Even Better: История Джейми и Марвиса

— Да что с тобой такое? У тебя лицо такое, будто тебе палку в зад засунули. — Тогда дай мне посмотреть на твою задницу, и я проверю, правда ли она похожа на мое лицо. — Да я уже вообще ничего не понимаю! — заорал на меня Дуанг, сжав кулаки как какая-то школьница. Вот поэтому мне и нравится его дразнить, называя женой господина Циня. Он такой жалкий, слишком уж эмоциональный. — Не будь слабаком. Учись проигрывать. Запомни это. — Почему ты уводишь разговор в сторону? Я просто спрашиваю, что с тобой не так. — Скажу прямо: я не ревнивый тип. — Ладно. Он сидел, пил свое холодное молоко и серьезно кивал, будто и правда был готов слушать. И от этого мне почему-то стало так тепло к нему. Черт, мой бедный друг… Ты так сильно обо мне переживаешь? Хочется реально расплакаться. Т_Т — Но… если бы Циню пришлось работать со своим бывшим, ты бы ревновал? — У него нет бывшего, — сказал он, громко хрустя льдом. Засранец. Мне ужасно хотелось его стукнуть. — Можешь просто представить, демон ты такой?! — Ну, ревновал бы. Но не стал бы устраивать ссору. Работа есть работа. Он и так из-за нее устает, зачем еще и из-за меня напрягать его? Это уже слишком. Я хочу, чтобы ему было спокойно. И потом, я доверяю Циню. — Фу. Любовью воняет. — Эй, ты сам спросил. — Ц. Я выхватил у него стакан с холодным молоком и отпил. Дуанг вытаращил глаза, будто уже собирался меня обматерить, но вместо этого только спросил с растерянным лицом: — Так… что с тобой тогда такое? — Чего ты допрашиваешь меня с таким нажимом? Я просто гражданин, который всем сердцем любит нацию, религию и монархию. — Хах… я устал. — Но если честно… когда человек далеко, его в любой момент могут забыть. — Что ты сказал? Я вздохнул, глядя на высокие деревья перед зданием факультета, которые качались на ветру. Сегодня была адская жара, но я прекрасно знал, что жар у меня в голове вовсе не из-за погоды. А из-за того, что я ревную. Ревную так сильно, что больно. И сделать с этим вообще ничего не могу.

***

Сегодня утром я проснулся от звонка Марвиса, он звонил разбудить меня. Он милый до такой степени, что мне хочется сесть и расплакаться, просто чтобы хоть как-то соответствовать тому, насколько сильно он заботится. Он помнит мое расписание, и хотя его день начинается на два часа раньше, чем мой, он все равно звонит, чтобы меня поднять. Благодаря ему я уже несколько дней подряд прихожу на пары вовремя. — Сегодня я иду помогать старшим с работой. Для JX Modelling. — Ого. Я слышал про них. Ты уже становишься крутым. — Но там сегодня будет еще и Кан… ты ведь помнишь Кана, да?

***

— Ну и кто из нас двоих красивее? — Кто именно? Куда делась вся твоя уверенность, Джет? Обычно тебе даже не надо такое спрашивать. — Я вообще-то тоже человек, Чивин. Мне тоже нужно, чтобы меня подтвердили. — Ну ладно. Показывай. Честно говоря, я вообще не хотел вспоминать его инстаграм. Суперизвестный, топ-модель, и все такое. Но мое проклятое сознание и так все прекрасно помнило. Я быстро вбил его профиль и сунул телефон Дуангу. У того глаза округлились, пока он листал фото этого знаменитого модели и без остановки издавал какие-то пораженные звуки. Эм… это вообще честно??? Чивин, давай ты будешь хорошим другом??? — А зачем это вообще сравнивать? — сказал он. — Это все равно что спрашивать, кто красивее, Гико или Тан. — Гико модель национального уровня. А Тан это какой-то бродячий свинопес черт знает откуда. В лучшем случае массовка. И еще каждый день тянет из меня деньги, все время говоря: «это для моего младшенького». Черт возьми, я единственный ребенок в семье! — Успокойся, ха-ха-ха. Мне прямо там хотелось разрыдаться. Ну да, именно. Всемирно известная корейская модель и я, который сижу тут в Накхонпатхоме с тупым видом, ловит ветерок, смотрит на варанов и пьет молоко со льдом за пятнадцать батов. И ты хочешь сказать, что это вообще еще надо обсуждать? — Но вообще-то не всем нравятся супер-красивые парни, знаешь ли. — Не пытайся меня утешать, Чивин. — Так в чем тогда дело? Я уже хочу услышать сюжет. — Дааааа…. — Да почему ты так долго тянешь? А куда делся твой прямой язык, который всегда рубит с плеча? — Я боюсь, что ты будешь надо мной смеяться. — Не буду. Можешь говорить. Может, я и не сильно помогу, но иногда уже просто полезно сказать это вслух. От этих неожиданно мягких слов Дуангa я сразу кинулся его обнимать, уткнувшись лицом в грудь своему лучшему-худшему другу. Он легонько похлопал меня по плечу и сказал: — Достаточно уже того, что мы просто друзья, Джет. — Идиот! — Ха-ха, ну ты так крепко меня обнимаешь. Может, я хотя бы плату за это брать буду? — …Короче, человек, который мне нравится, пошел сегодня помогать старшим с работой, и ему придется встретиться с той моделью, которого я тебе показал. — Черт. Этот модель и так выглядит безумно хорошо. Тогда насколько же красив тот парень, который тебе нравится и с которым ты раньше спал? Вот именно, да? Я вздохнул. Он сегодня точно оделся особенно хорошо, потому что дело рабочее. А вчера еще и пошел освежать цвет волос. Мое сердце уже просто в клочья. Т_Т — Наверное, самое тяжелое, это сидеть и путаться в себе. Типа, эй, а мне вообще можно быть таким собственником? Мне вообще можно быть настолько тупым? Никакого удовольствия в этом нет. — Но ты ведь раньше никогда таким не был, придурок. Посмотри хотя бы на свою сюжетную линию с Цинем. — Не сравнивай их. Так будет только еще тоскливее. Твоя история по-своему особенная. — Мне надоело чувствовать себя собственником. — Да ладно тебе. Не размякай. — Я не устал. Я просто раздражен. Я даже сказать ничего толком не могу, потому что боюсь, что его это выбесит. — Честно? Может, все не так плохо, как тебе кажется. — Не знаю. Мне просто кажется, что тот парень до сих пор его любит. Типа… все еще не отпустил. — У тебя воображение разыгралось. — Поверь мне. Я Джет, ходячая энциклопедия. Я все знаю. Я щелкнул себя костяшкой по носу. Мое чутье? Оно никогда не ошибается.

***

Сегодняшняя съемка проходит у озера. Что до концепта, он разный, потому что каждый угол этого особняка выглядит фотогенично. Три модели, которые сейчас невероятно популярны, сидят недалеко друг от друга и проверяют общий образ, чтобы убедиться, что макияж и прически действительно сочетаются. Марвис занят одеждой. Он уже сотни раз работал в таком формате, но именно этот проект давит сильнее обычного. Съемка для крупного журнала, а модели участвуют топового уровня. Когда твое имя прикреплено к такому проекту, это уже почти готовое портфолио для следующей большой работы. — Кан купил тебе розовый милк-ти. Отказываться нельзя. Марвис чуть отодвигается от теплой груди, прижимающейся к нему сзади. Он оборачивается и встречается взглядом с человеком, которого не видел очень давно. Как однажды сказала Плаплынг, когда этот человек становится серьезным, он выглядит почти бессердечным. — Спасибо. Обычно между собой мы говорим по-тайски. С тех пор как он прославился в совсем юном возрасте, для него не было безопасно даже самую малость открываться как бисексуалу. А личную жизнь, наверное, и правда лучше держать наглухо закрытой, когда ты настолько на виду у общества. Марвис слабо улыбается, его круглые глаза изучают острое, безупречное лицо, слегка тронутое макияжем. Идеален. До жути. — У тебя все хорошо? Ему не нравится, как другой делает вид, будто просто наклоняется посмотреть на одежду, хотя на самом деле это ощущается почти как объятие. И самое плохое тут даже не неловкость между ним и знаменитой моделью, чье сердце он когда-то разбил. Самое плохое это чувства Джейми. Если Джейми узнает о чем-то таком, он точно расстроится.

***

— И что именно я вообще имею право тебе запрещать? — Я просто… буду осторожен. Ладно? — А если я скажу, что не ладно, ты тогда что сделаешь? — Чего ты такой капризный? Давай быстрее, сделай нормальное лицо.

***

— Я в порядке, — говорит Марвис и как ни в чем не бывало пересаживается за соседний стол. Он не хочет ставить здесь кого-то в неловкое положение, но и лгать Джейми, когда тот о чем-то спрашивает, тоже не хочет. — Я давно тебя не видел… очень давно. — У тебя ведь тоже все хорошо, да? Ты как будто похудел. Тебя заставили сбросить вес или что? Эти острые глаза следят за милым парнем напротив, который смеется с широко открытым ртом, жмуря глаза. Марвис особенный, это всем понятно, даже после пары разговоров. В нем есть что-то, что всех к нему тянет, особенно эти глубокие круглые глаза. — Мне было бы гораздо лучше, если бы все осталось как раньше.

***

— Я скучаю по тебе, хён. Даже когда стою прямо перед тобой, все равно скучаю. — Я так сильно скучаю. — Я же еще даже никуда не уехал. — Не знаю… я просто скучаю. Даже когда ты прямо здесь.

***

Когда-то Плаплынг говорила ему, что хорошо бы на время отдалиться от Джейми. Увеличить между ними дистанцию, и тогда, может быть, станет ясно, так ли уж нужна эта нелепая штука под названием любовь. И чем больше времени он проводил один, тем яснее понимал, что любовь ему по-прежнему не нужна. — Я тебя напрягаю? Но… Джейми невыносимо нужен его сердцу. — Ну… нет. Совсем нет. —… — У меня нет к тебе романтических чувств, Кан. Но кое-что из того, что ты сказал, напомнило мне об одном человеке. Марвис крепче сжимает в руках кружку с теплым молоком, которое команда приготовила для всех на такой холодный день. Неподалеку потрескивает огонь, в котором сложенные дрова медленно горят, наполняя пространство теплом. Марвис смотрит на огонь, нарочно не замечая боли в глазах человека напротив, как и положено жестокому человеку. И да… он всегда был именно таким жестоким человеком. — Кан думал, что тебе вообще никто не нужен. — Это правда. — Тогда почему ты говоришь так, будто… — Потому что когда речь о нем, мне кажется… ну, в общем. Это исключение. —… — Может, он мое единственное исключение, наверное. Марвис встает со стула. Он не хочет видеть эти грустные глаза. Разбивать кому-то сердце никогда не бывает легко. Он медленно проходит мимо человека напротив, но тот хватает его за запястье. Полные губы плотно сжимаются. Будет очень плохо, если кто-то это увидит. Разбить человеку сердце уже более чем достаточно. Не нужно добавлять к этому еще больше боли. — Ты можешь сказать мне, где именно я ошибся? Марвис закрывает глаза и выдыхает. Если не будешь жесток к другим, в конце концов окажешься жесток к самому себе. Так что… — Все выглядело так, будто у нас могло получиться. Я впустил тебя к себе. Вел себя так, будто ты мне правда очень нравишься. То, что у нас было, казалось сном… но когда я предложил сделать все официальным, ты отказал. Наверное, лучше, если все закончится здесь. — Я просто хочу знать, что сделал не так. — Дело во мне. Не в тебе. Марвис говорит это, глядя в глаза человеку, который вот-вот расплачется. Совсем не весело быть тем, в кого другие так легко влюбляются. Будь у него выбор, он бы не хотел быть таким. Но что тут поделаешь? Нельзя запретить другому человеку чувствовать. Даже если ты честно говоришь, что не испытываешь того же, а он все равно продолжает, разве у тебя есть право приказать ему прекратить? — Прости, что позволил тебе зайти так далеко в мыслях, а потом все это рухнуло. —… — Но я правда не могу тебя полюбить. Да. Правда не могу.

***

— Эй, ты в порядке? Ты выглядишь совсем измученным. Я распахиваю глаза, когда Марвис отвечает на мой FaceTime. Он опять утонул в горе подушек, уже в пижаме. Выглядит выжатым до предела, и я даже не хочу слишком пристально всматриваться, он наверняка сегодня пахал так, что после такого дня остается только обдать волосы горячим воздухом и рухнуть в кровать. Вот видишь? Разве он не милый? Умирает от усталости, а все равно говорит, что посидит со мной и поговорит. Мне прямо хочется взять и начать его обмахивать. — Я вымотан. Одному человеку пришлось менять одежду больше двадцати раз. А моделей было трое. — О-о-о, целых трое, значит? — Ага. Но если переживем сегодняшний день, мы уже почти боги. — Ничего себе, уже бог? Что, размером с бутылку соуса? — я невинно распахиваю глаза. Эти круглые глаза уставляются прямо на меня, как у сердитого котенка. Я морщу нос, и мне хочется искусать его с головы до ног. Я дважды прочищаю горло, прежде чем спросить: — Ну… ты видел того парня? — Ты про Кана? — Он к тебе не лип и ничего такого? — Мы немного поговорили. Кроме этого, это была просто обычная работа. — Я не буду спрашивать подробности. А то буду выглядеть как ревнивый парень. — О? — Не издавай таких звуков, ладно? А то… Марвис зевает так сильно, что у него на глазах выступают слезы. Мне его жалко, но разговаривать все равно хочется. И, похоже, ему тоже хочется разговаривать со мной, иначе он бы не заставлял себя бодрствовать вот так. — Если честно, я весь день сталкерил его сторис. На случай, если он выложит тебя. Я уже был готов сразу влететь туда и пометить территорию. Один матч. — Думаешь, он вообще бы тебе ответил? У него, наверное, директ забит, там тысячи сообщений. — Ц. Ты встал на его сторону. — Не встал. Чего ты так странно себя ведешь? — Не смейся. Ревнивый парень уже закипает. Я скрещиваю руки на груди и надуваюсь. Марвис берет телефон сверху, и мне открывается отличный вид: на нем моя футболка для сна и те самые короткие шорты. У меня сердце сбивается. Я не мигая смотрю на его тонкую талию, когда футболка чуть задирается. — Ты вообще на мое лицо смотришь? — Я… смотрю. — Врешь. Ты смотришь на мой живот. — Нет, не смотрю… эй! Ах ты мелкий! Я чуть не ору, потому что он ставит телефон к изголовью и высоко поднимает футболку, совершенно явно издеваясь надо мной. Типа, а, значит, подглядывал, да? Ну тогда вот, смотри. Футболка поднимается так высоко, что я уже вижу его грудь. Я умер. Т_Т — Не дразни меня так. У меня от этого сердце не на месте. — Я знаю, что тебе нравится. — У меня уже спина сейчас сломается. Марвис показал мне средний палец, потому что прекрасно понял, что именно я имел в виду. Я тихо усмехнулся, глядя, как он что-то строчит в блокноте, который выглядел как рабочая тетрадь. Всё, что он делал, было очаровательным. — Так куда ты завтра идёшь? У меня весь день занятия. — Пойду гулять с друзьями, а потом буду обсуждать кое-какую работу. Скоро STW. — Тогда, может, я подъеду где-то в это время. Я тебя как следует побалую. — Пойдём. Я тебя проведу. Есть один бренд, которым владеет мой знакомый. Он очень известный. Им нравится твоё лицо. — Им нравится моё лицо? — Чего это у тебя такой самодовольный голос? Прекрати. — Эй, ну надо же мне иногда проверять свой рейтинг популярности, да? — Хватит. Так куда ты идёшь завтра после занятий? Когда, ты говорил, у тебя там выпивка? — А, точно. Завтра. Прости, я совсем забыл. Если бы ты не напомнил, я бы вообще вылетел из головы и меня бы потом друзья разнесли. Я хватаюсь за грудь. Я вообще обо всем забыл. В последнее время я только и думаю о том, как бы поскорее вернуться в комнату и выйти с ним на FaceTime. Верите или нет. — Не напивайся слишком сильно. Если напьешься, пусть друзья отвезут тебя домой. — Мои друзья, скорее всего, будут еще пьянее меня. — Ни с кем там не любезничай. — Есть, сэр. Мне что, просто повесить твое фото себе на шею? — Договорились. Я сижу и улыбаюсь сам себе как идиот. Я уже хочу его увидеть. Говорю ему это каждый день, наверное, уже так часто, что его должно тошнить от этого. Но черт возьми, я правда хочу его увидеть. Клянусь, я уже страдаю сильнее от любви, чем Дуанг. — Эй… ты. — Мм? Марвис поднимает глаза от блокнота в руках. Вырез у него сполз так низко, что я вижу слишком много, и чтобы мысли не поползли куда не надо, я хватаю гитару, которая уже давно стоит у моей кровати. — Я спою тебе песню. —… — Что? Я вообще-то умею. И на гитаре тоже. Я зажимаю каподастр на третьем ладу. Эту песню Modern Dog я слышал давным-давно и никогда особо не задумывался о ней, просто знал, что это легендарная песня о любви. Но когда переслушал ее недавно, меня будто насквозь прострелило. Просто отправить ему ее без ничего показалось слишком скучно. Раз уж делать, то по-крупному. — Это что, ты стесняешься? Марвис не отвечает. Он снова переворачивается на живот в своей куче подушек, оставляя на виду только эти огромные глаза, которые смотрят на меня. Я пару раз откашливаюсь и начинаю вступление. Кажется, он раньше не слышал эту песню. И черт, сердце у меня колотится как бешеное, хотя он так далеко.

— Before the sky turns bright, \ — До того, как небо озарится,

Before the warmth of sunlight, \ До того, как согреет солнечный свет,

Before the flowers bloom, \ До того, как расцветут цветы,

Before the sweetest dreams…\ До того, как придут самые сладкие сны…

У меня сердце чуть не взрывается, когда я сильнее прижимаю аккорд G и перехожу дальше.

— There was never anyone in my heart… / В моём сердце никогда никого не было…

— …

— Until your love came in. / Пока в него не пришла твоя любовь.

Да. Эта песня явно была о нём.

— It made my eyes see brightness… / Благодаря ей мои глаза увидели свет…

— there was never anyone beside me… / Рядом со мной никогда никого не было…

— until your love showed mercy… / пока твоя любовь не смилостивилась надо мной…

Я увидел улыбку на другом конце звонка. Марвис поднял руку и прикрыл ухо. Мне даже не нужно было спрашивать. Он смущался не меньше меня. Я продолжил петь следующие строчки. Он возился с телефоном, что-то там делая, но я должен был допеть песню до конца. Потому что последняя часть была самой важной.

— Because only you / Потому что только ты

— made me understand the greatness of love… / дал мне понять, как велика любовь…

Эта последняя строчка значила больше всего.

— And this once-uncertain heart / И это сердце, прежде полное тревоги,

— has turned bright again. / снова наполнилось светом.

— I just want you to know… / Я просто хочу, чтобы ты знал…

— my eyes see brightness because of you. / мои глаза видят свет благодаря тебе.

Я улыбнулся ему и одними губами беззвучно произнёс: — Я люблю тебя, коротышка. От этого он тут же уткнулся лицом в подушку. В конце я просто рассмеялся, потому что у него и уши, и лицо стали совершенно красными. Честно говоря, счастье может быть вот таким простым. Мне достаточно просто видеть его каждый день.

***

— И что скажешь, Воин, сегодня в отрыв? — Я вложил меч в ножны и простился с хозяином. Джет ушел на покой. Все, с меня хватит. — Какого черта? У тебя что, кто-то появился? Высокий парень в футболке, которую Марвис купил ему еще когда они были вместе, качает головой. Стоит только представить, что ему придется попросить Марвиса стать его парнем, как у него уже колени слабеют. Страшно до жути, если честно. Если я промолчу и меня отшьют… да у меня сердце просто развалится. — Статусы для слабаков. — А вот и цитата дня от моего младшего братишки! — Так что там у тебя, Джет? Что происходит? — Только неудачники требуют, чтобы их называли чьим-то парнем. Да. Запишите и меня туда же, один цельный неудачник. Т_Т — Фууу. — Да давайте уже, тащите его скорее! — А где вообще Дуанг? Все еще поклоняется своему парню, что ли? Что с нынешними детьми, почему они такие мягкие? — Ну, его малыш вполне соответствует имени, тот еще зверек. — Господи. Пратчай качает головой, слушая бесконечную перепалку между старшими и друзьями на факультете. Но вот что я тебе скажу: как только Дуанг явится, его сразу начнут допрашивать. Ему точно будут наливать чистый крепкий алкоголь. Опоздал опять, потому что покупал роти в качестве подношения своему парню. Вот это жизнь. Раньше он бегал за любовью. Теперь бегает за продавцом роти. Господин Цинь и правда хорошо ест, да? — Джет, мальчик мой, можешь сегодня за меня пойти договориться с одной девчонкой? — Ну уж нет, Пи Тэ, я все. Я официально вне игры. Не хочу, чтобы он расстроился. — Так где твой парень-то, а? Дай уже посмотреть на него. — О-о-очень далеко. — Джет, людей на расстоянии забыть может кто угодно. — Бред. Мы каждый день говорим друг другу, что скучаем, — с легким хвастовством отвечает Джет. Все вокруг смеются, потому что, если честно, что бы этот пацан ни сказал, из его уст это звучит смешно. И вот так настроение у всех сразу поднимается. Неудивительно, что люди в итоге к нему привязываются. — Слова острые, а действия никакие. — И как это кто-то далеко сможет тебя тепло обнять, Джет? — Эй, не подзуживайте его, не путайте ребенка! Мягкосердечный парень складывает ладони в вай перед старшими. Пожалуйста, пусть именно сегодня будет днем моего ухода на покой, ладно? Хватит уже давить мне на сердце. В последнее время я и так думаю больше, чем какая-нибудь девчонка-подросток. Высокий парень берет еще один стакан алкоголя, кто вообще уже разберет, какой по счету, но он решил, что этот последний. Потому что Дуанг уже здесь. И теперь его очередь. Страдать. — Ну и чего ты так долго, Чивин? — Укладывал своего парня спать. Я теперь семейный человек. — Прошу тебя, это уже воняет любовью. — Если у тебя этого нет, просто терпи, брат. — Пей залпом. Обвинение: вызвал у меня отвратительную зависть. — Если я напьюсь в хлам, нам всем конец. За мной Цинь приедет, и если я буду в убитом состоянии, отдуваться будете вы. — И что, по-твоему, я боюсь твоего парня? Ну-ка угадай. — Налейте ему еще. У него уровень алкоголя в крови падает, черт возьми! — Да я вообще не боюсь, серьезно! Джет смеется, обнимая Дуангa за шею, раз ему не пришлось пить залпом, и бросает на него дразнящие взгляды. Эта довольная, сияющая физиономия… да, точно, перед выходом из дома он явно успел получить что-то хорошее. — Блин, я завидую. Жить в одном месте со своим парнем и все такое. — Ага, я у него почти как слуга. Полноценный домохозяин. — Если честно, тебе это идет. Если бы ты попытался строить крутого перед господином Цинем, это выглядело бы так, будто в тебя вселился призрак. Мы чокаемся стаканами. Я краем глаза смотрю, как Пратчай отошел поговорить со своей женой, и пожимаю плечами. Кто-то спрашивает, где Марвис, почему я ему не звоню. Да я жду подходящего момента. Наверное, он сейчас в душе. Слышал, у него весь день были встречи, так что дел невпроворот, и я даже не уверен, что он правда сможет ко мне приехать. Но все равно, еще всего три дня, и мы увидимся. И быстро. И медленно. — Любовь правда делает меня слабым. — А почему тебе вообще все время надо быть сильным? Это даже не круто. —… — Джет, послушай меня. Людям иногда нужна мягкость. Это просто часть жизни. Позволь сердцу вести тебя. Когда дело было во мне, ты же подбадривал меня так, будто это последний день моей жизни. — Да, но у вас с Цинем… у вас все равно все выглядело возможным. — А у вас что, нет? Ну и что, что вы далеко друг от друга? Если вы правда любите друг друга, путь сам найдется. А если нет, будешь ждать. Закончишь учебу и уедешь из страны. — Проблема в том… что он меня не любит. Дуанг выглядит так, будто хочет разбить себе о голову бутылку пива. Я что, опять задел своего друга? Ну зачем я это сказал, Дуанг… — Но мне уже достаточно и того, что я остаюсь в месте, где могу его любить. Я уже смирился с тем, что не стану его парнем. — Почему? Он уже тебе отказал? — Нет, просто… раньше, когда я еще не был так одержим, мы говорили об этом спокойно. Он очень ясно дал понять, что не хочет отношений. Ему и одному нормально. А человек до меня… пошел и предложил ему стать его парнем. И Марвис жестко его отшил. Полностью слил. Просто выбросил на обочину. — Черт. Жестко. — Вот именно. Но если бы ты его увидел, если бы познакомился с ним, ты бы понял. Он мог бы быть настолько жестоким, насколько захотел бы. Для меня уже было бы привилегией, если бы именно он разбил мне сердце. Что-то в таком духе. — Да имей ты хоть немного уверенности в себе. Джет поворачивается к другу. Дуанг встречается с ним взглядом и легко хлопает его по плечу. Да… вот это и есть дружба. Когда Дуанг был слишком труслив, чтобы что-то сделать с человеком, который ему нравился, именно Джет давил на него сильнее всех. А теперь, когда очередь Джета, Дуанг все равно рядом и все так же его поддерживает. — Ты и тот человек до тебя это не один и тот же человек. И он тогдашний и он нынешний тоже не одно и то же. —… — Просто попробуй. Иди до конца. Если уж суждено разбить себе сердце, так разбей как следует. Зачем мучить себя наполовину? Если будет больно, пусть уж все закончится по-настоящему. А если он и правда выкинет тебя на обочину, ты все равно сможешь любить его издалека. Может, уже не так, как раньше, но по крайней мере ты успел его полюбить. К черту все. Если уж быть безнадежным романтиком, так будь им до конца. Да. — Я попробую. Просто чтобы узнать, насколько вообще может болезненная эта чертова штука под названием любовь. И насколько это вообще может быть страшно?