То, что я никогда не сказала бы вслух

Уилер подорвалась с кровати, почти не чувствуя пола под ногами, и резко распахнула окно.

— Робин… — прошептала она, не зная, какую эмоцию выразить. Журналистка отступила на шаг, впуская её. Бакли ввалилась в комнату, едва не потеряв равновесие, зацепилась за подоконник, выпрямилась и замерла. Она всматривалась в лицо Нэнси, будто пыталась прочитать то, что та сама не могла понять. Нэнси отчаянно смотрела в ответ. Девушка попыталась начать, но лишь всхлипнула: без предупреждения, слёзы хлынули по щекам, ломая остатки контроля, который Уилер так старательно держала. Голос предательски дрогнул. Робин сорвалась с места, утешающе обхватив подругу руками, уткнувшись в шею, позволяя выплакать всё, что накопилось. Они стояли так долго. Словно времени и никогда не существовало - только тепло друг друга, дыхание, аромат шампуня. Девушки то обнимали друг друга сильнее, то выпускали из рук, молча глядя в заплаканные глаза, то прижимались друг к другу опять. Уилер нехотя отстранилась, позволяя Робин вытереть её слёзы, всё так же тяжело всхлипывая, наклоняясь к её заботливым рукам. — Я виновата. Это было глупо с моей стороны, я не знаю, о чём думала, я была пьяна, и… Бакли прервала монолог Нэнси нежным поцелуем. Журналистка растаяла, осторожно запустив руки в её волосы, робко отвечая, теперь уже трезво. Дело было совсем не в алкоголе, дело было в чувствах. Уилер мягко отстранилась, слегка испуганно глядя на неё. — Я люблю тебя, Нэнси. И уважаю больше всего на свете, потому… — затараторила Робин. Уилер перебила её. — Нет, не говори этого всего, прекрати, — шептала она, прикрывая глаза. — Пожалуйста… Нэнси резко выдохнула, отступая ещё на шаг, будто расстояние могло вернуть контроль. — Я не могу, Робин, — наконец выдавила она почти беззвучно. — Ты не понимаешь… Робин не двигалась, казалось, почти не дышала. Её глаза едва заметно сузились, отражая внутреннюю борьбу. — Тогда объясни, — тихо сказала Бакли. — Потому что сейчас это выглядит так, будто ты чувствуешь то же самое… и убегаешь. Удар попал точно в цель, точнее всех выстрелов из ружья Нэнси. Журналистка резко отвела взгляд и болезненно усмехнулась, качая головой. — Конечно, я убегаю, — выдохнула она. — А что мне ещё делать? Сделать вид, что всё нормально? Что это… — она неопределённо махнула рукой между ними, — …вписывается в мою жизнь? — «Это»? — Робин нахмурилась, выжигая взглядом пол. — В мою «идеальную» жизнь, Робин. В мои планы. В мою семью. В то, как меня видят. Это не просто «чувства», это проблема… Нэнси осеклась, прикусила язык. Слова повисли в воздухе. Молчание казалось невыносимым. — Я — проблема? — резко спросила Бакли, наконец поймав взгляд подруги. В вопросе не было ни злости, ни сарказма. Только уязвимость. — Нет, нет… — Уилер энергично зашатала головой. — Это всё… Я. во мне что-то не так. Журналистка сжала кулаки, тяжело выдыхая, словно пытаясь сдержать себя от чего-то большего. — Я не должна была позволить этому зайти так далеко, а потом не должна была бежать, а потом не должна была молчать. Я не должна была… — Но ты сделала, — Робин осторожно шагнула вперёд, пытаясь её не напугать. — И сейчас мы здесь. Говорим об этом. — Это ошибка. Всё это… — опять заладила Уилер, словно одно это слово могло помочь. Но оно делало только хуже. — Тогда почему ты целуешь меня в ответ? — едва слышно спросила собеседница, стоя в полушаге. Нэнси вновь замолчала, нахмурившись, словно от головной боли. Почему всё должно быть таким сложным? — Потому что я устала бороться с этим. Комната вновь погрузилась в молчание. — Так не борись, Нэнс, — нахмурилась Бакли. — Ты заставляешь страдать себя, меня, нас обоих. Мы решим, справимся, просто позволь себе сделать шаг. Журналистка резко хлопнула глазами, поражаясь безрассудности. Сделать шаг куда? В пропасть? — Ты говоришь так, будто это просто, — в голосе появилась горечь. — Будто я могу взять и… выбрать тебя. — А ты не можешь? — почти перебила её Робин, выискивая в глазах собеседницы хоть что-то, что говорило бы об обратном. Нэнси отвела взгляд - это было ответом без слов. Она не могла. — Я не знаю. Я правда не знаю. Уилер вновь взглянула на неё, замечая каждую веснушку, как луна падает на её волосы, морщинки от хмурых бровей, как сжаты губы. Будто Нэнси уже прощалась. — Ты заслуживаешь кого-то, кто не будет сомневаться, — почти твёрдо произнесла журналистка.

И это было больнее всего, потому что звучало как правильное решение. И как худшее из всех возможных.