Peluche

Тэхён в тот вечер чувствовал себя странно, и в душе было как-то тревожно. Сначала заходил Чонгук — купил маленького зайчика, долго смотрел на Тэхёна, потом ушел, оставив на прилавке слишком много денег. Тэхён хотел вернуть сдачу, но Чонгук уже сел в машину и уехал. Потом прибежала соседская девочка — ей нужен был шарик на день рождения мамы. Тэхён подарил ей два, и она убежала, счастливая. А сейчас магазин опустел, за окнами стемнело, и Тэхён собирался закрываться. Он уже снял с витрины часть игрушек, выключил верхний свет, оставив только лампу над прилавком, когда услышал шум. Сначала далекий, потом все ближе. Моторы машин. Много машин. Тэхён подошел к окну и похолодел. Улица заполнялась черными внедорожниками без опознавательных знаков. Люди в масках выходили из них и окружали здание. С десяток, двадцать, больше. У всех оружие. Он бросился к черному ходу, но дверь уже выбили снаружи. В подсобку ворвались люди в черном, схватили его, заломили руки за спину. — Не надо! — крикнул Тэхён, но его не слушали. Его потащили в магазин. То, что он увидел, заставило его сердце разорваться. Люди в масках крушили все. Стеллажи падали, игрушки летели на пол, их топтали ногами, рвали, пинали. Воздушные шарики лопались с громким хлопком. Кто-то смеялся, подбрасывая плюшевого мишку и стреляя в него из пистолета. Вата разлетелась по комнате, как снег. — Пожалуйста, не надо! — Тэхён рванулся, пытаясь вырваться. — Это все, что у меня есть! Пожалуйста! Удар пришелся в живот. Тэхён согнулся, хватая ртом воздух. Потом еще один — по лицу. Губа рассеклась, кровь потекла по подбородку. — Хватит, — раздался голос от двери. Сокджин вошел в магазин, перешагивая через разбросанные игрушки. В руках у него была зажигалка. Он щелкнул ей, глядя на Тэхёна с непонятным выражением. — Я же говорил, что заберу тебя. — Зачем? — прошептал Тэхён разбитыми губами. — Зачем вы это делаете? — Затем, что ты мой, — Сокджин подошел ближе, взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты всегда был моим. С того момента, как появился этот магазин, на моей территории. Ты всегда был моим. Он разжал пальцы и отошел. Щелкнул зажигалкой снова, поднес к свисающей с потолка гирлянде. — Прощай, магазинчик. Пламя побежало по пластику. Гирлянда вспыхнула, огонь перекинулся на деревянные балки. Через минуту горело уже все. — Выводите его, — приказал Сокджин. Тэхёна потащили к выходу. Он обернулся в последний раз и увидел, как огонь пожирает его жизнь. Игрушки, которые он собирал годами, которые дарил детям, которые были его семьей после смерти родителей, — все горело в адском пламени. — Нет! — закричал он, рванувшись обратно. — Там Феликс! Мой медведь! Пустите! Удар прикладом по голове оборвал крик. Тэхён потерял сознание, и его унесли в ночь. Очнулся он в незнакомой комнате. Белоснежные стены, дорогая мебель, зарешеченное окно. Тело ломило, голова раскалывалась. Он попробовал пошевелиться и понял, что привязан к кровати. Запястья стянуты пластиковыми хомутами, ноги тоже. — Очнулся. Сокджин сидел в кресле напротив, наблюдая за ним. В руке бокал с виски, на лице — странная смесь удовлетворения и тоски. — Где я? — голос Тэхёна сорвался. — В моем доме. Далеко отсюда, за городом. Тебя никто не найдет. — Зачем? Сокджин встал, подошел к кровати, сел на край. Провел пальцем по щеке Тэхёна, стирая кровь с разбитой губы. Тэхён дернулся, но хомуты не дали отодвинуться. — Ты не понимаешь, да? — тихо сказал Сокджин. — Ты — единственное светлое, что я видел в своей жизни. В этом гнилом мире, среди этих гнилых людей. Я не могу тебя отпустить. — Это не любовь, — прошептал Тэхён. — Это безумие. — Какая разница? — Сокджин усмехнулся. — Ты останешься здесь. Будешь жить в этой комнате, пока я не решу, что с тобой делать. Может, неделю. Может, год. Может, всегда. — Я не вещь. — Ты игрушка, — Сокджин наклонился, почти касаясь его губ своими. — Моя любимая игрушка. Самая красивая в моей коллекции. Тэхён отвернулся, зажмурился, чтобы не видеть этого лица. По щекам потекли слезы. — Вы не сломаете меня, — прошептал он. — Я не дамся. — Посмотрим. Сокджин встал и вышел, заперев дверь. Тэхён остался один в тишине, привязанный к кровати, с разбитым лицом и разбитым сердцем. За окном была ночь. Где-то там, в городе, горел его магазин. Где-то там Чонгук, купивший у него медведя, готовил вторжение. Где-то там решалась судьба района. А он лежал здесь и сжимал в кулаке маленького плюшевого зайца, которого успел сунуть в карман перед тем, как его схватили. Единственное, что осталось от его мира. Разбитый, но не сломленный он вспоминал всех тех — кого сделал счастливым. Он рад что принёс в этот чёрный мир, хоть немного праздника. И вновь потерял сознание, от усталости.