То, что я никогда не сказала бы вслух

Нэнси знала — искушение тем сильнее, чем строже запрет.

Уилер запрещала себе думать о поцелуе с подругой, а теперь была инициатором. Дура. Кажется, журналистка и сама не понимала, что делает, или, по крайней мере, оправдывала себя этим. Секунда, миллиметр - их губы встретились. Поцелуй вышел неровным, осторожным, почти неуверенным. На памяти Нэнс он был самым неудачным, но самым настоящим. Робин замерла всего на мгновение, а потом ответила. Чуть крепче, словно она только этого и ждала последние месяцы; её пальцы на талии сжались чуть сильнее, глаза прикрылись. Уилер продолжила, осмелев, рассеянно запустив руку в её волосы, желая продолжить. Но Бакли мягко отстранилась, уводя подбородок. — Нэнс, чш… Полегче, ты пьяна. — слова звучали мягко, не как упрёк. Робин мягко провела по её щеке. Журналистка хлопнула глазами, резко отстранившись. Она тяжело задышала, словно осознание только сейчас её настигло. Нэнси пошатнулась, рассеянно глядя на подругу через хмурые брови. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, возразить, может, оправдать себя? Обвинить? Девушка не знала, ничего не знала. И не хотела знать. Она натворила кучу ошибок, и, мало того, обычно несерьёзная Робин остановила её. Остановила! — Боже, — прошептала Уилер, а затем быстро направилась к входной двери, пытаясь казаться трезвой и абсолютно уверенной. — Это плохая идея, я уеду. Каждый шаг давался тяжеловато: земля то уходила из-под ног, то затягивала. Вина, сожаление, гнев - всё крутилось в голове, создавая ощущение какого-то ужасающего аттракциона. Робин метнулась в сторону подруги, осторожно хватая её за руку. Её глаза были полны беспокойства. Она знала натуру Нэнси: если девушка решила, то переубедить её почти невозможно. — Нэнси, ты не сядешь за руль. Это глупость. Останься, пожалуйста. Уилер обернулась, рассеянно вскидывая руками. Она окончательно потеряла контроль. — Глупость? Отлично, я могу остаться, и что? Мы будем спать в одной кровати, обниматься и делать вид, что я… что я не поцеловала тебя? Я уезжаю, Робин! — бормотала она, слова слегка заплетались между собой. Бакли сделала шаг к подруге, пытаясь её не отпугнуть, словно дикого зверька. Журналистка всегда была такой. Всегда слишком защищалась, боялась показаться слабой. Робин нежно взяла её за руки, притянув к себе. — Нет. Я лягу на диване в гостиной, ты ляжешь у меня. Тебе надо выспаться, Нэнс, — тихо говорила она, изучая её глаза, пытаясь отыскать нотку понимания. — Мы обе понимаем, что случилось, и мы обе причастны. Мы разберёмся с этим утром.

Но они не разобрались.

Уилер уехала чуть ли не с появлением первых лучей солнца, как только открыла глаза. Голова безумно трещала, а воспоминания тяжёлым грузом витали в воздухе. Нэнси привычно заправила за собой кровать Робин, аккуратно сложила её футболку, надела свою блузку, открыла окна для проветривания, тихо за собой прибралась. Это она умела лучше всего - создавать вид, что всё под контролем, что она властна над своими эмоциями, действиями и над собой. Незаметно скользнув через гостиную, взгляд девушки упал на спящую подругу. Бакли неудобно лежала на маленьком диване, её ноги свисали, а подушка казалась неприятно твёрдой. Чувство вины тянущей болью пронзило живот Нэнси, хотелось остаться, лечь рядом? Может приготовить завтрак в качестве извинений? Но извинений за что? Они обе играли в эту игру, обе были виноваты. Это были последствия безрассудности и чувств, которых девушки так боялись. Уилер тихо прошла через весь дом, надев туфли только на улице, а затем села в машину, оставляя в пыли нерешённые проблемы.

00:15. Ночь.

Уилер раздражённо встала с кровати. Ноги хотели разрядки, а руки - хлестать себя по щекам. Журналистка с головой ушла в работу, стараясь доводить себя до изнеможения, чтобы крепче спать и меньше думать о… некоторых недоразумениях. Но, несмотря на «план», который обычно работал, бессонница терзала её третьи сутки. С Робин они больше не виделись, хотя та звонила. И они даже поговорили: Нэнси оборвала любые намёки на возможную встречу, упомянув завал на работе. Она чувствовала, что пока не готова. Не готова рушить дружбу, не готова… что бы там ни было. Нэнси миллион раз прокручивала в голове недавний вечер, мучая себя. В смеси вины, сожаления, боли и тревоги было что-то ещё - что-то гораздо хуже. Уилер скучала по рукам подруги, по её взглядам, по её присутствию рядом. Это было неправильно, просто невозможно. Это против природы, против норм и правил.

Но тогда почему тот поцелуй отзывался в душе приятным покалыванием и ощущением, что она сделала бы это ещё раз?

Все казалось слишком противоречивым. Словно ответа вовсе не было. Её мозгу было просто необходимо сделать хоть что-то. Хотелось кричать на Робин, плакать, обнимать, извиняться, целовать опять. Но ни один вариант не был достойным. Если бы она начала кричать, они бы поругались; плакать - Бакли бы жалела подругу. А Нэнси не хотела казаться жалкой или отчаянной. Их общение понесёт убытки, и всему виной - глупая пьяная ошибка. — Эгоистка, — вслух прошептала журналистка, глядя в зеркало. Что чувствует Робин сейчас? Обиду, печаль? Или ничего? Может, Нэнси просто показалось, что между ними что-то было, может, она себе надумала. Бакли же не начала целовать её в ответ, между ними ничего не случилось. Тогда Нэнси вдвойне дура: восприняла всё на свой счёт, устроила скандал, опозорилась, разрушила дружбу в конце концов. Девушка откинулась на кровать, сердце вдруг кольнуло. Робин её не любит? Не чувствует то же самое? Живот неприятно скрутило. Почему это так задело?

Бред. Просто бред.

Они бы никогда не были вместе, слишком разные, полярно разные. Нэнси бы не выдержала слушать её несерьёзную болтовню, пока пытается работать, а Бакли бы не выдержала упрёки другой по поводу уборки. А что подумали бы люди? Что сказал бы Джонатан, и уж тем более Стив? Это было сложно, ужасно сложно. Уилер винила себя за одну только мысль о чём-то серьёзном . Последние месяцы она уверяла себя, что это просто платоническая привязанность: они проводят слишком много времени вместе, говорят слишком глубоко, душевно. Она не чувствовала такого никогда - уж точно не со Стивом и, к сожалению, не с Джонатаном. Они никогда не понимали её настолько, не уважали чувства настолько, не любили настолько. Была бы Робин парнем, всё было бы иначе. Но она не была. Нэнси резко подскочила, когда услышала стук в окно, а затем увидела знакомую копну волос.

Робин Бакли сошла с ума?