Между нами — твоя семья

он просыпается медленно, не сразу понимая, где заканчивается сон и начинается реальность, и какое-то время просто лежит, уткнувшись лицом в подушку, не двигаясь, потому что тело ещё помнит тепло, чужие руки, дыхание у самого уха, и от этого воспоминания внутри неприятно тянет — слишком ярко, слишком живо, будто это было не вчера, а прямо сейчас, и от этого становится почти невыносимо. он переворачивается на спину, смотрит в потолок, моргает, пытаясь привести мысли в порядок, но вместо этого в голове снова всплывает всё — его голос, его пальцы, его взгляд, и то, как легко вчера было забыть о том, что это вообще-то неправильно. — бред… — тихо выдыхает парень, прикрывая глаза ладонью. телефон лежит рядом, экран загорается от лёгкого касания, и он даже не задумывается — просто открывает чат, как делает это всегда, автоматически, не проверяя время, не думая, уместно ли писать. Пак Чимин он печатает почти сразу: я опять влип. ответ приходит быстро, как и всегда наконец-то что-то стабильное в твоей жизни парень фыркает, но губы сами чуть тянутся в сторону. мне не смешно. значит всё серьёзно. он замирает на секунду, смотрит на экран он приезжал вчера. пауза чуть дольше обычного надеюсь, ты хотя бы жив. физически да. психически? он закусывает губу, проводит пальцем по краю телефона хуже. ответ не приходит пару секунд, и это уже странно, потому что обычно блондин не молчит и вот я щас приду. — даже не думай, — тихо говорит он вслух, уже печатая. не надо. надо. чимин. адрес я знаю. парень закатывает глаза, но не продолжает спорить, потому что знает — бесполезно, если тот решил, он уже в пути. телефон падает на кровать, а он садится, проводит руками по лицу, задерживает дыхание на секунду, будто пытается собраться, но мысли всё равно ускользают обратно. к нему. к тому, как всё было слишком… правильно. и именно поэтому так неправильно. дверь он открывает почти сразу, как только слышит короткий, знакомый стук — даже не звонок, потому что Чимин всегда стучит, как будто приходит не в гости, а к себе. — ну и где мой трагический герой? — с порога, лениво, но взгляд сразу цепляется за лицо младшего, и усмешка чуть гаснет. — проходи, — он отступает в сторону, пропуская внутрь. — ты выглядишь как человек, который сделал глупость и теперь об этом думает, — блондин скидывает обувь, проходит в комнату, оглядывается. — или как человек, который собирается сделать ещё одну. — второе вероятнее, — тихо отвечает парень, садясь на край кровати. — ну, значит, я вовремя, — Чимин падает рядом, задевает его плечом. — рассказывай, что этот… — он делает паузу, — «проблемный мужчина» снова натворил. — ничего, — слишком быстро — ага, конечно, — скептически тянет блондин. — ты просто так пишешь «я влип», потому что тебе скучно. парень морщит нос, отворачивается. — он приехал вчера. — я уже понял, — кивает Чимин. — дальше. — и… — он запинается, проводит пальцами по простыне, — и всё было нормально. — «нормально» — это как? — сразу уточняет тот. — спокойно, — тише, — хорошо. — слишком хорошо? он не отвечает сразу. — да. Чимин тихо хмыкает. — классика. — не начинай. — я ещё даже не начал, — блондин поворачивается к нему, опираясь локтем о колено. — ты сейчас скажешь, что не хотел этого, но тебе понравилось. — мне не просто понравилось, — почти шёпотом. — ещё хуже. парень усмехается, но в этом нет радости. — я не понимаю, что со мной происходит. — ты влюбляешься, поздравляю, — спокойно. — нет. — да. — нет, — упрямее. — тогда почему ты выглядишь так, будто тебя переехали? он раздражённо вздыхает. — потому что он уйдёт. Чимин замирает на секунду, потом чуть склоняет голову. — он сам об этом сказал? — нет. — тогда ты торопишься страдать. — я просто реалист. — нет, ты просто заранее готовишься к худшему, — мягче, но прямо парень молчит, потом тихо говорит: — он не мой. — а ты хотел, чтобы был? вопрос звучит легко, но внутри всё сжимается — …да. тишина. Чимин откидывается назад, смотрит в потолок — и что тебя больше бесит? — вдруг спрашивает он — что? — что он не твой или что тебе не всё равно? парень хмурится, задумывается. — второе. — логично, — кивает блондин. — потому что первое ты контролировать не можешь, а второе — вроде как должен. — я не должен это чувствовать, — тихо — кому? он не отвечает — ему? — продолжает Чимин — себе? — или какому-то мифическому «правильно»? парень закрывает глаза на секунду. — он женат. — вот теперь разговор пошёл, — тихо выдыхает блондин. — и ты всё равно полез. — я не лез, — сразу, почти резко. — он сам пришёл? — да. — и ты его не выгнал. тишина. — я не смог. Чимин смотрит на него долго, внимательно, без насмешки. — тебе с ним хорошо? — да. — тебе с ним спокойно? — да. — тебе с ним страшно? он открывает глаза — очень. блондин кивает, будто это подтверждает всё — тогда всё серьёзно. парень тихо смеётся, но это больше похоже на выдох. — ты меня вообще не утешаешь. — я не за этим, — спокойно отвечает Чимин. — я за тем, чтобы ты не врал себе. он поворачивается, смотрит прямо. — и что мне делать? — ничего, — пожимает плечами тот. — в смысле? — живи, чувствуй, ошибайся, — спокойно, почти лениво, но в голосе есть твёрдость. — только не строй иллюзий. — я уже. — тогда разрушай. — не хочу. — тогда страдай, — пожимает плечами. парень пихает его в плечо. — ты отвратительный. — зато честный, — ухмыляется блондин. пауза затягивается, но в ней нет неловкости — только привычное молчание, в котором каждый думает о своём. — Чимин, — тихо. — м? — если я останусь в этом… — будет больно. — я не об этом. — тогда о чём? он медлит — ты будешь рядом? Чимин даже не думает. — я уже здесь, идиот. и это звучит так просто, так привычно, что внутри становится чуть легче, хотя ничего по сути не изменилось. потому что тот, о ком он думает, всё ещё там. в его голове. в его коже. в его дыхании. и выбраться из этого он уже не сможет. даже если очень захочет.