Even Better: История Джейми и Марвиса

Никогда не понимал вайба этого Дуанга и Циня, которым надо постоянно ходить и снимать видосы, как корги спит, ходит, бегает, смешно шмыгает носом и дёргается под какие-то уличные гонщицкие треки, которые включает этот Дуанг… Но сегодня, когда я сам прячусь в углу и с зумом снимаю, как Марвис в одиночку поёт песни из диснеевских мультов, кажется, я наконец понял. Вот такие они милые, эти щеночки и котята. — this will all make sense when i am older. someday i will see that this makes sense./Когда я стану старше, всё это обретёт смысл. Когда-нибудь я пойму, что в этом есть смысл. Этот горячий ботаник сидел один и что-то там вышивал. Надо сказать, его навык обращения с иголкой просто потрясающий. Моя мама точно полюбила бы его до безумия, потому что он так ловко вдевает нитку в иголку, что это уже уровень мастера. Я едва не заржал в голос. Боялся, что он заметит, как я его тайком снимаю, пока он так безумно вживается в песню из Холодного сердца. Ну прелесть же T_T — Джейми… — Что-что-что? Ми просто включил фронталку проверить волосы. — Иди сюда. Помоги лучше поработать, а то лишь бы дразниться. — Да не дразню я. Просто ты так громко пел, ещё и с таким чувством. Это так мило, что аж плакать хочется. — Ты вообще смотрел Холодное сердце 2? — Смотрел, смотрел. Два раза даже. — Было у тебя такое… как это называется… когда машины сталкиваются? Я заржал так, что скатился на пол, обхватив живот от боли. Господи, ну откуда в нём столько этой милой наивности. Я подполз и обнял его красивые ноги, а он так и не понял, что именно сказал не так. — Поезда сталкиваются, блин! — А-а. Я сидел, обняв обе его ноги, пока он устроился на стуле, положил подбородок ему на бедро и начал грызть его колено, как щенок, у которого чешутся зубы. Вообще, Марвис не меньше меня зависим от тактильности. Он никогда не жалуется, не отмахивается и ничего такого не делает, когда я его кусаю, грызу или хватаю за задницу. Он просто смотрит, делает растерянное лицо и позволяет мне продолжать. — Так вкусно пахнешь. Чем мажешься? — Лосьон для тела. Случайно схватил в Tops. А что? Нравится? Хочешь, я тебе в бутылочку отолью? — Не хочу. Почему у тебя кожа такая мягкая? — Сам не знаю. Ешь побольше сладкого. Я прижался щекой к его ноге. Он вообще не обращал на меня внимания, продолжая работать так, будто на нём никто не виснет. Я разглядывал лицо человека в очках, который шевелил губами и уже напевал следующую песню из мультфильма, на этот раз из Рапунцель. — Ты чего сегодня так по Диснею залип? Рассказывай. — Сам не знаю. Вдруг просто захотелось навсегда остаться ребёнком. — Да ты и так ребёнок дальше некуда. Тело у тебя вроде двадцатиоднолетнего, а всё твое обаяние чисто как у взрослого ребёнка. Реально по фарту досталось. Ты даже глазунью нормально пожарить не можешь, у тебя всё равно омлет выходит. С хлопьями тоже всё мимо, рассыпаешь постоянно. Маленький ты мой. — Что бормочешь, мелочь? — Ого, да ты опасный парень. — А ты чего тут вообще уселся? — Вид хороший. — Ты сегодня никуда не идёшь? Уже три ночи в моей комнате спишь. — Никуда я не пойду. Я останусь! — Да я тебя не выгоняю. Просто спросил. Марвис мягко погладил меня по голове, потом взял iPad и начал делать что-то своё, наверное, опять связанное с его эскизами. Кстати говоря, в последнее время я вообще не рисовал. Иногда брал коммишки, просто чтобы совсем не забрасывать рисование. Если честно, деньги мне особо не нужны, так что работу я беру скорее для вида. Но потом всё равно надолго отдаляюсь от рисования, потому что мне лень разговаривать с клиентами. Платят пятьсот, а хотят на все пятьсот тысяч. Умоляю. — Ми никуда не пойдёт. А ты? — Вечером пойду с друзьями в бар. Пойдёшь со мной? — Раз зовёшь, то можно. — Хорошо. Надень для меня вот эту рубашку, а? Купил её, а сам ни разу не носил. Я вздохнул. Будь я его родителем, давно бы уже выпорол, чтоб знал. Марвис из тех, кто сначала покупает, а потом уже думает, когда это вообще носить. Но да, у него принцип простой: вещь должна быть. Вот и всё. Я сидел на полу, вытянув ноги, пока он пошёл к шкафу за этой самой рубашкой. Он, ростом мне по плечо, подошёл обратно с огромной рубашкой, по крайней мере для него, и с очаровательной улыбкой. — Надень. — А она вообще мне подойдёт? — Подойдёт. У тебя плечи вон какие широкие. Вставай нормально. Я поднялся и развёл руки, специально намекая, что вообще-то жду, когда он подойдёт обниматься. Он вытянул шею, потом начал прикладывать рубашку к моим плечам и тихо забубнил, что вот о таком он и мечтает, о таких вот широких плечах. — Какая у тебя фигура красивая. — … — У тебя ключицы вообще-то твоя главная фишка, ты в курсе? Если бы он просто сказал, ещё ладно. Но он же ещё и рукой погладил. Ну всё. — Эй-эй. — Так и хочется тебя затискать, чтобы щёки развалились. Я перехватил обе его руки, загнал в угол и со всей силы вжался носом ему в щёку, как пылесосом. Да, я давно хотел так сделать. Ну хоть разочек, ну пожалуйста. — Фу, грязно. — Да что такоеее. Я всего лишь щёчку понюхал. — Как будто ты мне сопли на щёку намазал. — Ха-ха. Я ещё по два раза уткнулся носом в левую и правую щёку человека в той же старой белой растянутой футболке с растянутым воротом и в тех же коротеньких шортах, а потом от души смял его задницу, потому что не смог удержаться. — Эй, толстая попа. —: ( — Что такое, толстая попа? — Бесишь. — И что ты мне сделаешь? Ты же маленький, как школьник младших классов. — Я и так много ем. Просто ничего не растёт. — Сочувствую. — Удобрения есть, что ли? — Ага, вот оно что. Тебе так не терпится шутить про удобрения для роста прямо здесь, да? Я начал грызть его макушку, а он в это время пытался ударить меня в живот. Ну до чего же он вкусный. Серьёзно, Марвис такой мягкий и ещё так приятно пахнет. Мне ужасно нравится грызть его, как собака Дуанга грызёт мебель T_T — Мне больно-о-о! — Ням-ням-ням. — Джеттана! Я замер, когда он раздражённо назвал меня полным именем. У меня в груди так дёрнуло, что, клянусь, я чуть не умер от сердечного приступа. — Вечно тебе надо дразниться. Этот милый дурачок, который сам не понимает, какой он, пошёл дальше работать, виляя своей большой задницей. А я рухнул на диван, смотрел, как он всё ещё шевелит губами и ругает меня, и прижимал руку к сердцу. Какой же я слабый. Чуть тронь, и уже ломаюсь. Чуть дунь, и меня уже уносит T_T

***

Бар на крыше всегда приводил его в восторг. В Бангкоке не так уж часто бывает прохладная погода. Напитки отличные, девушек полно, ну всё, больше ничего и не надо… Джеттана вальяжно развалился на длинном диване, поднял бокал в сторону девушки за тем столиком, которая ему улыбнулась, и тут же опрокинул напиток в себя, когда она подняла свой в ответ и тоже отпила. — Великолепно просто. — Чего, сеструль? Я свободный человек, что хочу, то и делаю. — Ты вообще ничего не понимаешь. — Что-что-что? Скажи прямо. — Ты пришёл с Марвисом, а сам без остановки клеишь девчонок. — Ну лааадно. Чего ты так завелась-то? — Ты знаешь, что такое шип\корабль? Джеттана кивнул. Умоляю, мой словарный запас прокачивается каждый день. Тайский язык просто восхитителен. Я всего лишь человек, стремящийся к знаниям. Добавь ещё чуть-чуть интонации, и всё, с тех пор любой разговор со мной становится головной болью. — Ну вот вайб такой, будто этот чёртов капитан постоянно топит мой корабль. — Пи, спокойно. Капитану надо пить молоко. — У моего друга что, молока нет, что ли? — Да ты хороша! Ты всегда была хороша! — Ладно, неважно. С кем хочешь сегодня уезжай, но только не дай мне узнать, что ты опять тайком с кем-то переспал. Имей уже меру. — Иногда до конца всё равно не доходит. Потом домой возвращаешься в раздрае. И в такие моменты, если он сам не чувствует того же, я бы ничего не сделал. — Значит, в тебе ещё осталось что-то человеческое. — Да я вообще джентльмен. — Ага, такой заботливый. Ты даже присел и заново застегнул ремешок на туфле. — Так у тебя наряд слишком откровенный. Если бы ты сама наклонилась, во-первых, было бы видно грудь, во-вторых, было бы видно… ой! Нет, лучше промолчу. — Ах ты мелкий засранец. Плаплынг стукнула по голове этого мелкого бесячего паршивца. Но сегодня он был очень хорошо одет. Впрочем, он и обычно одевается хорошо, просто сегодня настолько хорошо, что она сразу поняла, без Марвиса тут точно не обошлось. Кстати, а где вообще сейчас Марвис? — Вон там, с каким-то красивым и богатым мужиком. Это сказал кто-то из их компании за столом, заметив, как она вертит головой по сторонам. Джеттана тоже посмотрел туда. До этого он краем глаза видел, как Марвис болтал с барменом, капризничал и выпрашивал какой-то коктейль, а потом в какой-то момент уже исчез. Видимо, пошёл прокачивать своё обаяние на сотом уровне. — Как думаешь, выгорит у него? — А когда у него не выгорало? — Это же Марвис, чувак. — Да кто бы его не захотел. Я бы и сам его хотел. — Твою мать! Джеттана рассмеялся, когда одна из девушек в компании заявила, что тоже хочет господина Марвиса. Да он вообще цепляет всех без разбора. Его сексуальная притягательность где-то на уровне Гималаев. Улыбнётся и сердце тает. Ногу на ногу закинет, и всё, уже невозможно. Ну бред какой-то. — Ты вообще видел Марвиса в режиме охмурения людей? — Видел. Но сам лично с ним так не сталкивался. — Выпендрёжник, блин, — скривилась Плаплынг. — Один раз давно видел. Там было прям жарко. Но тогда я не особо смотрел, потому что сам болтал со старшекурсником. А вот сегодня специально понаблюдаю. — Вообще это не Марвис кого-то кадрит. Это скорее его кадрят. Острый взгляд был прикован к светлокожему парню в прозрачной рубашке Givenchy, в узких кожаных штанах, в стильных ботинках и с блёстками под левым глазом. День рождения его друга, какая-то безумная космическая тема. Сам он в тему особо не вписался, разве что тёмными цветами, потому что всё остальное Марвис подобрал ему сам. Начиная с рубашки и штанов, заканчивая тем, что лично намазал ему губы бальзамом оттенка нежно-розовый нюд. Если бы не сделал такую умоляющую мордашку, я бы ни за что не согласился. — Все мужики такие шустрые на руки, что ли? — Да нет, пи. — … — Ну сама подумай. Представь, что прямо перед тобой стоит Марс. Наверное, это и правда мило выглядело: Марвис сидел на высоком стуле, но всё равно был ниже того мужчины, который выглядел просто неприлично богатым, особенно из-за Rolex на запястье за несколько миллионов. Марвис запрокинул голову, разговаривал с ним, сладко улыбался, смотрел затуманенным взглядом и ещё попросил попробовать коктейль из его бокала. — И что, ты бы даже не попыталась хоть раз его потрогать? Серьёзно? И тут прямо в сердце Джеттаны что-то резко ударило. Вдруг до него дошло: да чёрт возьми, рубашку, которая сейчас на нём, гладил именно Марвис, сам побрызгал её духами, поправил воротник и застегнул пуговицы своими руками. Даже его губы будто уже больше ему не принадлежали с тех пор, как другой человек аккуратно намазал их бальзамом, потому что они потрескались, а он ещё и весь день не переставал их ковырять. И что с того? — О, началось. Марвис пошёл в ход. — Вот же маленький чертёнок. Если всё это в итоге приводит к тому, что ты просто сидишь и смотришь, как он стоит там с каким-то непонятно кем, и в глубине души думаешь, что этот тип вообще ни капли не достоин Марвиса, то какой тогда смысл во всей этой «особенности»? И вообще, чёрт побери… На кой чёрт нам нужна эта особенность? — Я на минутку, пи. Подойду вон к тому столику. — Старшый та ещё штучка, а младший тоже не промах. — Прошу, господин Джеттана, я за столом послежу. Джейми поднялся из-за стола с бокалом в руке и плюхнулся на стул рядом с той девушкой, с которой они флиртовали с самого входа в бар. Её друзья одобрительно загудели, а потом протянули ему стопку чистой водки. Похоже, сегодня будет весело. Наверное. — Джеттана. — Уже одно имя звучит хорошо. — Есть кое-что и получше имени. Он сладко улыбнулся собеседнице, хотя она и не подозревала, что эта улыбка мало чем отличается от яблока, покрытого ядом. Lo-fi/лоу-фай музыка и сине-фиолетовый свет словно специально ускоряли ход времени. Связи, завязавшиеся в подобных местах, всегда слишком короткие. Они возникают мгновенно и заканчиваются быстрее, чем успеешь моргнуть… Тёплая рука легла на дорогие брюки, которые вообще-то были не его. Он до сих пор не понимал, зачем человек покупает штаны не своего размера. И именно в этот момент боковым зрением он увидел, как Марвис дурашливо танцует с другим мужчиной. — Может, поедем дальше? Можно ко мне. Нет ничего милее, чем то, как ты без запинки рэпишь под песню, которую я даже не знаю, а потом танцуешь какие-то смешные движения, хотя сам ты при этом самый сексуальный человек в этом баре. — Я не очень люблю оставаться у кого-то дома. Тебе отель нормально? Я оплачу. — Конечно. Четыре звезды, ладно? — Вообще без проблем. Тишина. Она коснулась его руки, когда он уже в который раз обернулся в другую сторону. Что он вообще делает? Что с ним такое? Что вообще происходит? — Тогда поехали. Я так хочу узнать тебя получше. Если бы это был фильм, камера бы сейчас завертелась так, что у зрителя закружилась бы голова, а потом, когда всё вернулось бы на место, когда всё успокоилось… — Я погнал, ребят. — Ну ты и не так прост. Увидимся завтра. — have fun! /Повеселись! — Джеттана, позаботься о нашем друге, ла-а-адно~ И больше уже ничего не было как раньше. Странно. Он больше не слышал, что она говорит. Её голос стал совсем тихим. Настолько тихим, что для него это были почти ноль децибел… Или, может быть, потому что всё его внимание было приковано к красивым изломанным губам, в которые он всего несколько часов назад так жадно впился поцелуем, и теперь пытался понять, что именно они говорят собеседнику. Марвис шёл чуть впереди, под руку с высоким мужчиной. Если он правильно помнил, именно такие и были во вкусе Марвиса: чуть более взрослые, с вайбом делового человека и не из стеснительных. — Джеттана? — let's go somewhere else./Пойдём куда-нибудь в другое место. Это то что он сказал? Джейми поджал губы, пытаясь читать по губам Марвиса, который даже не подозревал, что Джейми шёл за ним следом вместе с какой-то девушкой. Всё тянулось бесконечно долго. Всё замедлилось, будто кто-то нажал на кнопку. Мы встретились взглядами в полумраке. И внутри него что-то произошло. Что-то тяжёлое, резкое, так сильно дёрнувшее, что он невольно прижал руку к левой стороне груди. Пожалуйста. Только не так. — С тобой всё в порядке? — what's wrong, mars? /Что случилось, Марс? И вдруг заиграла именно та песня… Та самая, с концерта, когда Марвис позвонил ему только потому, что точно знал, ему она нравится. И вдруг это снова было то самое чувство… То же самое, что тогда в машине, когда рядом сидела одна девушка, а он при этом говорил по телефону с кем-то, кто был в другом месте, и рядом с тем человеком тоже был кто-то ещё. То самое чувство: Что, чёрт возьми, мы вообще творим? Джейми никогда не думал, что его жизнь хоть как-то пересечётся со строчкой i hope that the fire we both made still burns a little in you./Надеюсь, что огонь, который мы с тобой разожгли, всё ещё хоть немного горит в тебе. Но это случилось именно сейчас. Именно в эту секунду. Потому что сейчас он вдруг надеялся… что в нашем сердце всё ещё осталась хоть крошечная искра. — hey? what the fuck is wrong with you?! /Эй? Да что с тобой, блядь, такое?! И что она всё ещё пылает. — Джейми… — shut up, marvis./Заткнись, Марвис. Только не гасни пока. Дай мне ещё немного времени. Ещё совсем чуть-чуть. — Ай! Марвиса резко швырнули в угол парковки. Было немного больно, но плевать… Потому что сейчас был вопрос поважнее: перед ним стоял высокий мужчина, нервно зачесывал волосы назад и выглядел напряжённым так, как никогда раньше. — Не спрашивай. — Ладно. Тот, кто был младше, стоял, скрестив руки на груди, и отворачивался в сторону. Он и сам не знал. Что это вообще за чувство такое. — but can i say something? /Но можно я кое-что скажу? — go on./Говори. — i don't want to be the second best./Я не хочу быть вторым. — but we have a deal, right? a fucking bed buddy? /Но у нас же была договорённость, да? Чёртов приятель для постели? Он и сам не понимал почему, но оттого, что приходилось смотреть в сторону и сдерживать слёзы, становилось невыносимо тесно в груди. Он ведь не из тех, кто чуть что плачет. Только если совсем прижмёт. И, чёрт возьми, Джейми ведь ни разу в жизни не говорил с ним грубо… А сейчас вдруг сказал shut up/заткнись. Вот так вот. — Так не должно быть, Джейми. — Но ты ведь не второй. — Но ты выбрал её. А раз выбрал, разве не должен хорошо к ней относиться, Джейми? — Я никого не выбирал. — Почему всё стало вот так? У Джейми сбилось дыхание. Он и сам никогда не слышал у Марвиса такого голоса. — Ми можно извиниться? — … — Мии и сам не понимает. Но мне совсем не нравится, что всё так. В итоге он всё-таки стал именно таким человеком, каких сам терпеть не мог. Тем, кто говорит «прости», хотя в глубине души уже знает, что это ничего не исправит. Джейми тяжело выдохнул. У него так дрожали руки, что он чувствовал себя до смешного жалким… В глазах всё плыло. Непонятно, откуда вдруг взялась эта слезливость, но внутри было так тесно, так тяжело, и ему совсем не нравилось, что между ними теперь вот так. — Мне не нравится, когда от тебя пахнет чужими духами. Совсем не нравится. Можно ведь как-то не доводить до такого, да? — И когда Ми носит рубашку, которую выбрал ты, а снимает её потом кто-то другой. Тот, кто был выше, подался вперёд и уткнулся лбом в узкое плечо, втайне молясь, чтобы получить в ответ хоть какое-нибудь прикосновение. Хоть что-нибудь, чтобы понять: ты не настолько на него злишься… — Ми это совсем не нравится. И тёплые капли, просочившиеся сквозь тонкую ткань футболки Марвиса, дали понять, что плачет он тут не один. Тёплая ладонь легла на его натуральные каштановые волосы. В конце концов самым сложным оказалось вовсе не влюбиться, как он когда-то думал… Разве это так трудно? Младший подумал об этом, прежде чем обнять его в ответ и притянуть к себе. И надеяться, что в конце концов всё будет хорошо. Что с ними обоими всё будет хорошо.

***

— Ты как? — Никак. — Прямо помираешь? Ну вот совсем, да? — Именно так. — Охренеть. Тебе какой гроб выбрать? — Выбери сам. У меня нет ни сил, ни желания думать. Дуанг чуть ли не закинул ногу на лоб. Он вообще не понимал, что творится с его другом, но тот выглядел как человек с любовной ломкой. Цинь уже начал подозревать, что Джеттана вот-вот сведёт счёты с жизнью, потому что с самой их встречи он ни разу не начал бесить его и не лез под кожу, а это было очень, очень странно. Ладно. Сейчас он найдёт тест на депрессию. Моего друга надо спасать. — Позови мне Циня. — Да что ты всё к моему парню лезешь, Джеттана?! — Мне нужна приватность. — Не дам вам разговаривать. Ещё начнёшь чужую жену обнимать. — privacy or security? /Приватность или безопасность? — Ой, ладно, позову я его. Вот же дебильный вопрос. Дуанг раздражённо отвернулся от этого сумасшедшего, который ввалился к нему домой и первым делом разложил лежак для загара посреди двора перед домом, а потом улёгся на нём. Господи, ну пожалуйста. — Ты как, молодёжь? — Как будто живьём умираю. — Можешь рассказать. Дуангу я не скажу. — Да хоть скажи. От него толку никакого, тупой как буйвол. Джеттана покосился на Циня в домашней одежде. Тот сидел рядом с ним на лежаке, обхватив колени. Из дома доносился лай Флаффи, пушистик, как всегда, прилип к папочке Циню намертво. Блин, хочу родиться собакой. По крайней мере Цинь их любит. — Как думаешь, Цинь… сложно врать самому себе? — Сложнее всего. — Почему сердце никак не хочет это принять? — Думаю, дело не в сердце. Скорее в самом Джейми. Цинь и сам не знал, о чём именно говорит Джеттана. Говорят ведь, что те, кто всегда весёлый, порой куда сложнее, чем такие, как он, тихие и спокойные. Логику Джейми понять непросто, но кое-что он всё-таки понимал. — Нельзя ожидать, что рядом с кем-то человек будет только счастлив. — … — С кем бы ты ни пересёкся, всё равно в какой-то момент причинишь ему боль, если ваши истории наложатся друг на друга. Я тоже делал Дуангу больно. И Дуанг тоже делал больно мне. Но этой боли так мало по сравнению со всем, что между нами было. По сравнению со всеми историями и счастьем, которые у нас есть. — Ми отстойный. — Да нет. Мы просто хороши по-своему. Может, не для всех. Можно иногда проиграть. Можно иногда получить по заслугам. Но если тебе хочется что-то сделать, делай. Цинь слабо улыбнулся своему близкому другу. Всегда легко говорить, когда это не твоя история. Так уж устроен мир. Это факт. Но что он мог сделать? Он и не считал, что всё это так просто. Если уж он и мог чем-то помочь, то, наверное, только тем, чтобы сказать, как сам это видит. — Я не хочу быть плохой любовью. — Попробуй сначала. Хорошая любовь, плохая любовь или, может быть, это вообще никогда не было любовью, мы этого не узнаем, если не начнём. Если уже появился кто-то, кто заставляет тебя чувствовать так сильно… — … — Если вы уже подошли так близко к сердцу друг друга… даже если в итоге оно не будет стоить всех усилий, наверное, это всё равно не страшно. Цинь посмотрел на небо. Оно всё ещё было голубым. Завтра всё ещё существовало. Земля всё ещё продолжала крутиться. — Не сравнивай чужие истории со своей. История Джеттаны не обязана быть такой же, как у Дуанга и Циня. Джеттана, это Джеттана. Отстой. — Это ты про себя, что ли? — А разве нет? Даже если это назовут какой-то дерьмовой любовью, мне всё равно. — Но Ми ведь уже сказал, что не любит. — Ответ меняется каждый день. Мы встретились взглядами. И от этого внутри стало тепло, от того, что, каким бы он ни был, что бы ни случилось, он всё равно не смотрит на меня как на безнадёжного. — Я и сам не думал, что сегодня смогу любить кого-то сильнее, чем вчера. Но вот уже люблю. И что мне теперь с этим делать? — То есть ты решил добиваться до конца? — Я не хочу, чтобы у Джейми был парень. И не хочу, чтобы у него была любовь. Он увидел искренность в глазах Циня. Её было достаточно, чтобы поверить: наверное, он правда сможет. Но всё равно ему нужно было ещё немного времени. Чтобы копнуть глубже. Понять себя лучше, чем раньше. — Но я хочу, чтобы ты попробовал сам это определить. Может, это даже не обязательно называть любовью. Понять себя ещё лучше. — Вот это, значит, и называется «большие каникулы, а сердце в смятении», да? Ха-ха. — Не смейся. Я больше не смешной. — А он, кстати, тоже хорош. Сделал так, что смешной человек перестал быть смешным. — Вот видишь, я ведь люблю подколоть. Сейчас позову этого Дуанга, пусть с тобой разбирается. — Ну давай. Я когда-то боялся, что ли? — Ду-а-а-анг! Джеттана заорал так, что Флаффи снова залаял. Спустя мгновение вызванный уже выбежал к ним с перекошенным лицом. В руке у него всё ещё был апельсин, видимо, он как раз выжимал сок своему парню. Ну да, любовь у них там большая. — Цинь только что сказал, что я вкусно пахну. — Цинь, ты что, был к нему так близко?! — Я ничего не говорил. — Говорил, вообще-то. Я прям лицом в его сиськи уткнулся. — Сука. — Цинь, Дуанг тебя обозвал. — Я тебя обозвал, вообще-то! — Вы уже закончили, а-а?! — Ты только не начинай своё «вы уже закончили», и вообще ничего не перематывай. Цинь сидел и слушал, как Джеттана с Дуангом снова переругиваются, пока у Флаффи уши уже печально опустились. Он тихо усмехнулся про себя и подумал, что, наверное, всё будет нормально… Со временем всё наладится.