Дочери Евы и Дети Лилит

      В двадцать два года Эйлин Макинтайр поняла, что надеяться ей больше не на кого. Собрав остатки гордости, которая теперь казалась ей непозволительной роскошью, она переступила порог богато украшенного особняка Флаерти. Она пришла просить место служанки у своего бывшего одноклассника — Джейми. Судьба на сей раз проявила милосердие: её приняли, а по её горячей просьбе нашлась работа и для Эйдана — его определили плотником в поместье. Так трое Макинтайров покинули свою каморку и заняли одну общую комнату в крыле для прислуги.       Жизнь начала медленно выправляться. Джейми, превратившийся в статного молодого человека, прекрасно помнил ту светловолосую девочку из школы. В редкие минуты затишья, когда Эйлин откладывала щетки и фартук, они подолгу разговаривали. Один взгляд на Джеймса Флаерти выдавал в нем породу. Гордая осанка, тонкие, будто высеченные из мрамора черты лица и безупречные манеры — он казался существом из другого, сияющего мира. Его каштановые волосы отливали медью на солнце, а янтарные глаза смотрели с такой теплотой, что у Эйлин замирало сердце. В нем её манило всё: от умения владеть собой до той мягкой силы, с которой он распоряжался делами поместья. С ним любая беда казалась преодолимой.       Иногда, когда слуги расходились, Джейми угощал её пастилой и дорогими конфетами, а порой они позволяли себе дерзость — бокал вина на двоих. В один из таких вечеров, согретая вином и доверием, Эйлин решилась спросить: правда ли, что тогда, в школе, он симпатизировал ей? Джейми вдруг залился краской, точно мальчишка, и выпалил, что так оно и было. Он признался, что долго не решался подойти, а когда наконец осмелился написать любовное письмо, его перехватила Шинейд Редмонд, горевшая к Джеймсу ревнивой страстью. Именно это послание, полное юношеских восторгов, и стало поводом для той кровавой расправы над куклой и честью Эйлин.       Слушая её рассказ о том, чем обернулся для неё тот невинный жест, Джейми побледнел. Он долго и мучительно извинялся, терзаемый запоздалым раскаянием. Горькая ирония заключалась в том, что его любовь стала для неё проклятием, а он, дама сердца которого в тот день лежала в грязи, даже не знал, что её нужно защищать. Дни складывались в месяцы, и вскоре стало ясно: их влечет друг к другу с силой магнита. Когда Джейми сделал Эйлин предложение, она впервые за долгие годы позволила себе глубоко выдохнуть. Ей казалось, что череда злоключений подошла к концу. Теперь она сможет не просто выживать, а твердо стоять на ногах, пристроить Эйдана на достойную службу и дать маленькому Фергюсу то образование, которого лишили её саму.       Окрыленная любовью, Эйлин старательно не замечала презрительных взглядов мистера и миссис Флаерти. Она не видела, как плотно сжимаются их губы при её появлении. Однажды вечером Эйдан возвращался из мастерской. Путь его пролегал мимо кабинета, где за закрытыми дверями шел тяжелый разговор. Услышав фамилию «Макинтайр», Эйдан замер в полумраке коридора, превратившись в слух.       — …зачем тебе эта нищенка? — гремел голос старшего Флаерти. — Она недостойна носить наше имя! Она — пустое место! Брат — угрюмый тупица, отец — покойный пропойца, оставивший после себя лишь долги. Подумай, какая слава ждет наш род!       — Но отец, я люблю её! — голос Джейми звучал жалко и слабо.       — Любовь — чепуха. У тебя просто дурной вкус, мальчик мой. Мы найдем тебе партию побогаче. Что даст тебе эта простушка, кроме смазливого личика? Красота померкнет, и останется лишь обуза — её приплод, который ты будешь тащить на себе до могилы. Избавься от неё.       — К-как? — голос Джейми дрогнул. Эйдан, прильнувший к замочной скважине, почти физически почувствовал эту трусливую дрожь.       — Ты знаешь, где лежит бриллиантовая тиара твоей матери. Мы спрячем её. Обвиним во всем эту мерзавку, и полиция живо с ней расправится. Сгниет в тюрьме — и больше не сунется в порядочные семьи.       Эйдан не стал дожидаться ответа. В душном полумраке июньской ночи он бросился в их комнату.       — Эйлин, вставай! Живо! — он схватил сестру за плечо и неистово затряс.       — Что ты делаешь? Отстань! — Эйлин отмахнулась, пытаясь отогнать липкий сон.       — Твой Джейми предал тебя, — Эйдан выхватил из-под кровати старую сумку и начал лихорадочно запихивать в неё их скудные пожитки. — К утру здесь будет полиция. Тебя обвинят в краже тиары его матери.       — Что?! — сон мгновенно улетучился. Эйлин вскочила, глядя на брата расширенными от ужаса глазами. — Джейми так не поступит! Он любит меня! Ты всё врешь! Он ценит меня, он…       — Ага, ценит, — огрызнулся Эйдан, затягивая ремень на сумке. — Только своего папашу он ценит куда больше.       — Я не верю… — Эйлин стояла посреди комнаты, дрожа всем телом. — Это ты! Ты просто хочешь разрушить моё счастье! Ты всегда ненавидел мой успех, всегда мешал! Тебе завидно, что твоя сестра «обскакала» тебя, и ты не можешь с этим смириться! Тяжелая сумка полетела ей прямо в лицо, заставив замолчать.       — Собирай вещи, — отрезал Эйдан, и в его глазах блеснула та самая сталь, что и на его ножах. — Мы уезжаем. В Америку.