Even Better: История Джейми и Марвиса

Я только сейчас узнал, что университет Марвиса, номер один по моде. Да что там, его можно чуть ли не лучшим во всей Азии назвать. И главное, он во время работы просто невероятно профессионален. Будто вообще становится другим человеком. «Мой класс просто огонь», вот как я бы описал его друзей, потому что все они одеты так, будто прямо сейчас собираются на Seoul Fashion Week. Мне кажется, на такие факультеты сама атмосфера притягивает людей с ярко выраженным собственным стилем. Вот у меня на дизайне тоже в основном такие и были, те, кто может сидеть и рисовать целыми днями, одевается примерно одинаково и залипает примерно на одно и то же. У Циня, который учится на музыке, всё совсем иначе. А джазовики так вообще словно в другом мире живут. Мечтательные до невозможности, умножить на сто. А Марвис… Даже когда на улице температура однозначная, он всё равно умудряется одеваться откровенно. — Есть хочешь? Извини, я тут с друзьями заболтался. — Не переживай. Я уже друзей завёл. Эти модели, кстати, неплохо говорят по-английски. — Вот и хорошо. Значит, тебе не скучно. — Мне не скучно. Я смотрел, как ты туда-сюда ходишь. Как поросёнок. Попа толстая. Ну да, даже не угадывайте, он стукнул меня по голове. Причём сильно, потому что в последнее время он и правда начал всерьёз переживать, действительно ли у него большая задница. А это правда, между прочим. — Да я шучу. У тебя здесь самая маленькая попа в комнате. И мне она очень нравится. Прямо в руку ложится: p — Хватит болтать, снимай рубашку. — Да-а-а, конечно. То, что мерки снимают прямо на открытом пространстве, оказалось обычным делом. Ну а что, мужчина же, всё прилично, нижняя часть на месте. Но, чёрт возьми, Марвис с сантиметровой лентой в руках и в очках, это вообще не та картина, рядом с которой я могу думать о чём-то приличном хоть секунду. Вот оно, значит, как бывает у влюблённых идиотов. В меня вселился дух Дуанга! — Лицо у тебя странное. — Твои друзья на меня пялятся. Я так сказал, и он тут же резко обернулся посмотреть на своих друзей. Он что-то им сказал. Они точно его поддразнивали, я сразу понял. Потому что он начал спорить. А с таким тоном он обычно уже вот-вот проиграет спор. Щёки красные, весь маленький, смущённый… Ну и с кем ты собрался тягаться? — Иди сюда. — Это ещё что? Других моделей ты прямо там и меряешь. Я же видел, как ты без остановки трогаешь полураздетых мужиков. — Это работа вообще-то. Иди сюда, быстро снимем мерки. — Талия двадцать шесть, грудь тридцать пять, господин. — Хватит дурачиться. Стой смирно. Я развёл руки, как он велел. Он загнал меня в угол так, что я уже начал подозревать: о чём это там только что так оживлённо трещали эти корейские парни и девушки? Вот бы мне понимать, о чём они говорят. Тогда бы я посмотрел. — А что твои друзья сейчас сказали, а? — Да так… ничего особенного. Марвис, который что-то быстро записывал карандашом в маленький блокнот, посмотрел на меня поверх очков. И я сразу понял, уходит от ответа. — Твои друзья сказали, что у меня классная фигура, да? — Самовлюблённый. — А что, не так? У меня что, ключицы уже некрасивые, господин? — … — У-у-у, кто-то у нас упрямится и не хочет говорить. Ревнуешь меня, да? Загнал в угол и пытаешься зажать. Он сильно стукнул меня по плечу, будто хотел сказать, чтобы я выпрямился. Эта зараза снова ушла от ответа, только с раздражением зашагала туда-сюда, сверкая своей большой задницей. Я сам себе покачал головой и усмехнулся, пока он наконец не рявкнул: — Друзья сказали, что у модели отличная фигура. И что его ещё и из Таиланда импортировали. — Ну а что, я и правда до неприличия хорош. — Хватит. Марвис накрыл моё лицо ладонью, а я чмокнул его в руку. Он недовольно забубнил, потом сказал, чтобы я ещё минут тридцать посидел, поиграл в телефон, а потом мы вместе пойдём есть и гулять. Я усиленно закивал. Вообще-то в вопросах терпения с мужчинами можете смело вручать приз мне. Я охрененно умею ждать. Пока я ждал Марвиса, ко мне кто-то подходил поболтать, я сам с кем-то разговаривал. Что-то понимал, что-то нет, но в целом было весело. Я время от времени поглядывал на него. Похоже, он обсуждал работу с друзьями, и делал это с такой серьёзностью, что я невольно улыбался сам себе. Если говорить о работе Марвиса, он всегда прячет в одежде свою маленькую внутреннюю бунтарскую сторону. Например, берёт цвета, которые обычно считаются противоположными, и всё равно заставляет их сочетаться. Разные фишки в одежде, мелкие детали, всё у него выверено идеально. Его модели все очень разные, и по цвету кожи, и по телосложению. Он и правда делает одежду для самых разных людей. Хотя больше всех тут, между прочим, хожу именно я. И я ничего не могу поделать с тем, что мне неловко. Особенно когда мы вот так случайно встречаемся глазами, я тут же начинаю вести себя как идиот, который впервые в жизни по-настоящему понял, что ему кто-то нравится. Я ещё ничего не успел сделать, как телефон в кармане брюк завибрировал. Я достал его, посмотрел и тихо рассмеялся. Главный любовник Накхонпатхома. — Чего ты ко мне привязался, буйвол? Я же сказал, что думаю о нём только как о друге. — Адское отродье. Мы с Дуангом как будто созданы друг для друга. Можем орать друг на друга как ненормальные. Но надо признать: он такой хороший мужик, что хочется ему ноги целовать. И такой же раздражающий, как и я. Вчера он уже звонил мне и допрашивал, будто полицейский преступника поймал, а сегодня опять названивает без остановки. Без остановки! — Ну и что там? Даю тебе пять минут. — Ты когда возвращаешься, ублюдок? — Не вернусь. Женюсь и останусь тут с женой. — Так у тебя, получается, уже будет жена? Мне тогда можно идти выполнять обет? — Ого. Ты что, реально уже обеты даёшь? Если считать гражданских жён, у меня их была уже тысяча. — Развратник! — Я тебе сейчас по морде дам! Я заорал и сам же засмеялся. Честно, никого не так весело материть, как Дуанга. Это правда. Он из тех людей, которые в споре со мной всегда проигрывают. Если Цинь его не тормозит, он даже не успевает придумать достойный ответ. Ты слабак, Дуанг! — Прошу тебя, скажи уже, что ты там делаешь в Корее. Я всю ночь не спал. Не вру. Хочешь у Циня спроси. — Ты настолько хочешь залезть ко мне в душу, друг Дуанг? — я изобразил удивление. — Да ты сам! Вечно строишь из себя загадку. Я даже твоего прозвища не знаю. — А, ну извини. Меня Джейми зовут. — Врёшь, врёшь, врёшь! — Да правда меня Джейми зовут! Я уже хохотал так, что живот заболел. Вот такой я человек, Дуанг. Когда говорю правду, мне всё равно не верят. И что мне с этим делать? Тяжело. — Не верю! — Ну и не верь тогда! И вообще, я сюда приехал на показ для… ну, как это сказать… — Секс-партнёр? — Ты совсем офигел. Мы не только этим занимаемся. Я и сам не знаю, как это назвать. Мне он нравится. Я ему тоже нравлюсь. Собеседник? Тот, с кем мы общаемся?.. Даже от одной попытки назвать это у меня сердце дрожит. Я даже лучшему другу не могу это сказать. Мне до ужаса страшно, чёрт возьми. Только сейчас понял, почему так страшно объяснять другим, кто для тебя этот человек. Потому что ты и сам не знаешь, кем он называет тебя для других. — Короче, как я тебе и сказал вчера: мы не друзья, но и не пара. Он не выбирает меня. Но и никого другого тоже не выбирает. — Почему ты это говоришь как шутку, а в голосе всё равно есть грусть? — Ты настолько тонко это чувствуешь, Дуанг? Ты что, с собой дух Луангпу Мана носишь? — Не обязательно всё время шутить, буйвол. Ну не может же не быть больно, когда тебя не выбирают, а вместе с тем не выбирают вообще никого. — Ну да-а-а… но это не так уж плохо. — Да ты влюбился по уши. Ты ведь никогда ни под кого не прогибался. Ты вообще кому-нибудь когда-нибудь уступал? Нет. Ты когда-нибудь вот так всерьёз признавал, что кто-то тебе нравится? Нет. Ты когда-нибудь переставал быть бойцом? Тоже нет. — А тут встретил его, так поборись хоть немного. — Это пиздец как сложно. Наверное, это вообще первый раз, когда я вот так жалуюсь. Если честно, я вообще не могу его понять. — Он такой, блядь, милый, Дуанг. Я вообще не знаю, что мне делать. Как будто я машина без тормозов, лечу с горы, и к тому моменту, как я это осознаю, я уже мёртв. — Сравнение у тебя пиздец какое, но картинка сразу ясна. — Да. Я люблю его так, что вообще ни хрена не могу это контролировать. — А если бы мог контролировать, то это уже и не любовь была бы, нет? Я замолчал, слушая, что ещё скажет этот главный эксперт по любви. Ладно уж, разрешу себе ему поверить. Всё-таки именно он сумел добиться такого человека мечты, как Цинь. А это о чём-то говорит. — Вот именно потому, что это невозможно контролировать, ты и понимаешь, что всё по-настоящему. Любовь это не игра, идиот. Тут нельзя умереть и купить себе ещё одну жизнь. И нельзя просто начать уровень заново, если этот не прошёл. — Некоторые вещи бывают только один раз, Джеттана. Вот, например, если он улыбнулся тебе именно в ту секунду, а ты не сказал ему тогда, что он охренительно милый, а скажешь в какой-то другой момент, это уже будет не то. Иди до конца. Не бойся. Ты что, не помнишь, как ты подкалывал и подбадривал меня, когда я сам собирался подкатывать к Циню? А теперь ты сам вдруг струсил. — Да всё, что не касается нас самих, всегда кажется лёгким, Дуанг… Я вздохнул и посмотрел на Марвиса, который выкатывал стойку с одеждой, увешанную самыми разными комплектами. Он выглядел собранным, быстрым, сильным по-своему. И жил именно так, как мы когда-то обсуждали. Ему правда совершенно не обязательно иметь парня. Для его жизни это вовсе не ключевая вещь. Если честно, я и сейчас не чувствую, что статус, ярлык или обладание им как «своим парнем» мне так уж необходимы. Но в будущем… Когда чувства будут становиться всё сильнее и сильнее… я, наверное, уже не смогу себя сдержать. Особенно с моим языком, который слишком уж честно говорит то же, что и сердце, стоит только всем внутренним замкам слететь. — Он такой же, как и я. Тоже не считает, что любовь или отношения прямо уж так необходимы. — И что с того? Ты же сам смог измениться. Мы снова встретились глазами. На этот раз он улыбнулся мне, пока я всё ещё слушал в ухе голос лучшего друга, и я тоже ответил ему лёгкой улыбкой. — Если уж ты, человек, который вообще не верил в любовь, признал, что тебя в него втащило как машину без тормозов с горы, то почему ты думаешь, что он не может влюбиться в тебя точно так же, Джейми? И я улыбнулся уже куда шире, потому что он наконец-то назвал меня по имени.

***

— Есть хочешь? Место вкусное, но ждать долго. — Если окажется невкусно, я тогда лучше съем тебя, а не эту твою… джим… как её там. — Джимдак. — Ну вот её, толсто-попый. — Джейми, только ещё раз скажи «толстая попа»… Этот любитель дразнить высунул язык и скорчил рожу. В этой поездке в Корею я не только работал, но и жил почти как настоящий кореец: не ел в местах, которые советуют на форумах, не гулял по районам, которые все подряд обозревают. Когда у тебя есть личный гид, вот так и бывает. Он шпарил по-корейски так, что у меня каждый раз, когда он открывал рот и говорил на этом языке, чесались руки взять и расцеловать его в щёки. — Засунь руку сюда. — Мм? Марвис приоткрыл карман своего пальто, потому что я, как оказалось, мерзну куда сильнее, чем он думал. — Давай быстрее. Вообще я никогда не думал, что у меня такие маленькие ладони, пока наши пальцы не переплелись в кармане его пальто, все до одного. Ему нравились мои пальцы. Красивые костяшки, такие, на которые хочется надеть побольше колец… И он вдруг разозлился сам на себя, как так вышло, что этот мальчишка уже успел забраться ему в голову, хотя сидит рядом? — Пи… — Что? — Веришь? Мы знакомы совсем недолго, а я уже не могу представить свою обычную жизнь без тебя. — … — Даже если просто день тебя не увижу, мне кажется, мне бы хватило хотя бы минуту услышать твой голос. Слишком слащаво, да? Острый взгляд скользнул по человеку, который ответил не сразу, а только сделал вид, что смотрит куда-то в сторону, на снег, который ещё не до конца растаял на обочине. Но наши руки всё так же крепко были сцеплены в кармане пальто. Я улыбнулся так, что показались клычки. Думаю, Марвис и сам слегка удивился, что от таких приторных слов у него вдруг так сильно застучало сердце. — Твоё сердце слышно даже отсюда. — shut up, Jamie./Заткнись, Джейми. — go shut my fucking mouth with your mouth. i dare you, Marvis./Так заткни мне рот своим ртом. Давай, Марвис, рискни. — Даже бесит немного. — Ха-ха. — Раньше я бы просто развернулся и ушёл, если бы мне кто-то такое сказал. — А почему от меня ты не уходишь? — Наверное, потому что ты говоришь это всерьёз. На этот раз уже я не смог ничего сказать. Марвис подвинулся ближе ко мне, стараясь согреть меня, хотя на улице было так холодно, что он уже начал переживать, не заболею ли я. — Я чувствую, что ты искренен. Ты говоришь это просто потому, что хочешь сказать. Не потому что пытаешься заставить моё сердце биться быстрее. И не потому что ждёшь какого-то результата. Так ведь? — Угу. Я правда именно так и думаю. — Наверное, потому что я всегда был один, я и не привык особенно думать о далёком будущем. Я люблю проживать всё по дням, шаг за шагом… Но не расстраивайся. Некоторые фразы прозвучали как раз перед тем, как сотрудник ресторана позвал нас, подошла наша очередь. И от этих слов внутри стало теплее, чем когда мы зашли в помещение и нас накрыл жар от обогревателя. — Потому что сегодня в моей голове всё равно уже есть мысли о Джейми. От этого всё внутри стало тёплым. Я сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел на человека, который говорил, что не умеет в отношения и слишком нетерпелив, но всё равно умудрялся раскачивать мне сердце так, как никто и никогда раньше. В нашей истории спокойным человеком, кажется, был именно Марвис. Марвис, который, прищурив глаза, заказывал еду у официанта. Марвис, который взял мою руку и вытер её горячим полотенцем, оставленным рестораном. — Ты чего завис? У меня что, что-то на лице? — Скажи честно, скольким людям ты уже разбил сердце? — Я никому сердца не разбивал. Я просто говорил прямо. — Прямо, это как? — Что я не чувствую отклика на любовь и не хочу строить отношения. — Ну ты хотя бы объяснял им это нормально? А то звучит жутковато. — Если человек готов так быстро всё решить за нас обоих, пусть идёт. Я не держу. Вот именно за это он мне и нравился. За то, что умеет быть сам по себе. — Мне кажется, ты просто называешь это не словом «любовь», а чем-то другим. — how? /Как? — Вот, например, когда ты стоишь и мажешь мне губы бальзамом, ты ещё кому-нибудь так делал? Марвис покачал головой. Мы снова встретились взглядами в тёплом оранжевом свете. И вдруг мне показалось, что мы всё ближе и ближе друг к другу, хотя на самом деле оба сидели там же, где и раньше. — Тогда можно просто назвать это чем-то особенным. — А ты для меня особенный? — Ещё какой. Со всеми добавками сразу. — Как сложно. — Самый особенный. Ты мне веришь? Указательный палец человека, который в своём пуховике был похож на кругленького пингвина, легко постучал по тыльной стороне моей ладони. Я сморщил нос, глядя на этого невыносимо милого человека, который опять попытался ускользнуть от прямого ответа. Иногда я слышал ответ Марвиса, даже когда он ничего не произносил вслух. — Опять началось. — Что именно? — Твоё сердце. Слышно даже отсюда :) Правда.

***

— Марс, не сиди в воде так долго. Уже почти час прошёл. Я прикрикнул на него: он уже почти час сидел в ванной с любимой книгой. Похоже, та самая бомбочка для ванны, на которую он ткнул пальцем в магазине, идеально удерживал его на месте, ну конечно, он же любит всё сверкающее и красивое. Я сам ещё не помылся, потому что всё это время воевал с острой лапшой и водорослями. Вздохнув, я подошёл и попробовал повернуть ручку двери ванной. Изнутри доносилась музыка. Готов поспорить, просто так он не выйдет. Он же затащил туда ещё и колонку. И сигареты тоже. Я задумался на секунду, потом стянул с себя футболку и бросил её на пол. Очень хотелось увидеть, как он начнёт на меня ругаться, когда выйдет и увидит, как я обращаюсь с одеждой. Мне нравится, когда он ворчит. У него тогда губы так смешно шевелятся. — hey! you can't do this. privacy, please: (/ Эй! Так нельзя. Личное пространство, пожалуйста: ( Я не смог сдержать смех, когда он увидел, как я голый вразвалочку захожу внутрь и лезу в ванну, из-за чего ему пришлось сердито подвинуться, всё время продолжая бурчать. Бурчал он на всех языках, какие только мог вспомнить. Марвис отбросил любимую книгу и уставился на меня, пока я с самым довольным видом развалился, опершись о край ванны. — Что такое, м? — Ты невозможный. — Да просто ты слишком долго мылся, вот я и пришёл за тобой. — Достаточно было просто позвать. Зачем было самому лезть сюда? — Ну так воду экономим. Давай уже домоемся вместе, и всё. Как будто впервые. — Да не в этом дело. — Так, Марвис, ещё немного, и ты станешь слишком хорошо говорить по-тайски. Красавчик только вздохнул, достал сигарету и прикурил, но успел затянуться всего раз, как я уже схватил его за шею и поцеловал. Он какое-то время вырывался. Но как только я всё-таки заставил его приоткрыть губы, сигарета выпала у него из пальцев и шлёпнулась на мокрый кафель. Я обхватил его за талию, чуть потянул, и он уже сидел у меня на коленях… Я улыбался прямо во время поцелуя. — what makes you so happy, jamie? /Что делает тебя таким счастливым, Джейми? — you./Ты. Я произнес это, почти не задумываясь. Он приоткрыл рот и поцеловал меня, это становилось все жарче и жарче, мы закипали, словно вода в чайнике, и я коснулся его мягких скул, введя палец в канал любви, отчего он застонал. Его сладкий голос. Марвис продолжал выкрикивать моё имя, будто знал, что это нечто, потерянное мною, и я полностью контролировал эту игру. Вскоре он показал мне, что раб всегда рядом, я стиснул челюсти, когда он сжал мое естество и сам направил член в теплый проход. У меня перехватило дыхание, потому что это был первый раз, когда мы не использовали презерватив, и, боже мой, это было так хорошо. — Черт, Марвис, ты такой узкий. Оказалось, что это я стонал, пока мы сталкивались друг с другом, то медленно, то быстро, и мой разум кружился в бешеном ритме. Я обхватил его за плечо, затем сжал его тонкую талию и вошел в него так сильно, что он вскрикнул на всю ванную. Мы жадно ловили губами поцелуй, полный тоски, хотя были максимально близки. И мне хотелось заполнить его еще больше. — Хороший мальчик, держись. — Нет, не хочу. Он покачал головой, не желая менять позу, но потакающего своим желаниям ребенка нужно было наказать, и я толкнул его. Он капризно подчинился, обвив ногами мои бедра и крепко обхватив мою шею. Всегда происходит нечто подобное, хотя я нахожусь в этой комнате уже три дня. Я целовал его, входил в него и застревал в этом тесном пространстве, где не мог вздохнуть ни на секунду. Марвис стонал в мою ладонь, которой я придерживал его левую щеку. У него была привычка кусать или сосать мои пальцы, когда я слишком сильно над ним издевался. Это было либо мольбой остановиться, либо просьбой делать это еще жестче, я и сам не мог угадать его мысли. — Раздвинь ноги шире. — Ни за что. — Не упрямься. Давай же. Он то и дело стонал дрожащим голосом. Перевернув его, я осыпал поцелуями его спину. Он уткнулся лицом в подушку, настаивая на том, что не раздвинет ноги, как я приказал, и потерся телом о путь, который уже был пройден ранее. Я наклонился, коснулся кончиком своего носа его носа и поцеловал в щеку. Он прошептал мне на ухо: — Нет, нет, нет, нет, нет, я справлюсь. В конце концов Марвису пришлось раздвинуть ноги, так как он не мог совладать с эмоциями. Я любовался этим прекрасным видом. Его глаза увлажнились, голос стал приторно-сладким, он тяжело дышал, выжидая момент, чтобы попросить об этом. — Джейми… не так. — Не упрямься с Ми. — Пожалуйста. — Еще милее, Марвис? Я так крепко зафиксировал бедра, чтобы он перестал двигаться навстречу мне, мои губы наполнились слезами желания, и я продолжал двигаться, истязая его. Как он может быть таким сексуальным? Я задаю себе этот вопрос каждый раз, когда он называет меня «оппа». С ним я чувствую себя великолепно, чувствую себя доминантом, а он хочет, чтобы я был добр к нему. На самом деле, это он контролирует всё. — Ну что, разве ты не можешь просто подразнить меня? Поглощай меня медленно до самого конца. Все, что принадлежит мне, но не принадлежит. Все… мое.

***

— Жирный, блин. — И что, мне теперь нельзя хотеть есть? — Чем ты вообще занимался, а, если в два часа ночи отправил меня покупать тебе еду? — У себя спроси. Я сердито буркнул это Джейми. Он сделал вид, что вообще ни при чём, поставил передо мной мой любимый рамён, разбил туда яйцо, потом достал и разложил гарниры. Вскоре передо мной поставили ещё и стакан сока. Я скрестил руки на груди и недовольно уставился на него. — Повторим, что ли? Кто там что говорил, какая сцена как выглядела… — Всё, хватит. — Ты у нас просто номер один. Королева соблазна. Вот и всё, что скажу. — Молчи вообще! Я ткнул в него палочками. На нём была пижама, то есть длинные спортивные штаны и кофта. Волосы он заколол моей заколкой, которую нашёл у меня в комнате, потому что ему мешала чёлка. И именно в этот момент, когда я уже подцепил лапшу и собирался отправить её в рот, я едва не подавился, потому что поднял глаза и увидел, как он с профессиональным видом вскрывает тканевую маску и лепит её себе на лицо. — Чего уставился, толстая попа? Никогда не видел мужчину, который ухаживает за собой? — Кхе-кхе! Я застучал себя по груди, а он расхохотался. — Я просто увидел, что упаковка красивая, и купил. Миленько же, да? — Миленько? Это же свинья нарисована. — Просто роскошь, Пи Нат. — У меня уже голова болит. В итоге я всё-таки не выдержал и засмеялся. Ну кто вообще сможет на него злиться? Я посмотрел на мальчика, сидящего напротив меня, прижав колени к груди, такого маленького и милого, с маской в виде свиньи на лице. Из-за того, что пропорции у него и так забавные, этот поросёнок передо мной выглядел ещё смешнее. Хотя нет, не «ещё смешнее». Очень смешно. _. — И когда ты перестанешь ржать? — Да потому что это смешно. — Завтра я тогда и тебя заставлю сделать маску. Я видел там с Шреком. Она тебе идеально подойдёт, толстяк. — Где я толстый? У меня даже живота нет. — Есть лапшу в два часа ночи. Сам делай выводы. — Ну я же потратил энергию. — Я вообще-то сам всё сделал. Ты только сверху на мне посидел в са… Ай! Я швырнул в него пачкой желе. Потому что нечего болтать лишнее. — Лучше будь настороже, толстая попа. Сегодня ночью я буду всю ночь тебя обнимать, понял? Вообще-то он тоже умеет смущаться, если что. — У тебя самый отвратительный характер. Я не переставал на него ворчать, но при этом сам же доел всё, что он мне купил в супермаркете внизу. Вообще я не из тех, кто держит у себя в комнате еду про запас. У меня обычно только вода. Ну а что, живу один. — Давай быстро чистить зубы и спать. У тебя завтра встреча с самого утра, забыл уже, а? — Угу. Поел, и сразу спать захотелось. — И после этого ты ещё споришь, что не толстый? Это же чисто повадки толстяка. — Не булль меня! Я возмущённо заорал. А он всю дорогу передразнивал меня этим «не булль меня», пока мы стояли рядом и чистили зубы в ванной. Я вообще не понял, зачем он снова чистит зубы, если уже чистил. — Боялся, что тебе будет одиноко. Мне кажется, это как раз он сам одинокий. К тому моменту, как мы добрались до спальни, было уже почти три ночи. Я заёрзал под одеялом, но тут лежащий рядом здоровенный ребёнок ткнул меня и жалобно пробормотал: — Мне холодно. — Я добавлю обогреватель, хорошо? — У нас два одеяла, зачем каждому своим укрываться? Давай укроемся одним. Будет двойное. Джейми сонно пробормотал это. Он и правда выглядел уставшим, потому что сегодня почти весь день был на ногах. Я подвинулся ближе, поправил одеяло, в итоге мы оба накрылись одним, а вторым он ещё сверху нас накрыл. Вообще я не такой уж мерзлявый. Но когда рядом тёплое тело, как у него, невозможно удержаться, я сам уткнулся лицом ему в тёплую грудь. — Спокойной ночи, толстая попа. — wish the bedbugs bite you all night, jamie./Желаю, чтобы клопы кусали тебя всю ночь, Джейми. Я стукнул его в грудь, а он только крепче обнял меня, пока мы не устроились совсем удобно. — i will count this one as a goodnight, you know why? /Я засчитаю это за пожелание спокойной ночи. Знаешь почему? Я позволил тишине сделать своё дело, точно так же, как позволил себе широко улыбнуться от его милых слов… От него, который желал мне спокойной ночи снова и снова, простыми словами и простыми действиями. — because when i hugged you i felt something./Потому что, когда я тебя обнял, я кое-что почувствовал. От него, который с каждым днём становился всё ближе ко мне. Не слишком быстро, не слишком медленно. Не вторгаясь, ничего не требуя. От него, из-за кого моё сердце билось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. — and you smiled because you knew./И ты улыбнулся, потому что ты тоже это понял. От него, из-за кого той ночью мне и правда снились хорошие сны.