ни капли театра. Только голод, жажда. Опасения подтверждались. Поттер быстро достал из кармана маленькую колбу с алой жидкостью. Жидкость пульсировала в стекле, будто живая, и тянула взгляд к себе, как магнит. По ту сторону стекла уже поднимался шёпот: — Когда он только успел?.. Гарри медленно открутил крышку. Руки дрожали, но он знал — сейчас нельзя ошибаться. Он уже видел, как меняется поведение Драко. Глаза, только что мутные, теперь загорелись яростью. Он смотрел на колбу, как охотник на жертву. — Нет! Ему нельзя! — крикнули за стеклом, но никто не двинулся. Все только смотрели. Он чувствовал, как напряжение растёт, как воздух становится густым и тяжёлым. И даже не успел удивиться, когда Малфой рванул вперёд — резко, с хрипом, будто его тело забыло про слабость. Он попытался вырвать колбу, но Поттер успел отпрыгнуть. — Тише. Если хочешь это — сядь. Понял? С. Е. С. Т. Ь, — скомандовал он, и слова прозвучали как заклинание. Драко зарычал. Не громко — но глухо и зло, по-звериному. Он снова попытался подняться, но не смог. Ноги отказали. Он рухнул, ударившись о пол. — Вот теперь я узнаю старого Малфоя… Упрямый, как осёл, — буркнул Гарри, следя за тем, как тот всё же поднимается. Его глаза не отпускали алую жидкость. Зелёные глаза метнулись к стеклу, за которой прятались остальные. На губах проявилась победная усмешка. У него получилось. Рон, стоящий в сторонке, только кивнул, не в силах поверить в происходящее. — Так… только без рук, ладно? — прошептал Поттер, опускаясь на корточки. — Молодец… Подожди ещё немного… Гарри медленно поднёс колбу к губам Драко. И едва капля коснулась губ, блондин вырвал сосуд с такой жадностью, что Поттер едва успел отдёрнуть руку. Он пил. Пил, будто впервые в жизни. Жадно, с вожделением. Гарри отступил, только наблюдая. Он знал: крови недостаточно. Это только небольшая отсрочка. Лекарства, по сути, не было. Человек, не в силах справиться с вампирской натурой, разрывал себе горло. Заполучив необходимое, тело моментально отреагировало, словно кто-то дёрнул за последние нити, удерживающие его. Драко резко вдохнул — и рухнул. Голова звучно ударилась о кафель. Гарри кинулся к нему, но было поздно. Тело обмякло. Никакой реакции. Лицо белое, как воск. Сердце не пропускало ни удара. — Малфой? — прошептал. Под пальцами лишь уходящее тепло. Ни пульса. Ни сердцебиения.