Дочери Евы и Дети Лилит

      Втроем, затерянные среди сотен таких же неприкаянных душ, Макинтайры плыли навстречу неизвестности. Гул океана за бортом стал их колыбельной, но однажды ночью       Эйдан проснулся от зловещей тишины: привычные всхлипывания Эйлин затихли. Увиденное в каюте заставило его сердце пропустить удар. Эйлин, сломленная предательством и позором, пыталась покончить с собой. Эйдан среагировал мгновенно, с той самой резкостью, которая не раз спасала его в уличных драках. Он сорвал её из петли, повалил на грязный пол и начал остервенело вжимать жизнь обратно в её легкие. Когда Эйлин наконец судорожно вздохнула и открыла глаза, вместо утешения она получила звонкую пощечину.       — Не смей умирать! Слышишь? — его голос дрожал от ярости. — Только попробуй еще раз, и я догоню тебя в самом пекле! Я достану тебя из Ада и выбью всю дурь за то, что посмела бросить нас с Фергюсом одних!       Эйлин хотела бы закричать, но сил не было. Слезы снова обожгли лицо. Она поняла: ей нельзя уходить. Не ради этого сурового, пропахшего табаком и стружкой человека, а ради маленького Фергюса. Что даст ему «сухарь» Эйдан? Брат никогда не заменит ребенку ни нежности матери, ни заботы сестры. Эйлин порывисто обняла брата, и на миг в этой тесной каюте между ними вспыхнула странная, горькая теплота. Хотя щека всё еще горела от его удара.       — Пообещай мне одно, — прошептала Эйлин, когда дыхание выровнялось.       — Что еще? — буркнул он, отстраняясь.       — Когда сойдем на берег в Америке... давай сделаем вид, что мы муж и жена. Эйдан замер, глядя на неё как на сумасшедшую: — Не неси ереси. Ты совсем рассудок потеряла?       — Послушай, — Эйлин вцепилась в его рукав. — Одинокая женщина в порту — это добыча. Жена под защитой мужа — это статус. Так у меня будет меньше шансов, что какой-нибудь подонок решит меня обидеть. Это просто маска, Эйдан. Ради безопасности.       — Я бы и так тебя защитил, — отрезал он. — Если бы мне было плевать, ты бы сейчас гнила в дублинской тюрьме, а не плыла за океан.       Эйлин промолчала, но в глубине души всё еще подозревала, что брат спасал её не из чистой любви, а ради собственной выгоды — ведь кто-то же должен вести хозяйство и растить малого.       — Ладно, — наконец сдался Эйдан, сплюнув на пол. — Будь по-твоему. Пока не устроимся на новом месте, будем называться так.