Even Better: История Джейми и Марвиса

— Сразу предупреждаю: Я никогда никому раньше голову не мыл. — easy peasy. / проще простого. — Не надо тут говорить, что это как два пальца. Я вообще-то деньги за это беру, между прочим. — Ну, заплачу тогда. — Конечно, Пи. Богач из Ённама, как-никак. — Какой же ты ехидный. — Так ты же сам сказал, что живёшь в Ённаме. Джеттана возмущённо завопил, сидя по-турецки на стуле, который притащил из гостиной, пока кое-кто снимал с себя всё лишнее, оставаясь только в шортах, и медленно устраивался в абсолютно сухой ванне с пачкой сигарет, зажигалкой и книгой. Марвис посмотрел на него в тот момент, когда Джейми включал душ. Яркие губы сжимали сладкую сигарету, а следом щёлкнула зажигалка, и заиграла музыка из bluetooth-колонки. Вот же… — what's wrong? / что не так? — nothing. / ничего. — are you sure? / ты уверен? — me. / это я. — … — if something was wrong, it's me. / если что-то и не так, то проблема во мне. После этого они больше ничего не говорили. Марвис сосредоточился на книге, а Джейми возился с шампунем, выдавливая его на ладонь и нанося на странного цвета мокрые волосы. Он усердно намыливал их, украдкой поглядывая, как кое-кто одновременно курит и читает… Ясно же, что он не специально старается выглядеть так художественно. Но именно так и получается. — Не воняет? — Я и сам курю. Не воняет. — Я вообще почти не видел, чтобы ты курил. — Не хотел делать это при тебе. Хотел выглядеть хорошим мальчиком. Тот, кто был старше, тихо рассмеялся и покосился на Джейми, который с таким старанием мыл ему голову, и массировал, и намыливал, и ещё что-то бурчал себе под нос. Да что ты. Какой же он плохой мальчик. Он вообще-то ужасно хороший. — Ты точно не врёшь, когда говоришь, что никогда никому раньше голову не мыл? — Да откуда мне вообще взять, чем тебе соврать? Я тут сам такой неуклюжий, жуть. Ты-то сухой, а вот я уже до трусов промок. Марвис снова засмеялся, аж глаза сощурились. Он позволил Джейми медленно смыть пену с его волос, а потом нанести кондиционер на эти выцветшие светлые пряди, чтобы они и дальше оставались серыми. — Сейчас ещё полотенце накручу, погоди. Я видел, как мама так делает. — Ну давай, попробуй. — Ну всё, пошли сплошные челленджи. Высокий парень осторожно промокнул мягкие волосы, а потом завернул полотенце точно так же, как в детстве делала мама. Острый взгляд скользнул по человеку в ванной, который теперь сидел, обняв колени, и смотрел на него своими круглыми глазами. Уже две сигареты ушли, закладка была вложена в книгу. Щёки слегка порозовели. В тёплом оранжевом свете Джейми вдруг заметил на его щеках и переносице россыпь бледных веснушек. Красивые губы были чуть приоткрыты, и от них тянуло сладким табачным запахом. Это были тонкие красивые пальцы Марвиса, которые коснулись черт лица Джейми одна за другой, а потом большой палец мягко прошёлся по его губам. — i shouldn't kiss you. / мне не стоит тебя целовать. — … — but i don't give a fuck anymore. / но мне уже плевать. И тогда Джеттана понял, что Марс на самом деле совсем близко. — kiss me on the mouth and set me free. / поцелуй меня в губы и освободи меня. Строка из песни, что играла в комнате, была прошептана прямо у его губ, когда Марвис отстранился после первого поцелуя. У Джейми в груди всё горело. Их губы ещё какое-то время лениво касались друг друга, прежде чем они разомкнулись, потому что той звезде хотелось сказать что-то ещё. — but please don't bite. / только, пожалуйста, не кусайся. Чем сильнее запрещали, тем больше хотелось нарушить запрет. Второй поцелуй начал уже он. Сумасшедший астронавт. Именно таким он себя чувствовал, когда сильно прикусил нижнюю губу Марвиса и скользнул языком в тёплый рот, который уже заранее приоткрылся ему навстречу. Вот же маленький засранец. Ты и правда невыносимо вредный, подумал Джеттана, задыхаясь от этого глубокого поцелуя. Они молча смотрели друг на друга с разной высоты. Губы Марвиса припухли и покраснели, и в эту секунду Джейми понял, насколько эгоистичным был в этом поцелуе… как и сказал Мар, им правда не стоило целоваться. — Пи. Тот, кого позвали, ничего не ответил. Он просто наклонился и обнял другого, позволяя Джейми, переполненному вопросами, раствориться в его объятиях. Это было похоже на то, как облака обнимают солнце, ненадолго скрывая его сияние. Когда-нибудь что-то всё равно откроется. Когда-нибудь.

***

— Я очень люблю Рождество. — Я тоже. — Ну что, устроим ёлку? Можно в моей комнате. — Ты серьёзно собираешься везти рождественскую ёлку аж в Накхонпатхом? — Да вообще без проблем. Если речь о чём-то масштабном, то тут на меня можно положиться. — Ладно, давай. Всё равно я сейчас свободен. — Ну конечно. Всё это время ты пахал как ненормальный, хотя дедлайн у тебя ещё чёрт знает когда, не так ли? Я проворчал это, кусая своё молочное мягкое мороженое. А этот тип снова сделал вид, будто не слышит, и потащил меня покупать ёлку, ещё до того как я сам успел её увидеть. В итоге мы взяли дерево высотой семь футов. Ну всё. Вот теперь это и правда вышло с размахом. — Эй-эй-эй, ты что, чужое мороженое ешь? — Шоколадное горчит. — А в тот раз ты ведь сам не захотел молочное. — Потому что тогда мне не хотелось молочного. — Какой же ты капризный. — А нельзя? — Ну вот, опять это пошло! Если у Кота в сапогах есть какой-то особый приём, чтобы обезоруживать жертву своими глазами, то я клянусь, у него с Марвисом точно один и тот же предок. В итоге мне пришлось поменяться с ним мороженым. Я ему и так говорил, что на нём уже моя слюна, и что я сам откусил уже дофига. Но этот мальчишка всё равно обязательно должен был получить именно его. — Вкусно очень? — Угу. — Так и хочется тебя искусать, блин. Я не только сказал это, но ещё и правда цапнул его за голову, начал кусать, жевать зубами прямо по волосам. Он повозмущался немного, а потом сдался, потому что никогда не мог тягаться со мной в силе. — Джейми. — Да? — Ты не мог бы побыть моей моделью? — … — Для дипломного проекта. — Я? — Я ещё раз ткнул пальцем в себя. — Ты хочешь, чтобы именно я? — Мы стали так часто видеться, что я уже машинально крою одежду только под тебя. — Ох, у меня аж сердце тает. — Сердце тает? — Ну, от лёгкого прикосновения рвётся, от лёгкого ветра улетает. — Звучит, как будто ты про бумагу. — Скорее уж про салфетку. Он рассмеялся, сощурив глаза, и, кажется, вроде бы понял, что значит «сердце тает». Хотя это ведь зависит от того, в каком смысле. А я, между прочим, никогда раньше ничего такого не делал. — То есть ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на фотосессию или как? — Нет. — Эй-й-й, я вообще уже ничего не понимаю, мама. — Просто полетели вместе в Корею. Билет я оплачу. — Ого, Пи Нат, ты серьёзно?! — Какой ещё Пи Нат? — Чёрт, да так нельзя, слышишь? Это уже слишком. — Тебе же будет трудно, да? Я понимаю, перелёт, всё такое… Но второго Джейми не существует. И что мне тогда делать? Последняя фраза прозвучала так, будто он уже не ко мне обращался, а сам с собой разговаривал. Но я, катя тележку с упакованной в коробку ёлкой и кучей украшений, гирляндами, звездой, подвесками, искусственным снегом, открытками и ещё бог знает чем, что Марвис хватал без остановки, всё равно это услышал. Если честно, я уже давно перестал спрашивать себя, что именно между нами происходит. Устал думать. — Да мне не трудно. Я могу поехать. Каникулы же. Да и даже если уже начнётся учёба, всё равно поеду. — Упрямый какой. — Эй, вообще-то это ты мне тут мечты продаёшь! Я взъерошил ему волосы так, что они совсем растрепались, но он даже не возразил. Я же говорил: он отлично умеет распоряжаться своим обаянием. Буквально только что в книжном магазине он подмигнул одному парню с милым лицом. Ну вот, и как он может не знать, что с растрёпанными волосами он выглядит просто до невозможности соблазнительно? — Это тебя не обременит? — Ничего страшного, Пи, я справлюсь. Пи, я Супермен. — Как я рад это слышать. Тогда, когда мы туда поедем, я буду очень хорошо о тебе заботиться. Он улыбнулся мне так искренне, что я замер, открывая водительскую дверь, после того как мы вместе сложили покупки на заднее сиденье. Он правда не умел водить. Да и если человек не живёт в Таиланде, ему это особо и не нужно, в той стране, где он живёт, общественный транспорт и так отличный. — Вообще-то все мои прошлые работы были совсем не повседневные. Ты понимаешь, о чём я? — Конечно понимаю. Ты только на себя посмотри. Я это чувствует, но такой образ, как у тебя, точно не вытянет. Да и другие, наверное, тоже не смогут одеться так, как ты. Как будто ты всё это уже продумал заранее… и носить это можешь только ты. — Тебе не кажется, что ты уже слишком меня хвалишь? — Да нет, я серьёзно. Когда я увидел тебя в первый раз, я сначала посмотрел именно на одежду. — Угу. Я тоже appreciate / ценю людей, которые хорошо одеваются. Такое чувство, будто человек знает себя… да? Я правильно сказал? — Правильно. — Но я не имею в виду, что сам хорошо одеваюсь. Хорошо это или плохо, уже зависит от того, с какой стороны посмотреть. Но я знаю, что именно так мне лучше всего. И этого уже достаточно. Я слегка улыбнулся и вывел машину на трассу в сторону Накхонпатхома. Иногда мне просто нравится слушать, как он болтает обо всём подряд. На полу-тайском, полу-английском, мягко и путано. В последнее время он, кстати, уже куда лучше говорит по-тайски, потому что я стараюсь не разговаривать с ним подолгу на английском. Хочу, чтобы он заговорил по-тайски свободно, без запинки. Он такой милый. Каким бы ни был, очень, очень милый. Эх.

***

— i want to take this thing on top. / я хочу поставить эту штуку наверх. — Сначала по-тайски скажи. — … — Быстрее, тогда Я тебе её даст. — Это что, принуждение? — Нет, ну что ты. Но если не скажешь, звёздочку не получишь. Марвис, скрестив руки на груди, смотрел на Джейми, который с довольным видом стоял недалеко от семифутовой ёлки. Мы вместе распушили ветки, расправили их как надо, обмотали дерево гирляндой, развесили украшения, и осталось только водрузить звезду на самый верх. Эту роль он, кстати, никогда никому не отдавал. — Я хочу повесить звезду. — Пока ещё недостаточно мило. — Пи Я, можно Марвис сам повесит звезду? Твою ж мать. Джеттана тут же сунул ему звезду, отводя взгляд. Он слышал, как Марвис довольно смеётся, радуясь, что снова вывел его из равновесия. Вот же предательские уши, чего они так горят-то… Но не успел он даже отойти и собраться с мыслями, как его снова потянули за край футболки. Похоже, у меня уже осталось только одна жизнь. И её ты у меня тоже, наверное, можешь отнять. — Я не достаю. — Мар, ну пожалуйста. — Хочу сесть на шею. — Может, лучше стул? Погоди, я сейчас принесу. — Не хочу. В детстве отец позволял мне садиться к нему на шею. — Тогда сегодня вечером будешь звать меня дэдди, договорились? —: ( — Судя по твоему лицу, это отказ? — Ладно, дэдди так дэдди. Бред какой-то. Хотя это ведь он сам предложил, сердце всё равно колотилось, стоило только представить, как Марвис повторяет «дэдди» снова и снова… в постели. Какой же я безнадёжный. — Только не упади. — Тогда держи меня за колени нормально. — Держу, держу, дорогой. Ну, давай. Так сказал Джейми и осторожно поднялся, удерживая его на себе. Мар худой до невозможности, лёгкий, я бы вообще мог таскать его куда угодно без проблем. Но вот эта его привычка носить дома крошечные шорты всё время выбивает меня из равновесия. А уж когда он вот так сидит у меня на шее… Я опять потом буду ходить скрюченным, что ли? — Всё, повесил. — Наконец-то. Я, между прочим, тоже человек. — Всё, красивая уже~~ Высокий парень выдохнул и посмотрел на ёлку, когда Марвис подошёл к выключателю и включил гирлянду. Да… и правда красиво. Он даже не успел открыть рот и сказать это вслух, как мягкое тёплое тело попятилось и врезалось ему в грудь, так что пришлось обхватить его за талию. Марвис просто отошёл назад, чтобы посмотреть на ёлку с расстояния и понять, красиво ли получилось в целом. А в итоге два человека, зависимых от прикосновений, снова стояли слишком близко. Джейми опустил подбородок ему на макушку, а Марвис тёрся щекой о его грудь, как ласковый котёнок. — Ты можешь сфотографировать? — Тащи камеру. Полароид, да? — Угу. Марвис подбежал и сел под ёлкой, широко улыбнулся, и тут же вспыхнула вспышка. Через пару минут у них уже было три или четыре полароидных фото. Джейми, который вообще-то не очень любит фотографироваться, тоже был насильно усажен на то же место и получил приказ улыбаться шире. И вот так у них внезапно появились парные фотографии. Хотя они даже не фотографировались вместе. — Эй, сядь нормально. У тебя тут всё слишком откровенно. — Ну я же не собираюсь никому эти фото показывать. — Тебе уже пора понять, что твоя естественная энергия, это «слишком сексуально». — А как я могу этого не знать? — Ах вы, люди, которые слишком хорошо умеют пользоваться своим обаянием! Джеттана проворчал это, подошёл к холодильнику за водой и бросил взгляд на часы неподалёку. Ничего себе. Уже так поздно, а он до сих пор даже не сводил чужого ребёнка нормально поесть. — Эй. Уже вечер. Пойдём поужинаем. Мы тут так заигрались, что совсем потеряли счёт времени. — Пойдём. А что тут вообще вкусного? Каждый раз, как я приезжаю, хожу только по барам. — Ну да, верю. Про тебя все старшие с моего факультета говорят. Мол, красавчик то, красавчик это… — Настолько? — Только не делай вид, что ты удивлён! Марвис, натягивая джинсы, рассмеялся в голос. Друзья постоянно ругали его за то, что он делает вид, будто не знает, насколько он горяч и как ловко играет чужими чувствами. Так что в ответ он обычно мог только неловко смеяться. Иногда ему и правда хотелось сказать… что с некоторыми людьми он вовсе не играет. — Я просто боюсь наткнуться на знакомых. — А что, это плохо? — Они начнут дразнить. Ну, ты же, наверное, уже понял, какой Ми… В общем. Друзья очень хотят, чтобы у Ми кто-то появился. — И что плохого в том, если они будут дразнить, будто я твой парень? Джейми захотелось прямо здесь откусить себе язык. А увидев, как Марвис нахмурился, он ещё сильнее захотел провалиться сквозь землю. Вот так всегда. Я вообще не люблю ничего объяснять, но с тобой каждый раз приходится. — Не то чтобы это плохо. Просто мы же всё равно не собираемся становиться парой. — Кто тебе такое сказал? — Марвис! — Да знаю я. Не влюблюсь. — Да-да. Я тоже не влюблюсь. Вот так мы и пошли вдвоём. Вкусное место было как раз в переулке рядом с его общежитием. Я специально выбрал этот район, потому что здесь живёт много моих друзей. Обычно, стоит мне пройти совсем немного, как кто-нибудь обязательно окликнет. Но Марвис будто мой вечный счастливый талисман, честное слово, сегодня не встретилось вообще ни одного знакомого. И ещё и вкусные блюда не успели закончиться. — Это вот это ты называл вкусным? — Да-да. Креветки с чесноком. Дуанг приводил сюда своего мужа. Он их, наверное, по сотне за раз съедает. — Как-то подозрительно много. — Ой-й-й. Да ты ж всему веришь, блин. — А это что за напиток?.. Я правда не могу прочитать. — Хризантемовый чай. — Хризантемовый? Типа как «важничать»? — Нет, нет, не путай всё сразу. Спокойно, малыш. И снова Джеттана сидел и подробно объяснял: это называется хризантемовый чай, он примерно такого вкуса, такого цвета, а вот это чай из матума, а вот это сок готу колы… — Возьму розовое молоко. _. — Ну вот, ты посмотри на себя. — Что? — Ты меня тут расспрашивал, расспрашивал, а в итоге всё равно заказываешь самое безопасное. — Просто я боялся, что будет невкусно. — Если невкусно, поменяешься со мной. В итоге Джейми заказал тот самый хризантемовый чай, который Марвис явно очень хотел попробовать, но не решался заказать, потому что боялся, что не понравится. Он всегда придерживался принципа, если заказал, надо доесть и допить всё до конца. Всё из-за того, что слишком впечатлился National Geographic во время выпусков про Эфиопию. Вот уж да. — Цвет какой-то страшный. — Жёлтый аж глаза режет. — Опять эти «глаза режет». — Ну да, вот это. Давай, пробуй. Марвис недоверчиво посмотрел на ярко-жёлтый напиток перед собой. Пах он не так уж сильно. Ладно. Жизнь одна. Умирать из-за хризантемового чая, это уже, наверное, перебор. И как только он сделал глоток… розовый молочный напиток тут же был пододвинут к Джеттане, а тот, подперев подбородок рукой, с интересом ждал его реакции. — Это о-очень вкусно. Очень сладко, но мне нравится. — Я так и знал. У тебя, блин, самый настоящий sweet tooth / ты жуткий сладкоежка. — Прямо так заметно? — Конечно. Я же видел, как ты во время работы жрал шоколад коробками. И сигареты у тебя тоже приторно сладкие. А тело при этом всё равно идеальное. Несправедливо вообще-то. — Это называется жаловаться, да? — Слишком уж ты много знаешь. — Я молодец? — Самый умный, самый лучший. Ты вообще всегда был крутым. — Откуда ты берёшь все эти смешные фразочки? — Потом познакомлю. Сначала ешь. — Ну блииин. — Не надо мне тут «ну блииин». Сначала ешь. И я ещё раз убедился: Марвис правда как ребёнок. Есть не любит. Если это не спагетти, почти не притронется, а если дома нет макарон, он вообще себе ничего не готовит. В еде разборчивый, сладкое обожает и жуёт так медленно, что хочется ущипнуть. — Мар, не держи рис во рту. — Я не держу. — Вот именно это и называется держать еду во рту. Как маленький, честное слово. — … — Жуй. Джейми уже начал его отчитывать. — Жуй, давай быстрее… вот так, молодец, очень хорошо. Марвис посмотрел на человека, который был младше него на три года, но заботился о нём так умело, что невольно возникал вопрос, он точно единственный ребёнок в семье? И ведь сам же ещё подыгрывает. Когда другой начинает жевать, он тоже жуёт. Когда ему говорят жевать быстрее, он слушается… А вообще эти креветки с чесноком, оказывается, очень даже вкусные. До этого он пробовал только пад-тай, сом-там и зелёное карри. И всё. Серьёзно, только это. — Вкусно же, да? Ну вот и ешь сотню штук, соревнуйся с Цинем. — У меня живот лопнет. — Какой же ты милый. Даже слово «живот лопнет» знаешь. — Ты всё время меня хвалишь. — Ну так ты и правда милый. Я же говорил, я человек, у которого рот говорит ровно то, что на сердце. Марвис ещё даже рот открыть не успел, как вдруг кто-то подошёл и мягко тронул его за плечо, заставив обернуться. Джейми тоже повернулся посмотреть. — Извините. — … — Вы встречаетесь? Просто… вы мне нравитесь. Можно ваш Line? У кое-кого чуть вилка с ложкой не выпали. Я-то думал, что сам умею говорить напрямую, но это уже вообще за гранью, подойти вот так, прямо посреди чужого ужина. — Нет, мы не встречаемся. Он и сам иногда задумывался, если бы у Марвиса был парень, то как бы у того кружилась голова от всей этой ревности, постоянного присмотра и охраны. Если честно, он не знал, был бы он сам таким же собственником, как Дуанг. Ну конечно не знал. У него же никогда никого не было. — Да. Мы не встречаемся. — ответил Джет. Но если вот так. Вот прямо сейчас. И это называется быть ревнивым, — Но Line он вам не даст. То, наверное, да. Он ревнивый.

***

— Это ещё почему? — Да что такое… Мне просто его лицо не нравится. Слишком уж он похож на бабника. — И что? Ничего страшного. — Нет, страшно. Я посмотрел на Джейми, который с кислым лицом шёл рядом и грыз длинную палочку желейной конфеты в сахаре, купленную в 7-Eleven, с таким выражением, будто сейчас перегрызёт её пополам от злости. — Этот не проходит. — А кто тогда вообще пройдёт? — Никто. — Ревнуешь? — … — Ой, что это ты вдруг замолчал? Я начал его поддразнивать, а он, как всегда, тут же ушёл чуть в сторону. Когда ему неловко или когда он начинает нервничать, он всегда делает именно так, смотрит в пол, уши краснеют, сам молчит. Я еле сдержал улыбку, глядя на широкую спину человека, который всё равно то и дело оборачивался посмотреть, иду ли я следом, не потерялся ли. Он как большой щенок. Иногда как надменный кот. — Джейми. А ведь всё время повторяешь, что не любишь. — Что? — Да ничего. — Не надо мне это своё «ничего». Ми не ревновал. — Угу, понял. — Это просто называется помешать. Всё. — Хорошо, значит, помешал так помешал. Я с самым невинным лицом согласился, хотя вообще не понял, что такое «помешать». Довольно уже его дразнить. Не хочется, чтобы он продолжал так дуться. Мы быстро поднялись на лифте на седьмой этаж. Он рассказывал, что пока смог забронировать это общежитие, чуть без гроша не остался, потому что пришлось здорово потратиться ради седьмого этажа. Джейми сказал, что любит смотреть на закат. Для него это как перезагрузка в конце каждого дня. Как знак, что голова сейчас очистится. Всё хорошее и плохое можно пока оставить позади. Завтра начнётся заново. — Пиво будешь? — Одну банку можно. — Ми пойдёт курить. Тебе тоже дать? — У меня сигареты закончились. У тебя ментоловые? — Ментоловые. Тоже импортные. Подойдут? — Я не настолько капризный. И тогда я снял джинсы и переоделся в те самые шорты, которые он так ненавидит. Если я не забываю и не спешу, на улицу я их не надеваю. Да, многое сейчас уже стало свободнее. Но не настолько. Просто выйти в таком наружу всё же перебор. Хотя на самом деле это не так уж трудно… Я подошёл и встал рядом с ним. Он откинул длинную чёлку назад. Я смотрел, как он курит, как выпускает в воздух мутный дым, как ветер шевелит тонкое серебряное кольцо-серьгу у него в ухе, и в какой-то момент он сам повернулся ко мне. — Знаешь, какая песня сейчас у меня в голове? — Скажи. — spending the years together, growing older every day. / проводить годы вместе, становясь старше с каждым днём. Я посмотрел на него. Он смотрел на мои пальцы, которыми я отбивал ритм по перилам балкона. Сильный ветер тронул мои волосы, те самые, про которые он когда-то сказал «странные, но хорошие». И именно он отодвинул прядь, закрывавшую мне глаза. — i feel at home when i'm around you and i'll gladly say again. i hope the encore lasts forever. / рядом с тобой я чувствую себя как дома, и с радостью повторю снова… надеюсь, этот выход на бис будет длиться вечно. Я однажды читал, что кто-то пытался возразить Эйнштейну, будто он был неправ, когда сказал: «нельзя винить гравитацию в том, что ты влюбился». Но на самом деле винить можно всё, что угодно, когда падаешь. Винить землю. Винить небо. Винить это глупое сердце. Винить это предательское чувство. Но есть одна вещь, которую мы никогда не станем винить. — and it's you that knows my darkness. and you know my bedroom needs. / и именно ты знаешь мою тьму. И ты знаешь, чего хочет моя спальня. Это он. Тот самый. Со светло-каштановыми волосами. С проколотыми ушами. С татуировкой на внутренней стороне левого запястья, где почерком его дедушки написано настоящее имя «Джеттана». Мы долго смотрели друг на друга после того, как я договорил строчку из песни. Достаточно долго, чтобы расстояние между Землёй и Марсом стало равно нулю. Мы поцеловались. Поделили между собой воздух и вкус сигарет, который во рту другого почему-то становился совсем иным. Он сжал меня за талию так же, как я вплёл пальцы в его волосы. Электронная книга. Земля. Марс. Астронавт. Целая коробка сладкого шоколада. Я. Он. Мы.