Even Better: История Джейми и Марвиса

— Чего ты так смотришь? — :) Чёрт бы побрал всё. Мне хотелось заорать прямо здесь и сейчас, но что поделаешь, мы вообще-то посреди парка Лумпини, чёрт возьми T_T — Не улыбайся. — Даже улыбаться нельзя? Как печально. То, как он нарочно делал это фальшиво-грустное лицо… это было… м-м, лучше не буду говорить. Хочется плакать. Я, блин, сотню раз выходил победителем, так почему проиграл именно в сто первый? — Ну что, готов? — А? Прямо здесь? — Мы вообще об одном и том же сейчас говорим? — i hate you./ненавижу тебя. — you don't./нет, не ненавидишь. Красавчик цокнул языком. В спортивной одежде он был ужасно милый. Я бы это подчеркнул красной ручкой и ещё сверху маркером выделил: ужасно милый. Просто какой-то бред. Бог издевается надо мной. Не знаю, как так вышло, но сегодня с утра мы уже вместе бегаем в парке Лумпини. Встреча страннее не придумаешь, а сердце у меня колотится, как барабанная установка. Что за человек вообще. Волосы растрёпанные, лицо без макияжа, стоит в метро и мажет губы бальзамом, а потом предлагает и мне тоже, потому что, видите ли, этот бальзам вкусный. Господи. Да уже то, что я не пробую его с твоих губ, великое благословение, ты в курсе?! — Джеттана. — Что такое? — Что такое? — Прости-и-и. Я больше не буду использовать сложные слова. Это значит «что случилось?», только на северном диалекте. — Северный диалект… как сложно. Марвис сделал лицо, будто сейчас расплачется. Я тихо рассмеялся и объяснил ему всё по-английски, потому что, если бы продолжил на тайском, стало бы только хуже. Словарный запас у него и правда был маленький, как у человека, который вообще не живёт в Таиланде, но иногда говорит по-тайски, потому что мама заставляет. Он рассказал, что тайских друзей у него немного. И все пытались говорить с ним длинными фразами на тайском, но в итоге сдавались точно так же, как я, потому что чем больше говорили, тем сильнее всё путалось. — После пробежки пойдём есть вьетнамский рисовый суп, ладно? — Я не знаю, что это такое, но пойти могу. — Почему тебя так легко уговорить? Я не говорю, что ты легкодоступный, я вообще не это имею в виду. Я почесал голову от смущения. Он что-то пробормотал по-английски о том, что я слишком много думаю, а потом ответил: — Наверное, это судьба. — Ого, а ты и это выражение знаешь. — Похвали меня. — Молодец, маленькая прелесть. — Маленькая прелесть? — Он повторил это с совершенно растерянным лицом. Кажется, сегодня мы уже не побежим. Максимум, будем просто гулять по дорожке и болтать о чём попало. — Ну, так называют кого-то очень милого. Вообще-то такие слова обычно говорят девочкам, да? — Угу, насколько я знаю, да. — Но сейчас так можно сказать про кого угодно, кто тебе очень умилителен. Ну типа: ой, ты ж моя прелесть. — Прелесть Джейми? Что. За. Чёрт. T_T — Я что, неправильно сказал? — Хочешь увидеть, как человек заплачет? — Кто? — Он завертел головой по сторонам. Твою мать, какой же он милый, милый, милый! Мы все тут сейчас умрём. Мы реально сейчас все умрём! — Побежали уже. А то от разговоров с тобой хочется плакать. — Ну прости. — Поцелуешь в щёку и прощу. Чмок. — are we good? /теперь всё хорошо? — … Это заняло буквально секунду, но все бабушки, дедушки и прочие бегуны вокруг вытаращились на нас, да, потому что он встал на цыпочки и легко чмокнул меня в щёку прямо там. Вообще-то виноват был я сам, совсем забыл, что он уже очень давно не живёт в Таиланде. Его растили почти по-западному, точно так же, как и меня. Так что все эти объятия и поцелуи для него были чем-то совершенно обычным. Не на того напал. Ты недостаточно силён для такого, Джеттана. — Только не делай так больше ни с кем, ладно? — тихо сказал я ему. Щёки у него слегка порозовели. Марвис пожал плечами, заявил, что сейчас точно убежит от меня вперёд, и тут же сорвался с места в своих топовых беговых Nike. Я смотрел на его тонкую спину, на чистую белую кожу, выглядывающую из-под майки, на его удобные короткие шорты. У меня уже ничего не осталось. Серьёзно, хочется плакать.

***

— Ха… ах… Я посмотрел на Apple Watch, которые надеваю только для тренировок. Там уже высветились уведомления о пульсе, времени и дистанции. Нагрузка вышла приличная. Я сейчас дышал, как загнанный пёс, сидя на обочине и ожидая человека, который выглядел так, будто бегает каждый день и вообще не устал, он просто ушёл купить нам воды. Марвис вернулся с двумя бутылками минеральной воды. Он приложил одну из них к моей щеке и озорно улыбнулся по-детски, а потом сел рядом, открыл бутылку и отпил. — Пи Ми, ты живой? — Слишком уж ты меня недооцениваешь. — Да ты выглядишь очень уставшим. — А ты у нас, конечно, слишком хорошо бегаешь. — Когда я нервничаю, люблю заниматься спортом. Такая пробежка вообще ерунда. — Ерунда, значит. — Любишь дразнить. Он надулся и потянулся завязать свои растрёпанные шнурки, но я успел раньше. Вообще-то у меня есть привычка заботиться о людях… если этот человек милый, конечно. — Готово~ — Пойдём есть то самое, о чём ты говорил. — Идём, пожалуйста. Следуй за мной, не отбивайся от группы. Я твой гид. — Ладно. Невысокий парень у меня за спиной рассмеялся. До заведение всего несколько остановок на метро, а потом немного пешком. Вряд ли это проблема для человека, который живёт в Корее. Ну конечно, корейцы же обожают ходить пешком. Он и сам уже стал совсем как один из них. Наверное, потому что было как раз время, когда все ехали на работу, в метро была такая давка. Вот же страна третьего мира, пробурчал я про себя, когда вагон снова качнуло. И вот тогда… — sorry./прости. Он тихо сказал это, когда его качнуло прямо мне в грудь. Я покачал головой и так же по-английски ответил, что всё в порядке, слегка придерживая его за талию. Такой тонкий… А ведь той ночью я отчётливо запомнил: фигура у него просто безумно сексуальная T_T — У тебя лицо какое-то странное. — Чёрт. — Мм? — Ты что, следишь за мной взглядом? — Ага. — Мар посмотрел на меня своими большими глазами. — Думаю о всяком. — И явно о чём-то плохом. Я видел, как ты сглотнул. — Не делай вид, будто ты всё понимаешь. — Сейчас ты смотришь на мои губы. — Ах ты ж… — Правда же? :) С-с-с-с… Я сжал кулаки. Почему ты такой опасный, а? Я правда не выдержу. Не надо так. Сердце у меня всего одно, а ты заставляешь его заходиться неизвестно до чего. Я выдохнул с облегчением и мысленно поблагодарил всех Будд, Дхарму и Сангху, когда мы наконец выбрались из этого переполненного вагона. А он всё продолжал поддразнивать меня по дороге, уверяя, что я точно думаю о нём что-то непристойное. Вот оно как. Теперь я понимаю, почему Дуанг любит говорить, что Цинь обвиняет его в грязных мыслях. Это всё по лицу видно. И что мне делать? — Я вообще не думаю ни о чём таком! — Думаешь. Я же вижу. — И что именно ты видишь? Ну-ка объясни, раз такой умный. — you're checking me out with those eyes./ты разглядываешь меня вот этим взглядом. — … — and when you stare at my lips, i know you want to bite them./а когда ты смотришь на мои губы, я знаю, что тебе хочется их прикусить. Мне казалось, что сердце сейчас взорвётся. То ли это была просто симпатия, то ли влечение, то ли всё потому, что за всю жизнь я ни разу не встречал никого похожего на него. И вот впервые в жизни я чувствовал себя таким размякшим и таким не собой. Я отвёл взгляд от его озорных глаз и легко коснулся его талии, направляя туда, куда нужно идти. — А ты, оказывается, тоже стеснительный. — Хватит уже-е-е. — Что это ты таким капризным голосом заговорил? — Ми сейчас умрёт, хватит, пожалуйста. Господи.

***

— Алло… угу, лучше не буду ничего говорить. — Придурок, что с тобой вообще? — Ты ещё не вернулся, Дуанг? Я серьёзно спрашиваю. Зачем ты вообще уехал на целую неделю? Что хорошего в этом Чиангмае? А ну быстро признавайся. — А, блин, я забыл тебе отправить фотки Пи Принца. Сейчас в Line скину, посмотри. Я всем тут нафоткал, я же камеру взял, вот и снимал для них, чтобы они потом в инсту выкладывали. — А Пи Принц это кто? Я уже забыл. Вас там до хрена народу, вас же шесть человек в этой поездке, да? — Ага. Пи Принц это парень Пи Фа. А он, в свою очередь, родственник Циня. Пи Фа вообще старший брат Пи Дао Ныа. — Подожди, я только AirPods в уши вставлю… holy x! / твою же x! Джеттана едва не выронил телефон. Он вообще-то просто от скуки решил позвонить лучшему другу и поддразнить его, но никак не ожидал, что ему пришлют полный комплект фотографий всех участников поездки. У каждого лицо будто богами вылеплено. Особенно у третьего слева. Прямо его типаж. Белый, с коротким лицом, и фигура такая… T_T Боже-боже-боже. — Я выезжаю прямо сейчас, побегу в аэропорт так, что ноги сотру до мяса, — шутливо выдал Джеттана. — Спокойнее, друг. — Джеттана никогда не сдаёт назад. Я приеду к тебе в Чиангмай. — Увидел фотки старших и сразу захотел приехать, да? — Я серьёзно, Дуанг, серьёзно-серьёзно! Такое вообще бывает? Чтобы люди были настолько красивыми? И они все при этом чьи-то партнёры? Я даже думать об этом не могу, меня скрючивает. Ну да, я понимаю, времена сейчас открытые. Но неужели эти шестеро нереально красивых людей и правда все состоят в отношениях? Мне хочется плакать. Ну как можно было настолько идеально друг другу подойти? Джеттана откланивается. — Мерзкий ты идиот. — Когда вы возвращаетесь, а-а-а? Я хочу посмотреть огни в CentralWorld. — Вернусь тогда, когда у тебя жена появится. Слушатель на миг завис, потом спохватился, что нельзя слишком долго молчать, а то Дуанг что-нибудь заподозрит. Поэтому он тут же нарочито громко ответил, выдав в своей королевской манере фразу, в ответ на которую услышал от друга только тихий смех. — Проститутка ты, вот ты кто. Всё, переписывай прописку на тот город, больше ты не житель Накхонпатхома! Почему все так хотят, чтобы у него кто-то появился? Он думал об этом, продолжая одновременно ругать Дуангa. Просто быть беспутным весело, вот и всё. Ему пока не особенно хотелось заводить отношения. Тем более он не очень хорошо различал, где просто нравится, где по-настоящему цепляет, а где любовь. Он не был особенно эмоциональным по отношению к слову «любовь». Всё как он и говорил. Я воин, а не любовник. Самый настоящий. Это про него. — Дуанг, дай мне поговорить с Цинем, дай-дай-дай! — заверещал Джеттана, услышав голос Циня. Слово «как во сне» было бы не слишком сильным для такого человека. То, что Дуанг получил Циня, означало только одно: он истратил на это всю удачу своей жизни. Если есть следующая жизнь, то в ней он, наверное, уже даже не родится. Он серьёзно. — Что такое, Джеттана? — А-а-а, я так скучаю, ну правда. После того как он немного поныл и был основательно обруган этим ужасно ревнивым типом, ему всё-таки удалось поговорить с Цинем. С Цинем у него тоже сразу сложилось. Иногда они даже устраивали глубокие разговоры, когда Дуанг не замечал. Эй, но это не удар в спину. Просто им легко говорить друг с другом, они понимают друг друга, а Цинь ещё и невероятно надёжный человек. — Ты где сейчас? В Бангкоке или в Накхонпатхоме? — Всегда у тебя в сердце. Понял? — Seriously? / Серьёзно? Обычно они говорили друг с другом больше по-английски, чем по-тайски. Так повелось с того самого дня, когда он подошёл к нему с совершенно невозмутимым лицом и спросил, правда ли его зовут Джейми, после того как услышал его длинный разговор с мамой по телефону. С тех пор они вкратце рассказали друг другу, как росли, и дальше уже шпарили по-английски так, что искры летели. Джейми спросил, как у Циня дела, расспросил его немного о Дуанге, спросил, как проходит поездка в Чиангмай, когда они вернутся. А потом вдруг начал спрашивать о собственных чувствах. — Hey. / Эй. — Yes? / Да? — I don't know how to start but… / Я не знаю, с чего начать, но… Парень со светлыми волосами смотрел куда-то вдаль. Балкон был местом, где он часто сидел. Иногда курил, иногда пил пиво, иногда рисовал, но чаще всего просто переваривал всё, что происходило в жизни. И вот теперь они добрались до самой сложной части. До той самой, где ты уже более-менее понял, что это такое, но что делать дальше? Куда идти дальше? — Цинь. Он снова позвал человека на том конце линии. — Да? — Какая разница между «нравится» и «очень нравится»? И тогда он услышал тихий, почти ласковый смех в трубке. Ему нравилось, как Цинь думает. О мире, о людях, о ненависти, о ранах, о любви, о улыбках, о воспоминаниях. С ним всё всегда открывалось под немного другим углом, и Джейми казалось, что именно мнение этого человека ему сейчас и нужно. Потому что Цинь тоже был его близким другом. — Если тебе просто кто-то приятен, то не так уж важно, получишь ты его или нет. Может, будет немного жаль, но не настолько, чтобы по-настоящему страдать. Потому что вокруг ещё найдётся много всего, что тебе понравится. А вот когда человек тебе уже правда нравится, круг сужается. И если не получится, ты, скорее всего, будешь реветь. Но когда это уже любовь, всё как будто возвращается к самому началу. К тому месту, где ты понимаешь: неважно, получится у тебя быть с ним или нет. Достаточно просто, чтобы он был где-то рядом. Чтобы ты мог видеть его каждый день, чувствовать это, отдавать, даже если, возможно, ничего не получишь в ответ. Именно в тот момент кое-кто задумался, как далеко вообще тянется линия его чувств. — И этого уже достаточно. И где она закончится.

***

Поскольку многие друзья Марвиса учились где-то неподалёку, этот бар был одним из тех мест, куда он часто приходил проводить время. Некоторые после недели бесконечной учёбы расслабленно сидели на высоких стульях со стаканами в руках. Сам он пил довольно крепко. Ну конечно, прожить столько лет в Корее и не научиться пить? Это было бы даже стыдно. — У твоего друга тоже всё неслабо, да? Плаплынг мне сказала, что ты ходил бегать в Лумпини с каким-то парнем. — You're a real b itch, Marvis! / Ну ты и настоящая сука, Марвис! Тот, кого только что обозвали, рассмеялся. Ну подумаешь, сходил побегать, потом немного позавтракали, поговорили. С тех пор они больше и не виделись. Уже дня три-четыре прошло. Просто с Джейми было весело разговаривать, и для него он совсем не был раздражающим. — Седьмой стол на тебя очень уж пялится, Мар. — Правда? — Видишь, какой ты плохой? Обычно делаешь вид, что не замечаешь, сидишь красиво и пьёшь, чтобы к тебе сами подходили. — I just take it all easy :) / Я просто ко всему отношусь проще :) — Хватит уже, говори побольше по-тайски, пожалуйста. Красавец понимающе кивнул, а потом снова посмотрел на тот самый седьмой стол. Ну, в принципе, нормально. Хорошо одет, фигура хорошая, улыбается красиво. Неплохо. — Похоже, сегодня опять кто-то уйдёт пораньше. Плаплынг не пришла, вот ты и распоясался. — Ну конечно. Мамы рядом нет, никто не следит. — Только не дай ей это услышать. Ты её ещё мамой назвал. Марвис рассмеялся, чокнулся с другом бокалом, а спустя мгновение почувствовал, как две прохладные ладони легли ему на плечи. Он ведь ни разу не промахивается. Достаточно всего одной улыбки. Одной его улыбки. — Я бы хотел угостить тебя выпивкой. Ты не против? — Совсем нет. Всё как всегда. Все подходят одинаково. Получают что-то своё. Некоторые упрямятся, хотят большего, но ему нечего им дать. Друзья часто зовут его бессердечным. Ну, может, он и правда такой. Он ведь и не собирался становиться для кого-то чем-то серьёзным. Может, ему и нравится кто-то иногда. Но он никогда не позволит никому зайти так далеко. — Я Фор. — Мар. Мы легко чокнулись бокалами. Он покачивался в такт живому джазу, который в этом баре играл до безумия хорошо. И каждый раз, когда Марвис двигался, это напоминало взмах крыльев бабочки. Пусть совсем крошечный, но теория хаоса ведь говорит нам, что малейшая переменная, ставшая первым условием в системе связанных между собой событий, может в итоге повлиять на куда более крупные переменные в долгосрочном поведении всей системы. Иначе говоря… даже если это совсем немного, каждый взмах крыльев бабочки всё равно может вызвать бурю. — От тебя так приятно пахнет. — Правда? — Если подвинешься ещё ближе, я, может, смогу точно сказать, правда это или нет. Марвис не стал спрашивать разрешения. Вместо этого сам наклонился к другому, обвил рукой его шею и уткнулся носом в покатое плечо, вдыхая запах духов той марки, которой пользуются почти все мужчины подряд, и при этом улыбаясь. Для него всё было игрой. И ни один ход его фигур никогда не бывал ошибочным. — Ты чертовски горячий. А ведь это и правда было весело. Секс. — Ух ты, а я уж думал, вы прямо здесь начнёте, Марвис. — Да брось, не стану я. Белокожий парень сморщил нос и взял свой бокал, потому что мужчина, с которым он только что вовсю обжимался, получил звонок и очень вежливо сказал, что отойдёт максимум на десять минут и обязательно вернётся к нему. Я его не просил, между прочим. Просто он сам подошёл: p — Я в туалет. — Да, красавчик, сам справишься, да? — Я уже взрослый. — Я не поэтому. Просто боюсь, что моего друга утащат. На него весь бар пялится. — Дзинь~ Так сказала одна из его подруг, потому что Марвис всегда был центром чужого внимания. Он выделялся, даже ничего не делая. В нём было что-то, что хотелось разгадать. Он не требовал, чтобы его понимали, но странным образом всем хотелось попробовать к нему приблизиться. Как-то самое яблоко, из-за которого Адам и Ева были прокляты. Марвис не был проклятием. Но вот если войти в его жизнь и почувствовать к нему слишком много, больше, чем следовало, тогда уже да, это и было похоже на проклятие. — Смотри, красавчик сейчас пройдёт мимо нашего стола. — Чёрт, он такой красивый. Как можно быть парнем и при этом таким красивым? — Это уже безумие. Он слышал это постоянно. Ну конечно, он же не глухой. Поэтому он просто улыбнулся каждому, кто это сказал. Но дело ведь не в том, что он красивый, милый, привлекательный или какой-то ещё только потому, что так говорят другие. Он и без них прекрасно знал, кто он, на что способен и что чувствует. И этого было достаточно. — Привет, маленький проказник~ Если все люди это чёрно-белая одежда, то Джейми был бы тем комплектом, который он выбрал бы надеть. Не потому, что тот был собран из тысячи цветов сразу, а потому что в нём было удобно. Марвис протянул руку и взъерошил волосы парню, который сидел и разговаривал с менеджером бара по дороге в туалет. Ему тут же протянули бокал пива. Бокал самого Джейми. Он взял его, отпил и легко погладил Джейми по щеке. — Я видел, как ты всё флиртовал и флиртовал с тем качком. — Подсматривал? — Да кто бы на тебя не смотрел, ну правда. Ты же у нас такой красавчик. — Почему, когда я слышу слово «красавчик» из твоих уст, у меня каждый раз мурашки? — Почему это? И куда это ты собрался? Сядь сначала. — Сесть? — Да, Пи. Можешь хоть над моей головой стоять, я не против. — Окееей :) Джеттана чуть не потерял сознание, потому что, стоило ему сказать «садись», как этот парень взял и плюхнулся прямо ему на колени?! Я серьёзно, серьёзно-серьёзно T_T — Джеттана, ну и везучий же ты ублюдок! — Эй, не ёрзай, ты-ы-ы… — Мне неудобно сидеть. — Тут куча свободных стульев. Куча стульев. Ну пожалуйста. Джеттана почти сорвался на крик, но руки его всё равно уже крепко держали другого за талию. Не потому, что он не хотел его отпускать, а потому, что если тот продолжит так тереться об него всем телом, то он просто не сможет потом ходить по этому бару, не сгибаясь пополам. Это же позорище. Ну никак нельзя. Я сейчас точно расплачусь. — И почему ты так вкусно пахнешь? — Ты что, тайком меня нюхал? — Да нет же. Просто твоя шея как раз у моего носа. — Если нравится, так уткнись носом как следует. — Марвис! Мама сейчас тебя побьёт. Мама тебя отшлёпает. Мар не очень понял, что это значит, но рядом с этим мальчишкой он смеялся так легко всегда. Пусть они и не были знакомы так уж хорошо, всё равно они уже были знакомы… и ему почему-то хотелось узнавать его дальше. — Всё, больше не дразню. Я в туалет. А то он ждёт. — А-а, точно. У тебя же дела с мужиком. — Только не ревнуй. — Ну пожалуйста. Я же Джеттана. Джейми смотрел, как тот поднялся во весь рост. Его тонкая талия под свободной атласной рубашкой, к которой он только что прикасался, так и просилась, чтобы её сильно сжали и оставили следы пальцев… Ну кто вообще сможет справиться с таким язвительным чудом. У меня и сердца уже не осталось. Я сдаюсь. Да. На сегодня. — see you next time, jamie./увидимся в следующий раз, Джейми. — have fun, bae./повеселись, бейб. Мы обменялись лёгкими улыбками. И хотя он ничего не сказал вслух… он был уверен, что Марвис знает. — baby./малыш. Что не сегодня.

***

Это было как в той песне Кэти: «comparisons are easily done once you've had a taste of perfection.”/сравнивать слишком легко, когда ты уже однажды попробовал совершенство. Секс этой ночью не был плохим. Он был хорошим. Просто хорошим. А вот жизнь из-за этого становилась чуточку сложнее. Потому что, когда однажды попробуешь что-то идеально созревшее, как яблоко с ровно тем вкусом, без лишней терпкости и без приторной сладости, потом уже трудно вернуться к обычным яблокам, которые ел раньше. Всё точно так, как было в той песне. Марвис стоял под фонарём недалеко от четырёхзвёздочного отеля, из которого только что вышел. Оставил позади кого-то, кто лежал без сил после любовной игры, на холодной простыне, среди обрывков страсти, как это бывало и раньше. Сладкие сигареты и никотин были ещё одной вещью, которая всегда поднимала ему настроение. Он тихо выругался, потому что почувствовал боль в запястье. Некоторым нравится грубый секс. Ему тоже иногда нравится. Но вот это всё, когда тебе хватают запястья и вбиваются слишком жёстко… сегодня совсем не доставляло. — Эй. Услышав знакомый голос, он обернулся. Джейми стоял там, весь растрёпанный. Есть ведь совсем немного мужчин, которые выглядят хорошо даже просто в белой футболке и джинсах… Да. Этот мальчишка точно был одним из них. Один на миллион. — Чего стоишь тут один и пялишься? Я увидел, как ты уходил с тем мужиком-крабом, и подумал, что ты с ним и останешься. — Уже разошлись. А ты? — Я тоже только вышел. Ты в этом отеле? — Угу. — Вид у тебя какой-то недовольный. Ты вообще в порядке? Когда другой подошёл ближе, Марвис заметил, что в пакете у него три или четыре банки пива. Тогда он просто сел рядом на бордюр и кивком предложил сесть тоже. В итоге они открыли пиво, закурили и стали вдвоём смотреть на ночное небо, прямо как какие-нибудь безнадёжные романтики. — Что, не очень был этот твой краб? — Не особо. А у тебя, Джейми? — А мне вот очень понравилось. Грудь большая. — Вот теперь ты уже издеваешься. — Да нет, правда большая. Только стонала слишком громко, у меня аж в ушах звенело. — you're so funny, jamie. / ты такой смешной, Джейми. — Да ла-а-адно, я понял, что это смешно, но ты можешь хотя бы не целовать меня в щёку из-за этого? У Джеттаны было лицо человека, который вот-вот расплачется. Где это видано, просто взять и поцеловать его только потому, что он пошутил. Причём поцеловать сильно, ещё и носом вжаться так, будто целуешь большого пса. — Малыш Джейми. — Не надо быть милым, вообще не надо! Я хочу спокойно посидеть один! — Можно я кое-что скажу? — Да не надо спрашивать, говори что хочешь. Кто милый, тому всё можно. — Ну ты и правда… — Да что тако-о-ое? Что ты ко мне прицепился? — С тех пор как мы с тобой тогда переспали, мне кажется, что все остальные теперь никакие. Это был не первый раз, когда он слышал комплимент от человека, с которым спал. Но именно в этот раз у него почему-то бешено заколотилось сердце. Горькое пиво во рту вдруг стало на вкус каким-то другим. Он отвёл взгляд в сторону, избегая слишком уж притягательных глаз Марвиса, и неловко прокашлялся. Как какой-то слабак. — У меня тоже. Джейми признался в этом. Как же плохо. Плохо, когда однажды узнал, что такое сто, а потом прикасаешься к девяносто девяти, и уже не можешь быть доволен, как раньше. Теперь тебе нужно только сто. — what should we do now? / что нам теперь делать? Вообще-то ты даже сто один. Хотя максимум вроде бы только сто. — okay. let's make a deal. / ладно… давай договоримся. Тот, кто был крупнее, говорил спокойно, глядя на капли воды на банке пива. Он тяжело сглотнул. Не то чтобы он никогда раньше не делал ничего подобного, но с Марвисом всё это ощущалось опасно до безумия. — Если захочешь, можешь звать меня. — fuck buddy? / друзья для секса? — Не хочу, чтобы там было слово секс. У меня сердце слабое. — Мне и friend with benefits / друзья с привилегиями, не нравится. Слишком уж это звучит как give and take / ты мне я тебе. — Ну вот, опять сложно. Мы же просто пытаемся придумать название. Но booty call / звонок ради секса я тоже не хочу. i hate this word, i mean booty. / ненавижу это слово, особенно booty. Марвис рассмеялся, когда другой ещё и жестами показал, насколько ему это не нравится. — bed buddy? / приятель по постели? — that sounds good. / звучит неплохо. Мы улыбнулись… Как подростки из романтического фильма, которые даже не знают, куда идёт поезд, в который они только что сели. Мы даже не понимали, куда вообще едем, зачем и чем всё это в итоге закончится. — Как думаешь, это будет как в мыльной мелодраме? В конце ведь кто-то один обязательно влюбляется в другого. — Такое возможно. — Эй, тогда я сразу предупреждаю: Я не влюблюсь. — Я тоже не влюблюсь. — Да, не влюблюсь. Но сегодня. Сейчас. — Угу… не влюблюсь. Мы просто пойдём дальше вместе.