Бездействие

Первый луч солнца прорезал комнату, растекаясь по синему покрывалу, которое всё ещё было небрежно сбито. Он медленно пробирался к темноволосой фигуре, которая неподвижно лежала на кровати, будто пыталась найти укрытие в мягкой ткани. Ресницы всё ещё были прикрыты, однако мужчина не спал. Делал вид, но не спал. Его мысли были зациклены лишь на одном… Малфой. Был ли он всего-навсего очередной неудачной жертвой? Или змея наконец выскользнула из травы и показала свои зубы? Гарри даже не мог разобраться с тем, что больше тревожило его — чувство, что он упускает нечто важное, или подозрение, что Малфой каким-то образом вовлечён в эту цепочку. Комната медленно наполнялась утренним светом, мягко подталкивая к пробуждению, словно говоря, что пора выбраться из своего кокона. Гарри лениво сел на кровати, провёл рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и напряжение, оставшееся от вчерашнего дня. Руки автоматически потянулись к прикроватной тумбочке, где обычно лежали его очки. Но вместо ожидаемого прохладного прикосновения стеклянных оправ он нащупал только пустоту. Гарри нахмурился, а затем медленно огляделся вокруг. Лишь спустя несколько долгих секунд до него дошло: он не дома. Вместо знакомой спальни его окружали светлые стены гостевой комнаты. В доме Рона и Гермионы. Слишком многое произошло вчера… Слишком многое, чтобы сейчас это имело хоть какое-то объяснение. Но размышления быстро оборвались: дверь гостевой комнаты приоткрылась с лёгким скрипом, и в образовавшейся щели тут же показались два крохотных пятна. — Дядя Гарри! Радостные крики прорвали утреннюю тишину прежде, чем на него налетели два маленьких урагана. Стив и Ребекка. Дети, сияющие как утренние лучи, запрыгнули на кровать и начали карабкаться на него, хихикая и наперебой выкрикивая какие-то слова. Гарри едва успел поднять руки, защищаясь от их нападения. Их искренние улыбки и заливистый смех разрывали тягостное молчание, окутывавшее его сознание с момента пробуждения. Он не удержался и улыбнулся. Эти двое были его маленькой отдушиной — лучиком света в этом мире. Дети продолжали веселиться, крепко вцепившись в Гарри, не давая ему даже шевельнуть пальцем. Они хихикали, тянули его за руки и плечи. Гарри лишь вздохнул и бросил усталый, мутный взгляд в сторону двери, мысленно умоляя Рона или Гермиону скорее прийти и забрать этих двух сорванцов обратно. К счастью, помощь не заставила себя долго ждать. Из кухни донёсся знакомый, приятный голос Гермионы: — Стив! Ребекка! А ну живо спускайтесь вниз, бабушка уже пришла! Её слова мгновенно подействовали на детей. Стив и Ребекка тут же соскочили с кровати, словно это был приказ самого Министра Магии, и, наперегонки хихикая, выбежали из комнаты. Они любили своего дядю, но, судя по всему, вкусняшки, которые приносила бабушка, они любили ещё больше. — Спасение… — с облегчением выдохнул Гарри, оставаясь наконец в тишине. Он повернул голову и заметил свои очки, забытые на подоконнике. Надев их, он наконец смог чётко разглядеть окружающий мир, а заодно и привести мысли в порядок. Теперь всё выглядело чуть яснее, хотя ощущение тяжести в голове так и не ушло. Поднявшись с кровати, Гарри отметил, что на нём старая футболка и спортивные штаны, явно чужие. «Видимо, Рона», — подумал он, поправляя футболку. Всё выглядело немного небрежно, но это сейчас было последним, что его волновало. Впереди был новый день — день, который должен был хоть немного приблизить его к ответам. Покончив с утренними процедурами и отыскав свой рабочий костюм на вешалке, Гарри задумчиво осмотрел его. Ткань выглядела прилично, но запах… Поттер нахмурился, принюхиваясь. — Нет, так дело не пойдёт, — пробормотал он себе под нос. Достав палочку, он коротко взмахнул ей над костюмом. — Экскуро. Гарри наблюдал, как ткань мгновенно освежается, возвращая себе былую опрятность. Удовлетворённый результатом, он быстро переоделся и наконец спустился вниз, где его уже ждали владельцы дома. — О, Гарри! — первым отозвался Рон, доедая свой последний кусок тоста. — Доброе утро. Садись скорее, позавтракай. Подзывая друга, он махнул рукой в сторону стола, который всё ещё был щедро накрыт. — Привет, Гарри, — мягко поприветствовала Гермиона, складывая книги и документы в свою сумку. Она явно готовилась к очередному рабочему дню. — Доброе утро, — сонно ответил Поттер, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, пока подходил к столу. Он выглядел слегка потерянным, но всё же с благодарностью взял предложенную Роном тарелку. — Уже уходишь, Гермиона? — Пока нет, но скоро, — отозвалась она, закрывая сумку. — Проходи скорее, я сейчас к вам подойду. Гарри кивнул и сел за стол. Его мысли уже начинали перебирать задачи на предстоящий день, но запах свежих тостов и чая на секунду заставил его отвлечься. За прошедшие годы Гермиона практически не изменилась. Её острый ум и целеустремлённость позволили ей быстро найти своё место в Отделе магического правопорядка, где она теперь отвечала за защиту как волшебников, так и магглов. Она воспринимала свою работу не как обязанность, а как личную миссию, вкладывая в неё всю душу. Её характерные вечно взъерошенные волосы всё так же сохраняли свой объём, но теперь благодаря правильному уходу стали более послушными. Чаще всего Гермиона собирала их в высокий аккуратный пучок — практично и строго, что идеально подходило для её работы. В выборе одежды она также изменилась совсем немного: теперь её гардероб пополнился элегантными деловыми костюмами, которые подчёркивали её профессионализм. Однако в выходные дни или в тёплой семейной обстановке Гермиона оставалась той же простой девушкой, предпочитая уютные свитера и удобные джинсы. Вскоре Гермиона вернулась за стол, присоединившись к своему мужу и давнему другу, в то время как бабушка в соседней комнате баловала их вечно шумных детей. — Приятного аппетита… Рон, вытри губы, — мягко, но с упрёком заметила она. — Они все в джеме. Хоть что-то в жизни остаётся неизменным, подумал Гарри с лёгкой усмешкой. Рон что-то невнятно пробурчал, повинуясь жене и лениво проводя салфеткой по лицу. — Так… — Гермиона скрестила руки на груди и строго оглядела обоих мужчин. — Теперь объясните мне, почему вы вчера так поздно пришли? Гарри, я всегда рада тебя видеть в нашем доме, но не в половине второго ночи. Так что давайте, рассказывайте. Она поправила изящный серебряный браслет с кусочками жемчуга — подарок Рона — на своём запястье, ожидая ответа. Её взгляд был внимательным и требовательным, но всё же мягким, как у человека, которому не всё равно. Кухню заполонила тишина — гнетущая, словно давящая на плечи. Гермиона заслуживала знать правду. Возможно, её ум и интуиция могли бы помочь, но Гарри не хотел вмешивать её в это дело. Слишком опасно. — Хорошо, — сдался он, опуская взгляд в кружку и делая небольшой глоток горячего чая. — Мы так и не продвинулись в расследовании. Уже десятая жертва, и никаких зацепок. Ни следа магии, ни отпечатков, ничего. Всё словно растворяется в воздухе. Гермиона нахмурилась, задумчиво крутя ложку в руках. — Подожди… Ты говоришь о том деле, где жертв будто иссушают? — уточнила она, ненароком покосившись на Рона. Ясно. Значит, он ей уже всё рассказал. — Ну… да, — нехотя подтвердил Гарри, — Но вчера произошло нечто странное. В доме был не только труп. В соседней комнате, похоже, проходил какой-то ритуал. Всё выглядело… ну, как будто кто-то намеренно исказил пространство. А в самом эпицентре был Малфой. Представляешь? — он горько усмехнулся, наконец поднимая взгляд на Гермиону. — Столько лет от него ни слуху, ни духу. И вот, пожалуйста, Драко Малфой собственной персоной. Поттер на мгновение замолчал, вновь отхлебнув чай, будто это могло утолить нарастающее беспокойство. — А потом… он на нас напал. — Кхм… но мы героически выстояли, — с ухмылкой вставил Рон, гордо выпрямившись. Он явно ждал хоть намёка на похвалу от Гермионы. Та прищурила глаза, пристально глядя на мужа. — Герой, значит? — её тон прозвучал мягко, но с лёгкой ноткой сарказма. — Не сомневаюсь, что ты был на высоте, Рон. Она снова повернулась к Гарри, её лицо стало серьёзным. — И что было дальше? Вы его задержали? — с нетерпением потребовала ответов Гермиона, её глаза заискрились от интереса к этому делу. — Ох, да лучше бы мы его задержали… — с раздражением произнёс Гарри, — Не пришлось бы вчера вечером ругаться с главным целителем. Гермиона подняла бровь, не скрывая удивления. — Ругаться с целителем? — Ладно, ладно… — Гарри вздохнул, откладывая чашку в сторону, — Мы предполагаем, что… Нет, мы точно уверены, что Малфоя превратили в чёртового упыря. Сейчас его держат в закрытом отделении для особо опасных. И вот вчера мы пытались к нему попасть… — он замолчал, предвкушая шквал упрёков, который вот-вот выльется на него. Гермиона округлила глаза. — Попасть? В закрытое отделение? Вы что, оба кретины? — её голос заметно повысился, она бегала взглядом от одного придурка к другому, — Дайте угадаю, у вас получилось. — Ага… — протянул Рон, теперь уже притихший. — Я чувствовал, что там что-то не так! — оправдывался Поттер, не отводя взгляда от Гермионы, — Они просто заперли его в камере и наблюдали за его страданиями. Если бы мы пришли позже, то точно опоздали бы. Гермиона сдвинула брови, тяжело потирая виски, как будто пыталась проглотить накопившееся раздражение. — Гермиона, пожалуйста, не надо. Нам ещё к Фиксу на растерзание идти… — сдержанно сказал Рон, надеясь, что это хоть как-то отвлечёт её внимание. — Помолчи, Рон, — отрезала Гермиона, её голос был полон недовольства, — Ради собственной безопасности… — она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — С вашим вторжением разберёмся потом. Сейчас лучше расскажите, что было дальше. — Ох, — тяжело выдохнул Гарри, вспоминая вчерашний вечер, — Я перегнул палку… Хотел забрать Малфоя и посадить под домашний арест… Не смотри так на меня. Я уже понимаю, насколько безрассудно действовал. В любом случае, он всё ещё в закрытом отделении, без возможности контактировать с внешним миром, под строгим наблюдением. Мы смогли только добиться посещения, если Маркус подпишет разрешение. — Думаю… мне пора к этому уже привыкнуть, — девушка невольно покосилась на часы, удивлённо прищурив глаза. Она вот-вот опоздает, если не поторопится. Быстро бросив несколько язвительных замечаний, она поспешила покинуть помещение, ощущая на себе взгляды двух друзей. Им тоже следовало поторопиться. Фикс не терпел некомпетентности в работе, и, судя по всему, им будет за что отчитаться.

***

Гарри и Рон стояли у одного из каминов, принадлежащих Министерству Магии. Внутри камина сиял зелёный огонь, сверкающий, как светлячки. Они оба молчали на протяжении всего пути, каждый был поглощён своими мыслями, когда шагали по длинным коридорам аврората. Внутри Гарри зреет беспокойство — он не знал, чего ожидать от этой встречи. Всё это время, пока они двигались в сторону кабинета Фикса, он предвкушал лишь одно: порцию упрёков и, возможно, лишение их полномочий по расследованию. Рон, как обычно, пытался разрядить атмосферу, хотя его смех звучал скорее нервно. — Не убьёт же он нас, — с лёгким смешком сказал Рон, поджимая губы, как будто пытался скрыть свой страх, когда его зубы слегка поскребли щёку. — Ну, зато мы будем красивыми чучелами, — сдержанно ответил Гарри, почувствовав, как напряжение растёт в груди, пока его рука уже касалась двери. Он постучал. Ответ последовал немедленно — холодный, строгий голос, почти с металлическим оттенком: — Войдите. Гарри молча открыл дверь, позволяя Рону войти первым, а затем проследовал за ним, закрывая её за собой. Маркус стоял к ним спиной, внимательно разглядывая картины на стене. В его позе не было ничего лишнего, и трудно было разобрать, какие эмоции скрыты за этим спокойствием. Наверняка уже поступили жалобы… и, скорее всего, целители преподнесли всё в своей выгодной для них интерпретации, выставив авроров не в лучшем свете. Минуту в комнате царила тишина, и Маркус, не оборачиваясь, держал руки за спиной, словно оценивая их реакцию. — Ваша вчерашняя выходка, — холодный голос пронзил тишину, заставив Гарри почувствовать, как мышцы напряглись, — не осталась без внимания. Какова была ваша цель? Его спокойный тон не мог скрыть разочарования, которое явно ощущалось в его поведении. — Это было моей идеей, — признался Гарри, частично говоря правду, но осознавая, что Рон тоже был замешан. — Мне показалось странным, что нас не допускают к подозреваемому. Маркус молча повернулся к ним, его взгляд был острым, как нож. Его глаза не выдавали ни эмоций, ни намерений, но Гарри почувствовал, что тот оценивает каждый их шаг. — Не стоит оправдываться, Поттер, — сказал он. Его голос оставался спокойным, но с лёгким оттенком раздражения. — Я понимаю, что вы пытаетесь сделать, но вы нарушили приказ. Это не просто ошибочный поступок, это — неуважение к системе. Рон нервно втянул воздух, сжав челюсти, но молчал. Гарри заметил, как его друг смотрит в пол, стараясь избежать взглядов Маркуса. Было ясно, что он не знал, как выйти из этой ситуации без дополнительных последствий. — Однако, — вдруг продолжил Маркус, — вы открыли нам глаза на незаконные действия главного целителя Николсона и его странные эксперименты с больными. Наш отдел согласился закрыть глаза на это в обмен на полный доступ к историям болезни и самим пациентам. Гарри почувствовал, как его желудок сжимается от напряжения. Он не ожидал, что их случайный визит приведёт к таким последствиям. Тем более, что если бы они не вмешались, Маркус, вероятно, никогда не узнал бы о происходящем. Но теперь на их плечи ложится огромная ответственность. — Но… — Гарри был прерван. — Но вы обязаны каждый раз писать отчёт о посещении. Всю информацию докладывать немедленно. Всё, за работу. Они вышли из кабинета, закрыв за собой дверь, и снова оказались в коридоре, где сразу почувствовали, как сильно жжёт в лёгких.

***

Кончики пальцев дёргались, покалывая, каждый раз, когда на комнату налетал завывающий ветер. Он проникает через щели, смешиваясь с неясным гулом чужих голосов, доносившихся откуда-то издалека. Эти звуки казались неосознанными, нечёткими. Попытки разобраться в их смысле лишь приводили к ещё большей пустоте. Мысли его путались, словно не желая выходить на поверхность, оставаясь сдержанными, не способными пробиться наружу. Он в сознании, но и одновременно не совсем. И, возможно, просто боится. Боится той реальности, которую он может вновь увидеть. Его память цепляется за мелкие детали, но они не дают ответа. Всё путается, и он не может отличить, где правда, а где лишь выдумка. Но разве можно вечно прятаться от собственных страхов? Так ведь? Внезапно его горло пересохло. Жажда охватила его как туман, заставляя мучительно тянуться к чему-то. В воздухе ощущался запах переспелой вишни, который оказался слишком знакомым. Тело непроизвольно повернулось, и в ту же секунду, едва не вскрикнув от испуга, одна из ведьмочек бросилась к двери, закрывая её снаружи и быстро накладывая защитные чары. Вскоре желанный запах вишни сменился тяжёлой смесью табака и полыни. Брови непроизвольно сжались, а глаза, неохотно открываясь, встретились с приглушённым светом, который ударил по глазам. Они оставались такими же стальными, такими же холодными, но в них едва уловимо погасла та искра, что когда-то придавала им жизнь. Теперь их взгляд напоминал бездну — отчуждённость, отсутствие эмоций. Где он? Если верить лишь запаху, это была больница. Но это место не походило на то, что он знал. Стены не были белыми, стерильными и пустыми, как в тех палатах, где он когда-то был. Здесь царила какая-то странная незнакомая атмосфера. Всё было не так. В помещении, освещённом лишь тусклым светом одной единственной свечи, которая едва освещала пространство рядом с кушеткой, Драко лежал большую часть времени, пытаясь унять голод, который стал почти физической болью. Точно! Внезапно он резко подскочил, с трудом усаживаясь на край кровати. Его глаза сразу же начали осматривать себя и окружающее пространство, пытаясь распознать хоть какие-то признаки того, что происходило с ним, и где он оказался. Свет свечи выхватывал лишь тени и смутные очертания, создавая неясное и тревожное чувство. Самопознание было прервано резким и настойчивым потоком запахов, которые начали заполнять комнату. Всё та же переспелая вишня, знакомая, но от этого не менее тревожная, резкий, проникающий в нос запах лаванды, который заставил его морщиться, и, наконец, табак — тяжёлый, едва уловимый, но от этого не менее ощутимый. Гул, топот чужих шагов эхом отдавался в ушах, и, несмотря на явную тишину вокруг, Драко не мог избавиться от ощущения, что всё его тело напряжено, будто ожидая удара. И вот, внезапно, шаги исчезли, уступив место низкому, томному дыханию, которое казалось, исходило совсем рядом. Он вздрогнул, не в силах подавить прилив страха. Кто-то был с ним. Слишком близко. И чем больше он пытался понять, что происходит, тем неувереннее становились его мысли. На смену тупому страху пришла жажда — нестерпимая, что не покидала его с самого пробуждения. Эти запахи… Они манили его, тянули, словно соблазн, которому невозможно сопротивляться. Он ощущал, что от этого зависела его жизнь. Неважно, что это было — желание или нечто большее. Просто нужно было идти туда, где он ощущал утешительную близость. Драко поднялся на ноги, удивлённый своей лёгкостью. Его тело слушалось его без усилий, словно оно вернулось к естественному состоянию. Он не мог понять, почему так, но сейчас это казалось самым естественным делом. Шаги привели его к зеркалу, которое разделяло его от того, чего он так жаждал. Драко застыл напротив, разглядывая своё отражение. Он видел перед собой своё лицо, но оно казалось чужим. Бледная кожа, слишком ровная и гладкая, будто с неё ушла вся жизнь. Впалые щёки. Глаза… стальные, но лишённые искры. И всё же что-то в этом лице было пугающе завораживающим. Он невольно поднял руку и провёл пальцами по своей щеке. Холод. Неестественный, мёртвый холод. Взгляд скользнул вниз, туда, где были его губы, и только сейчас он заметил, как пересохли его рот и горло. Жажда вспыхнула ярким пламенем, жёгшим изнутри. Он провёл языком по зубам… и остановился, замерев. Резцы были острыми. Слишком острыми. Драко шагнул ближе к зеркалу, не сводя глаз с собственного отражения. Неспешно, словно боясь узнать правду, он открыл рот. Свет свечи скользнул по его зубам, и он увидел это. Два вытянутых клыка, которые выглядели так, будто могли разорвать плоть одним касанием. — Я… — выдохнул он, не веря собственным глазам. Внутри всё перевернулось. Воспоминания захлестнули его волной. То, что произошло тогда, в тот вечер, в том доме… Всё обрело смысл. Каждая деталь, каждая вспышка. Страх, боль, холод. И теперь он знал. Он был обращён. Он почувствовал, что за ним кто-то следит. Нечто скрытное, неуловимое. Он чувствовал это так же ясно, как мог слышать… сердце. Но не своё. Это было чужое сердце, глухо и настойчиво отбивающее ритм. Медленное, тяжёлое, но наполненное жизнью. Звук заполнил всё его сознание, с каждым ударом превращаясь в навязчивую мелодию, которая гулом отзывалась где-то глубоко. Он замер, не дыша. Его собственное тело будто застывало, замирая перед этой волной желания. Жажда, свернувшаяся клубком внутри, вдруг вспыхнула, как пламя, заполняя всё пространство вокруг. Голод пересиливал страх, затуманивая сознание. Он прижался к зеркалу, словно надеясь разглядеть нечто за ним. Но вместо этого услышал щелчок. Дверной замок. Кто-то вышел. Где-то вдалеке, за стенами этого странного места, мир продолжал жить своей привычной жизнью. Люди ходили, работали, смеялись. Но для Малфоя этот мир был утерян, как и он сам.

***

Гарри тяжело опустился в кресло напротив Рона, бросив на стол папку с материалами дела. С каждым днём бумаги становились всё тяжелее, хотя их содержимое — всё запутаннее. — Если честно, я начинаю думать, что это тупик, — проговорил он, откидываясь назад, — У нас больше ничего нет. А времени всё меньше. Рон, не отрываясь от реестра без вести пропавших, понимающе поддакивал своему другу. За последний месяц без вести пропали всего два человека, оба с сомнительным прошлым и проблемами с законом. — Ничего не понимаю, — в конце концов он отложил папку и потянулся к отчётам из лаборатории, — Если это были вампиры, почему нет характерных следов укусов или порезов? Жертвы будто подверглись высасывающему заклинанию, но при этом… — он на мгновение замер, прежде чем продолжить, — …никаких следов магии! Чёрт подери… Рон углубился в очередной документ, хмуро водя карандашом по строчкам, пока Гарри сидел напротив, теребя в руках пустую кружку из-под чая. — Погоди… — вдруг заговорил Рон, нахмурив лоб и пододвинув к себе папку с отчётами из лаборатории, — Если там не было следов магии, но кровь всё равно пропала, значит, её… как-то вывели? Гарри поднял взгляд. — Ты говорил про маггловские трубки, которые нашли на месте, — продолжил Рон, стуча пальцем по документу. — Может, они использовали их, чтобы… ну, выкачать кровь? Гарри задумался, повторяя слова Рона у себя в голове. — В отчёте же сказано: ни единого следа укусов, порезов, да вообще ничего. Но тело полностью обескровлено. Они могли использовать маггловские способы, чтобы это сделать. Это бы объяснило, почему магия тут ни при чём, — не унимался Рон. Гарри задумался, но ответить не успел — дверь в кабинет с грохотом распахнулась. На пороге стоял Томас, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу. — Мистер Поттер… Мистер Уизли! Эксперты нашли кое-что важное! — выпалил он, поднимая папку с документами. — Что ещё? — спросил Гарри, быстро подходя к подчинённому. Томас положил папку на стол и открыл её, указывая на страницу с текстом. — Мы проверили трубки, которые вы нашли на месте, — начал он, листая дальше, — На внутренних стенках остались следы крови. Рон сдвинулся ближе, нахмурившись. — Ну что, выяснили имя? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от анализа. — Эмиль Гринс, — ответил Томас, продолжая листать, — Он был студентом по обмену. Отчислился месяц назад, после чего не выходил на связь с университетом или кем-либо из знакомых. У него не было семьи в Лондоне, и никто не подал заявление о пропаже. Рон быстро перепроверил все отчёты за последние пару дней. Смотрел в них с растущим беспокойством. На всех жертвах не было никаких повреждений, лишь признаки иссушения, но на теле Гринса — были. Он был обескровлен, но также имел несколько глубоких порезов на руках, как будто кровь была взята насильно. — Странно… — Рон замедлил чтение и посмотрел на Гарри. — У других жертв не было повреждений, а у этого есть. — А что насчёт Малфоя? Уже есть результаты обследования? — спросил Гарри, но получил отрицательный ответ, который не разъяснил ничего. Верно… Никто в здравом уме не войдёт в клетку к голодному хищнику. — Понял… Ну, это уже хоть что-то. Он замолчал на мгновение, пытаясь осмыслить всю полученную информацию. — Рон, узнай больше об этом Эмиле. Нужно отправить запрос через департамент магического сообщества и сообщить его семье… — А ты чем будешь заниматься? — спросил Рон. — Хочу сходить в Малфой мэнор. Попробую что-то узнать у матери Малфоя, а потом, думаю, загляну в больницу. Ох, пожелай мне удачи… Гарри уже давно намеревался туда сходить, но всё оттягивал момент. Он поднялся из-за стола и скользнул взглядом по отчётам, которые они успели просмотреть. Мозг всё ещё обрабатывал информацию, но теперь нужно было действовать. Хотя бы попробовать получить информацию от более здравомыслящего из двух Малфоев — Нарциссы. Наверняка их разговор будет тяжёлым, учитывая тот факт, что эта бедная женщина за последние пару лет потеряла многих близких… а теперь ещё и её сын пропал. Но почему она не объявила его в розыск? — Обещай, что будешь осторожен, — напоследок сказал Рон. — Обещаю, — ответил Гарри, но в голосе скользнула неуверенность.

***

Когда Гарри подошёл к Малфой мэнору, его сердце билось чуть быстрее обычного. Поместье выглядело уже не так величественно, как в его детских воспоминаниях. Теперь оно казалось пустым, отчуждённым и мрачным. В тусклом свете заходящего солнца каменные стены словно темнели, а скрип старых ворот, когда он их открыл, пробирал до мурашек. Он постучал в массивную дверь, и через мгновение с другой стороны послышался тихий, но резкий женский голос: — Кто там? — Миссис Малфой, это я, Гарри Поттер, — представился он, надеясь, что женщина откроет. Но прошло несколько долгих секунд, прежде чем она ответила. — Что вам нужно? — холодно спросила Нарцисса, не скрывая недовольства. — Миссис Малфой, ваш сын… Он… — начал Гарри, стараясь чтобы голос звучал мягче. Тишина затянулась, но потом дверь приоткрылась. Настолько, чтобы Гарри смог разглядеть Нарциссу — её лицо было измождённым, взгляд тревожным, но всё ещё гордым. — Если вы пришли с дурными новостями… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Нет, нет, что вы, ничего такого, — поспешил заверить её Гарри, нервно почесав подбородок и прикусив губу. Он не хотел усугублять её состояние, но ему нужно было что-то сказать. — Мне нужно поговорить с вашим сыном… — осторожно добавил он. Нарцисса нахмурилась, её глаза стали изучающими и настороженными. — Зачем он вам? Гарри понял, что разговор заходит в тупик. Если уж начал говорить неправду, придётся продолжать. — Мы… — он задержал дыхание, пытаясь найти слова, — Мы предполагаем, что он может быть важным свидетелем в расследовании. Это очень важно. Женщина не сразу ответила, лишь отвела взгляд. Казалось, её что-то грызло изнутри. — Я боюсь, что не смогу вам помочь, мистер Поттер. Драко… уже как неделю пропал. Гарри выпрямился, его взгляд стал острее. — Неделю? Почему вы не сообщили в Министерство? — Потому что… — Нарцисса сделала глубокий вдох, будто собиралась с силами, но затем её голос стал твёрдым, — Потому что он взрослый человек. Я не могу вечно быть ему нянькой. Гарри внимательно смотрел на неё. Её слова звучали логично, но что-то в её тоне заставляло задуматься — она явно знала больше, чем говорила. — Но вы не беспокоитесь? — осторожно спросил он. — Я беспокоюсь всегда, мистер Поттер. Но поверьте, если бы что-то было не так, я бы знала. Гарри запнулся, обдумывая, как аккуратнее подвести разговор, чтобы Нарцисса раскрыла хоть что-то из прошлого Драко. — Вы ничего странного не замечали? — начал он, — Может, ваш сын собирался на какую-то встречу? Вы не ссорились перед его уходом? Вопросы прозвучали, возможно, слишком прямолинейно. Нарцисса насторожилась, её взгляд стал холоднее. — Мистер Поттер, это допрос? — резко спросила она. Её лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали усталость. Сколько ночей она не спала от тревоги? Тем не менее, она держалась стойко, не позволяя никаким посторонним вынюхивать семейные тайны. — Вы что-то скрываете. Скажите… с моим сыном всё в порядке? Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается. Он не должен был этого делать — дело было засекречено Министерством. Но видя, насколько Нарцисса истончала, как обеспокоенные её глаза пытались найти ответы, он мимолётно кивнул. Тяжёлый выдох сорвался с её губ, она слегка расслабила плечи. Казалось, её напряжение чуть спало. — Неделю назад, — начала она, её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — Драко сказал, что ему нужно зайти в лабораторию при аптеке. Проверить что-то… Я уже не помню. Но с того момента он больше не вернулся. Ни письма, ни совы… ничего. Только тишина. Нарцисса вновь выдохнула, на её лице отразилась усталость от затянувшегося разговора. Гарри понял, что её терпение было на исходе. Лимит дозволенности закончился, и теперь ему нужно было отступить. По крайней мере, пока. — Прошу вас, миссис Малфой, ещё один вопрос, — поторопился он, уже хватаясь за дверной косяк, надеясь выудить хоть каплю полезной информации, — Какое было поведение у вашего сына перед тем, как он ушёл? Её взгляд потяжелел. На мгновение казалось, что она не собирается отвечать, но затем её губы всё же дрогнули. — Он стал копией своего отца, мистер Поттер, — её голос прозвучал приглушённо, словно она старалась скрыть эмоции, — После всего произошедшего… — она запнулась, отвернувшись, будто старалась не произносить вслух все трагедии, которые свалились на их семью. — Он стал холодным, замкнутым. Отчуждённым. Больше мне нечего вам сказать. Её голос резко изменился, стал твёрдым, а затем дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Гарри. Хлопнувшая дверь поместья закрыла Гарри путь к ответам, но заставила задуматься.

***

В тусклом свете догорающей свечи Драко смотрел на свои руки. Лёгкий румянец на бледной коже казался ненатуральным, почти пугающим, а ледяная прохлада его тела снова напоминала, что он больше не принадлежит к миру, который знал раньше. Жажда. Она пульсировала в его висках, словно собственная кровь издевательски пыталась имитировать жизнь. За пределами клетки звуки казались оглушительными — каждый шорох, каждый чужой вздох пробивался сквозь тонкую грань между реальностью и безумием. Дорога обратно к кровати превратилась в мучительный марафон. Ноги наливались тяжестью, а каждое движение становилось испытанием. Организм, требующий то, чего он не мог позволить себе взять, обрушивал на него волны слабости. Дыхание сбивалось, срывалось. Перед глазами вспыхивали картины — густая, алая жидкость, стекающая по пальцам, разливающееся тепло, наполняющее всё внутри. Картина была настолько яркой, что он на мгновение почувствовал вкус на языке. Он сжал кулаки до боли, ногти впились в ладони. Он должен был выстоять. Перетерпеть. Не поддаться искушению. Но голос в голове шептал другое. К привычному гомону добавился новый звук: чёткий, уверенный ритм шагов, раздающийся с другой стороны помещения. Каждый удар каблуков о каменный пол звучал будто вызов, и Драко вздрогнул. С этим звуком пришёл новый аромат — свежих каштанов, перемешанных с лёгкой горечью земли, словно запах поздней осени, дающий ощущение хрупкой свободы. Кто-то новый вошёл в его клетку. Драко не сразу поднял взгляд. Дыхание сбилось, а мысли путались в панике. Каждый новый запах, каждый шорох и тихий голос, сливаясь, заполняли сознание до краёв. Голоса вокруг словно стали громче, сливаясь в невыносимый поток, обжигающий слух. Было так громко, что захотелось зажать уши руками и спрятаться — куда-нибудь подальше от этих звуков, от присутствия этого чужака. Но он заставил себя поднять глаза, затаив дыхание. — Как он? — прозвучал знакомый до дрожи в коленях голос. Голос, который Драко хотел бы никогда больше не слышать. Голос, что принадлежал человеку, которого он меньше всего хотел видеть сейчас — в этой клетке, в этой слабости. Поттер. Бывшие одноклассники не виделись больше девяти лет. Последний раз их пути пересеклись на судебных слушаниях, где юный Гарри Поттер, в своём извечном желании всех спасать, чуть ли не выпрыгивал из штанов на трибуне, защищая семейство Малфоев. Тогда он яростно твердил о том, что мать и сын не заслуживают сурового наказания за свои деяния во время войны. Гарри выиграл тот бой. Но не до конца. Драко хорошо помнил тот день. Помнил, как его отца, не обращая внимания на крики жены и холодный взгляд сына, приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. А для него самого и его матери избрали другую кару: домашнее заключение. Мягкая клетка. Наказание, что при всём своём мнимом милосердии оказалось куда тяжелее, чем он мог представить. Теперь же Гарри был здесь. Этот голос, с его непрошенной заботой, пронзил стены и ударил прямо по остаткам хрупкой гордости. — Мы пытались… мистер Поттер, — раздался второй голос, мелодичный и чуть завораживающий, словно пение сирен, скрывающих под своей мягкостью угрозу. Шаги становились всё ближе, всё отчётливее. Каждый звук резонировал в голове Драко, и тело его непроизвольно выпрямилось, словно натянутая струна, готовая порваться. Он здесь. Зачем? С какой целью он пришёл? Мысли вихрем крутились в сознании, одновременно пугая и отрезвляя. Насколько Малфой помнил, газеты — эти дешёвые опекуны славы, что раз за разом воспевали «золотого мальчика», — указывали, что Поттер работает мракоборцем. Всё встало на свои места. Конечно. Ещё бы. Почему бы не быть одним из тех, кто теперь выслеживает чудовищ? — усмехнулся про себя Драко, но это была горькая, мрачная насмешка. Потому что он и был чудовищем. Тем, кем родители пугают своих непослушных детей… Двери камеры распахнулись, впуская глоток свежего воздуха, который резанул по обонянию острыми ароматами дезинфекции и металла. Вместе с ним в помещение ворвался яркий свет, ослепивший Драко, привыкшего к густой, обволакивающей темноте. Он инстинктивно зажмурился, тело сжалось, как у зверя, внезапно вытащенного из его логова. Яркость била в глаза. Он напрочь забыл, насколько болезненной может быть простая вспышка света после долгого заключения в полумраке. Когда дверь снова закрылась, всё погрузилось в тягучую, давящую тишину. Теперь он мог слышать только собственное дыхание — тяжёлое — и чужое сердце, что билось слишком громко. Этот звук пробирался прямо в мозг, эхом отдавался в каждой клетке его истощённого тела. Он стиснул зубы, но голод прокрадывался всё ближе. Подсознательно, почти машинально, он облизнул пересохшие губы, пытаясь подавить нарастающее желание. Он знал, кто стоял перед ним. И от этого осознания его внутренний голод становился ещё мучительнее. Гарри тоже не был готов. Он повторял себе всю дорогу: это просто работа, это моя обязанность. Никто другой не справится, никто даже не попробует. Но теперь, стоя лицом к лицу с Малфоем, он понял, что убеждения — это одно, а реальность — совсем другое. Драко выглядел… чужим. Его безжизненно металлические глаза вгрызались в него, лишённые тепла или прежнего высокомерия, но наполненные чем-то куда более пугающим. Желанием. Желанием, от которого на мгновение пробежал холод по позвоночнику. Гарри поймал себя на том, что едва не отвёл взгляд. И, к своему собственному ужасу, заметил, как Малфой, словно хищник, чуть прищурился, следя за каждым его движением. «Чёрт», — мысленно выругался Гарри, крепче сжав палочку, которую он держал за спиной. Он пришёл сюда подготовленным. Должен быть готовым. Но эта встреча… слишком многое в ней шло не так. — Малфой, — голос прозвучал увереннее, чем он чувствовал себя на самом деле, и разорвал нависшую тишину. Он не спешил вытаскивать палочку, держа её подальше от линии зрения Драко, словно это могло дать ему хоть какое-то преимущество. Но сидевший перед ним человек — если его ещё можно было так назвать — склонил голову чуть набок, а губы его дрогнули в чём-то похожем на усмешку. Или это была голодная гримаса? — Поттер, — голос Драко раздался низким. Тишина вернулась, ещё более плотная и удушливая, как мгновение перед грозой. Тёплый свет от свечи подчёркивал бледность фарфорового лица Малфоя. Он сидел неподвижно, держа спину с нарочитой строгостью, словно его гордость всё ещё была неприкосновенна, несмотря на обстоятельства. Его серые глаза неотрывно следили за каждым движением Поттера. Даже сейчас, истощённый и запертый в клетке, он выглядел так, будто держал под контролем хотя бы себя. Его волосы, гладко спадавшие на плечи, были спутанными. Гарри почувствовал, как напряжение сковало его плечи, а в груди поселилась необъяснимая тяжесть. Конечно, Малфой заметит. Он всегда замечал такие мелкие детали. — Я смотрю, ты подготовился, — голос слизеринца прорезал тишину, его сарказм был настолько тонким, что почти стал привычным. Пальцы Драко с силой сжимали спинку кровати, выдавая больше, чем он хотел показать. Гарри не сразу ответил. Он опустил руку в карман и извлёк небольшой стеклянный флакон с густой, почти чёрной жидкостью. — Ты об этом? — спокойно спросил Поттер, глядя прямо в глаза Драко, пытаясь прочитать его мысли. Малфой, как хищник, напрягся, его взгляд тут же переключился на флакон, но он не сдвинулся с места. — Надо же, Поттер, — он чуть прищурился, натягивая уголок губ в подобие улыбки, — уж не ты ли стал моим поставщиком? — Не остри, Малфой, — Гарри сжал пальцы вокруг флакона, пытаясь сохранить спокойствие. — Это не подарок. Драко склонил голову, оценивая слова Поттера. — Тогда зачем ты здесь? — спросил он, но голос его дрогнул. Настоящая причина интересовала его куда больше, чем сам флакон. Гарри чуть наклонился вперёд, сжимая в руках флакон. Его голос был тихим, но твёрдым: — Я хочу узнать, как ты оказался в заброшенном доме в бедном квартале города. И что… стало с тобой? Кто это сделал? — он выдержал паузу, пристально наблюдая за реакцией Драко, прежде чем добавить, чуть мягче: — Мне нужны ответы, Малфой. Чтобы помочь тебе, в первую очередь. Эти слова, как он сразу заметил, задели какую-то тонкую струну. На мгновение в глазах бывшего слизеринца промелькнули эмоции, так быстро сменявшие одна другую, что Гарри едва успел их различить. Гнев, боль, недоверие и что-то ещё — почти незаметное, похожее на страх. Драко прикусил губу, его взгляд блуждал, но так и не решался задержаться на флаконе, который Гарри сжимал в ладони. Он отвернулся, пряча лицо в тени, но даже это не помогло скрыть напряжение, которое пробежало по его челюсти. — Помочь? — наконец заговорил он насмешливо, но голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — Мне? Позволь узнать, как ты собираешься это сделать, Поттер. — Для начала — дать тебе это, — Гарри поднял флакон, давая ему возможность разглядеть содержимое. — Но это только начало. Драко хмыкнул, но его глаза предательски задержались на густой красной жидкости. Желание, которое он так отчаянно пытался подавить, стало почти осязаемым. — Щедро, — бросил он холодно. — Но ты ведь не остановишься на этом, верно? Ты всегда был таким. Упрямый до абсурда. — А ты всегда был скрытным до абсурда, Малфой, — парировал Гарри, подходя ближе, — но сейчас у тебя нет роскоши хранить свои тайны. Если ты хочешь выжить, ты должен рассказать мне всё. Драко усмехнулся, но это была скорее попытка защититься, чем насмешка. — Выжить, говоришь? — его голос стал тише, холоднее. — А ты уверен, что я этого хочу? — А ты уверен, что меня это волнует сейчас? — бросил Гарри в ответ, сдерживая накал своего тона, но в голосе всё равно сквозило напряжение. Сделав шаг вперёд, он пересёк ровно половину комнаты, едва ли нарушая условную границу между ними. Он остановился, зная, что подходить ближе было бы слишком рискованно. Драко посмотрел на него с нескрываемой настороженностью. Губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но слова застряли в горле. Его взгляд наконец упал на флакон, который Гарри всё ещё держал в руке, и не отрывался от него. — Ты ведь понимаешь, Поттер, что это не изменит ровным счётом ничего, — произнёс Малфой с попыткой сохранить привычную надменность. Но голос был хриплым, почти сломленным. — Возможно, — Гарри слегка наклонил голову. И прежде чем Драко успел что-то ответить, Гарри, неожиданно для самого себя, подбросил флакон в воздух. Красная жидкость заискрилась в тусклом свете свечей, направляясь в сторону Драко. Реакция была молниеносной. Драко двигался с точностью и быстротой, которую Гарри никогда не видел раньше. Как будто его тело двигалось само, следуя каким-то новым, звериным инстинктам. Рука Малфоя мгновенно метнулась вперёд, ловя колбу в воздухе с такой лёгкостью, будто он делал это всю жизнь. Гарри замер, поражённый. Он видел, как тонкие пальцы сжали стеклянный сосуд, как ненасытные глаза вцепились в его содержимое. Драко тяжело дышал, почти задыхался от напряжения и одновременно от облегчения, которое предвкушал. В его движениях не было сомнения. Он сорвал пробку зубами, отбросив её куда-то в сторону, и уже через мгновение прижал колбу к губам, жадно опустошая её. Каждый глоток будто приносил облегчение, постепенно снимая с его тела цепи невыносимой боли. Плечи расслабились, дрожь ушла, и, когда флакон опустел, он медленно опустил его, с трудом переводя дыхание. И только тогда до него дошла мысль, что Поттер всё ещё оставался здесь, наблюдая за его поражением. Он стал рабом своих собственных желаний и никак не мог избавиться от этого. Так… жалко… — Тц, — цыкнул Драко, с силой отбрасывая флакон в сторону, разбив его вдребезги о ближайшую стену. — Теперь ты доволен? Нравится смотреть, насколько жалким я стал? — Я не за этим здесь, — быстро отозвался Гарри, чувствуя, как раздражение поднимается у него в груди. Но он подавил его. Сейчас было не время для ссор. — Мне нужно больше информации, чтобы понять… Драко внимательно посмотрел на него. — А что если я не хочу, чтобы ты понимал? Что если я хочу, чтобы ты просто ушёл и оставил меня в покое? Гарри выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. — Тогда я уйду. Но ты же сам знаешь, что больше никогда не сможешь выйти отсюда. Тебя не выпустят, не станут слушать, а уж тем более кормить… Малфой сузил глаза, его лицо застыло. Тишина затянулась, и Гарри уже подумал, что тот его просто проигнорирует. Но, к его удивлению, Драко заговорил: — Если я скажу, что это ты виноват, ты тоже будешь слушать? Гарри застыл, не ожидая такого поворота. — Что? — Ты всегда был во всём виноват, Поттер, — сказал Драко с кривой усмешкой, но в его голосе звучала странная усталость. — Почему бы и в этот раз не свалить всё на тебя? Гарри нахмурился, чувствуя, как напряжение снова нарастает между ними. Почему с ним всегда было так сложно? Зато теперь Поттер смог подобраться немного ближе, всё ещё держа палочку наготове. — Малфой, хватит. Из-за твоих закидонов и так слишком многие пострадали… и до сих пор страдают, — внезапно заявил Гарри, становясь напротив новоиспечённого вампира. Его голос прозвучал твёрдо, но в нём сквозило раздражение. — Перестань себя жалеть, чёрт возьми, и попробуй взять себя в руки. Хотя бы ради своей матери. Каждое слово звучало как удар. Гарри знал, что говорит жестоко, но, возможно, это было единственным способом достучаться до него. Вся эта тирада была произнесена ради того, чтобы заставить Драко замолчать и хотя бы попытаться взглянуть на мир шире, чем через призму собственных страданий. Он видел, как упоминание матери задело Малфоя. Надеялся, что, надавив на его слабость, ему удастся убедить его хоть немного содействовать. Драко не ответил сразу. Он продолжал смотреть на Поттера своими безжизненными, словно выгоревшими глазами. Лишь слегка приподнятая бровь выдала его реакцию. Он сцепил пальцы, словно пытаясь подавить внутренний порыв или взять себя в руки, но губы всё-таки дрогнули в язвительной усмешке. — Ты говоришь о моей матери, как будто она тебе небезразлична, Поттер, — проговорил он наконец, с трудом удерживая ровный голос, — Что, собираешься стать её новым защитником? Или думаешь, что у тебя получится исправить то, что уже сломано? Ты просто невыносимо предсказуем. Гарри поморщился. Он не хотел ввязываться в бессмысленные перепалки, но понимал, что это часть защиты Драко, его способ избежать настоящего разговора. — Она хотя бы заслуживает, чтобы её сын не был таким трусом, — твёрдо сказал Гарри, глядя прямо в глаза Малфою, — Она заслуживает, чтобы ты попытался. Не ради меня, не ради кого-то ещё, а ради неё. Драко вскочил так резко, что Гарри инстинктивно напрягся, сильнее сжимая палочку. Вампир двигался с пугающей скоростью, но остановился в нескольких шагах, его лицо исказилось от ярости. — Трусом? — прошипел он. — Ты, чёртов святоша, пришёл сюда только для того, чтобы ткнуть меня лицом в мои ошибки? Чтобы напомнить, насколько я жалок? Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти! — Тогда расскажи мне! — выкрикнул Гарри в ответ, его голос прозвучал так громко, что он сам удивился. — Расскажи, Драко. Дай мне понять, через что ты прошёл. Ты же ненавидишь меня за то, что я «вечно всё знаю». Так докажи мне, что я не прав. Помоги мне помочь тебе! Драко застыл, будто слова Гарри ударили его по лицу. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения, но он так и не ответил. Вместо этого он отвернулся, словно пытался спрятать от Поттера свои эмоции. В комнате воцарилась тишина, напряжённая, давящая. Наконец Драко заговорил, но его голос стал тише, почти шёпот: — А что, если это невозможно? Гарри подошёл ближе, на этот раз осознанно опуская палочку. — Тогда я не уйду, пока ты не попробуешь, — сказал он мягко, но утвердительно, — Потому что я знаю, что тебе нужна помощь, даже если ты сам не хочешь это признавать. Драко медленно сел на кровать, уставившись в пол. Его плечи опустились, как будто весь накопленный гнев и язвительность наконец покинули его, оставив лишь пустоту. Он сцепил пальцы, словно искал в этом жесте хоть какую-то опору. Гарри сделал осторожный шаг вперёд, теперь уже не опасаясь внезапного нападения. Он знал, что победил не полностью, но первая трещина в броне Малфоя появилась. Гарри снова сократил расстояние между ними, его взгляд был прямым и требовательным, но голос оставался ровным. — Теперь попробуем снова? — спросил он мягче, убирая палочку в карман плаща. — Что ты делал в день своего исчезновения? Драко на мгновение опустил голову, будто собираясь с мыслями, а затем заговорил: — Это был обычный день, — его голос звучал отрешённо, будто он рассказывал не о себе, — Утром я проверил лабораторию. Убедился, что с поставкой зелий всё в порядке. Гарри приподнял бровь. — Лабораторию? — Да, Поттер, лабораторию, — с долей раздражения ответил Драко, скрестив руки на груди. — Я управляю аптекой. Уже несколько лет. Лаборатория — её часть. Гарри мельком нахмурился, но продолжил расспросы: — Так, ты проверил лабораторию. А потом? Драко вздохнул, будто ему было трудно говорить об этом. — Потом у меня была встреча с клиентом, — он чуть замялся, — имени которого я не знаю. Гарри прищурился. — Ты встречаешься с клиентами, не зная их имён? — Это обычная практика, — огрызнулся Малфой. — Я не задаю лишних вопросов. Рецепт, количество, деньги. Всё. Имя здесь не имеет значения. — И что было после встречи? Драко замолчал, сцепив руки так, что побелели костяшки. — Я вышел из аптеки. И… — он прикрыл глаза, будто пытаясь выудить из памяти что-то ускользающее, — И больше ничего не помню. Гарри внимательно следил за его реакцией, пытаясь уловить ложь, но её не было. — Думаешь, тебя оглушили? — спросил он. — Кто-то напал на тебя и перенёс туда, где тебя нашли? Драко пожал плечами, его голос снова стал хриплым: — Наверное. Чёрт, Поттер, я не знаю. Я работал. А потом… бац. Я просыпаюсь здесь. Никто ничего не объясняет, а я только пытаюсь не сойти с ума. Гарри на секунду задумался, а затем уточнил: — А что насчёт других жертв? Драко поднял голову, его лицо выражало растерянность. — Других жертв? Гарри продолжил: — Да. Десять человек. Девять из них были найдены мёртвыми, но на телах не было следов нападения. У десятой жертвы — только порез на руке. Гарри специально не углублялся в детали, словно пытался поддеть мужчину для раскаяния. Драко нахмурился, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать. — Ты… думаешь, что я причастен? — спросил он осторожно. Гарри прямо посмотрел на него: — Учитывая обстоятельства, я думаю, что это возможно, но я в этом не уверен. Драко зажмурился, потом медленно выдохнул. — Я ничего не помню, Поттер. Клянусь. — он посмотрел прямо на Гарри, его голос был почти умоляющим, — Я… я бы не стал убивать. Я даже не знаю, что это за люди. — Драко, — Гарри сделал шаг ближе, внимательно глядя на него, — Ты единственная связь между всеми этими событиями. Может, ты ничего не помнишь, но… ты действительно хочешь оставаться здесь, в этом состоянии, пока я разбираюсь в происходящем? Драко вздрогнул от резкости его слов, но быстро взял себя в руки. — Ты думаешь, что я убил десять человек, а потом просто забыл? Тем более, каким образом они были убиты? — в его голосе звучал вызов, но в глазах виднелось что-то другое. Страх? Отчаяние? Гарри устало выдохнул: — Я думаю, что ты что-то знаешь, — ответил тот, уклоняясь от второго вопроса. Драко на мгновение отвёл взгляд, словно скрывая что-то. Затем он тихо проговорил: — Ты сказал, что на телах не было следов нападения? Гарри кивнул: — Да. Только один порез у последней жертвы. Драко нахмурился, его пальцы нервно заиграли с рукавом рубашки. — Это не похоже на работу вампира. — Знаю, — кивнул Гарри, — но это всё равно связано с тобой. Драко не ответил сразу, снова откинувшись на спинку койки и закрыв глаза. Тишина повисла в воздухе, как густой туман. Он всё ещё пытался осмыслить то, что сказал Поттер. Конечно, его подозревали. Даже если он формально числился пострадавшим, кого это интересует? Он ведь сын убийцы, бывший Пожиратель смерти. Проще списать всё на него. — А что насчёт имён жертв? Вы уже выяснили, кто это был? — наконец проговорил он, не открывая глаз. — Только одного, — ответил Гарри, его голос звучал уставшим. — Остальные… их будто никогда не существовало. Драко медленно поднял руку, провёл пальцами по спутанным волосам и слегка наклонил голову в сторону. — Возможно, в этом всё дело, — проговорил он задумчиво, приоткрывая глаза, — На бумагах их не существовало. Гарри нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — О боги… и это будущее магической Британии, — саркастично бросил Драко, быстро прикрывая глаза ладонью, будто даже произнесённые слова вызывали у него головную боль. Гарри скрестил руки на груди и устало выдохнул: — Боюсь, мы уже проверяли эту догадку, — сказал он, пристально наблюдая за Малфоем, — Проблема в том, что бездомные не запоминают лиц своих товарищей. Сегодня он есть, завтра его нет. Для них это почти привычное дело. — Ещё один «сюрприз» от твоего Министерства? — ядовито вставил Драко, но в его голосе не было прежней уверенности, только усталость. — Позволь мне угадать: никто даже не попытался собрать информацию? Гарри покачал головой. — Мы пытались, — твёрдо ответил он. — Но они вечно мигрируют. Нет ни свидетелей, ни цепочки событий, за которую можно зацепиться. Всё, что у нас есть, это… пустота, а теперь ещё и ты. Гарри уселся совсем рядом, не чувствуя от Драко больше никакой угрозы. — Ладно, — сказал он, вздохнув, — Я, конечно, потрепал нервы нам обоим, но перед уходом мне нужно осмотреть тебя на наличие повреждений. Малфой открыл рот, чтобы возразить, но был грубо перебит. — Нет, это не обсуждается. Можешь кричать, брыкаться, но, повторюсь — это всё ради твоего же блага. — Да ни за что! — вскрикнул Драко, отстраняясь, — Ты что, меня за подопытного кролика держишь?! Нет! Но Гарри уже не обращал внимания на протесты. Он взял руку Драко, с силой поднял её, так что рукав сполз вниз, оголяя пожелтевшие от времени бинты. Насколько Поттер помнил, за ними должна была быть метка Пожирателя Смерти. — Давай, Малфой, чем раньше мы закончим, тем раньше я тебя оставлю в покое, — произнёс Гарри, взглянув на него с холодной решимостью. Он поднял руку, словно подавая сигнал кому-то снаружи. — Не смотри в сторону, только на меня, понял? — Ч-что? Поттер, ты что, совсем с ума сошёл?! — резко выкрикнул Драко, вздрагивая, когда в изоляторе вспыхнул яркий, слепящий свет. Он тут же зажмурился, прикрывая лицо рукой. — Чёртов Поттер… опять твои трюки! — пробормотал он себе под нос, опуская голову так, чтобы спрятать глаза за занавесом своих волос. Гарри тоже на мгновение ослеп, но быстро привык к резкому свету. Он сосредоточился на своей задаче, не обращая внимания на язвительные комментарии. Молча, но решительно, он аккуратно стал стягивать бинты с предплечья Малфоя. Под тканью начала обнажаться знакомая метка… точнее, то, что от неё осталось. Чёрная татуировка заметно поблёкла, теряя свой былой чёткий контур, но это не было самым странным. Поверх метки виднелись глубокие, неровные порезы, словно кто-то целенаправленно пытался её исцарапать или уничтожить. — Ты… — голос Гарри дрогнул от удивления. Он перевёл взгляд с руки Драко на его лицо. — Ты сам это сделал? — Какая разница, Поттер? — резко отозвался Малфой, выдёргивая руку из его хватки. Его голос был колючим, но в нём явно чувствовалось раздражение, смешанное с усталостью. — Это не имеет никакого отношения к делу. И, возможно, он был прав. Гарри не имел ни малейшего права читать ему нравоучения или учить как жить. Его задача — просто выполнять свою работу. Но в этом моменте Гарри не мог просто оставить всё как есть. Осмотрев руку, Поттер не нашёл ничего, что могло бы подтвердить его подозрения. Всё было довольно стандартно — обычные порезы и шрамы. Но затем он заметил вторую руку Драко и, не раздумывая, сразу схватил её. Он стал внимательно осматривать её, анализируя каждую деталь. Наконец из внутреннего кармана своего плаща Гарри вытащил фотографию руки десятой жертвы, на которой был заметен схожий шрам, и осторожно приложил её к руке Малфоя. Сравнив детали, он поднял взгляд. — Откуда у тебя этот шрам? — внезапно спросил он. Драко бросил мимолётный взгляд на свою руку и слегка нахмурил брови. — Не знаю, — ответил он. Его голос стал глухим, как будто он сам только что осознал это. — Я никогда раньше не замечал его. Гарри оставил свои домыслы при себе, не намереваясь больше мучить Драко своими расспросами. Он лишь сделал несколько фотографий, пока тот не отдёрнул руку, скрывая свои шрамы обратно под рукавами рубашки. Они оба устали, но понимали, что этот разговор предстоит повторить в ближайшее время. Где-то в подсознании Малфоя от этого было даже немного радостно. Он осознавал, что не сойдёт с ума в одиночестве. — Постарайся всё же вспомнить что-то ещё, — бросил Гарри напоследок, медленно убирая камеру, не встречаясь с глазами Драко. Он понимал, что на этом моменте не стоит настаивать. И под гнётом тишины постарался покинуть комнату, оставляя того один на один со своими мыслями.