Peluche

Вторжение началось на рассвете четвёртого дня. Три армии — Юг, Запад и Север — вошли на Восток с трёх сторон. Люди Сокджина, застигнутые врасплох, не могли оказать серьёзного сопротивления. Улицы заполнились стрельбой, криками, запахом пороха. Чонгук нёсся вперёд, не чувствуя ног. Он оставил командование своим заместителям — сейчас его вела только одна цель. Особняк Сокджина стоял на холме, окружённый высоким забором. Охрана попыталась стрелять, но люди Чонгука скосили их первой же очередью. Чонгук ворвался в дом с пистолетом в руке. Комнату за комнатой, этаж за этажом — пусто. Только перепуганная прислуга да пара телохранителей, которых он уложил выстрелами в голову. — Где он?! — заорал он, схватив за грудки какого-то лакея. — В... в подвале... — заикаясь, выдавил тот. Чонгук рванул вниз. Подвал оказался роскошно отделан — видимо, Сокджин готовил его для особых гостей. Тяжёлая дверь, обитая кожей, электронный замок. Один выстрел — и замок разлетелся вдребезги. Чонгук ворвался внутрь и замер. Тэхён стоял посреди комнаты. Не прикованный, не избитый — стоял на ногах, сжимая в руке осколок стекла от разбитой вазы. Лицо его было в синяках, губа разбита, но глаза… глаза горели холодным огнём. Рядом с ним, прижимая руку к боку, сквозь пальцы которой сочилась кровь, сидел на полу Сокджин. — Ты... ты порезал меня, — прохрипел он, глядя на Тэхёна с ужасом и восхищением. — Ты никогда не дрался... — Научился, — спокойно ответил Тэхён. — Спасибо за урок. Чонгук шагнул вперёд, но Тэхён поднял руку: — Стой. Это я должен сделать? — Нет, — Чонгук покачал головой. — Это моя работа. Он подошёл к Сокджину, наставил пистолет ему в лоб. — Прощай, Джин. Ты сам выбрал эту дорогу. Сокджин посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Я правда... — начал он. — Молчи, — оборвал Тэхён. Голос его был твёрд, но в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Ты хотел меня сломать. А я выжил. Иди с миром, если сможешь. Чонгук нажал на спуск. Выстрел прозвучал глухо, эхом разнесясь по подвалу. Сокджин замертво рухнул на пол. Чонгук опустил пистолет и повернулся к Тэхёну. Тот смотрел на тело без страха, без слёз. Только губы чуть дрогнули. — Всё кончено, — тихо сказал Чонгук, делая шаг к нему. — Да, — Тэхён поднял на него глаза. — Спасибо, что пришёл. Хотя и опоздал на три дня. — Прости. Намджун... — Я знаю, — перебил Тэхён. — Ты действовал правильно. Если бы ты пришёл один, он бы убил меня. Я понял это здесь, в подвале. — Он оглядел комнату. — Знаешь, я думал, что сломаюсь. Но вместо этого понял, что я сильнее, чем казалось. Он подошёл к Чонгуку и вдруг — впервые за всё время — сам обнял его. Крепко, по-мужски. — Спасибо, — прошептал он в плечо. — За то, что не бросил. Чонгук обнял его в ответ, чувствуя, как отступает ледяной комок, сжимавший сердце все эти дни. — Пойдём, — сказал он. — Там ещё идёт бой. Нам нужно зачистить Восток. — Я с тобой, — Тэхён отстранился, вытер кровь с разбитой губы. — Я хочу видеть, как это место станет нормальным. Как из гнили вырастет что-то новое. Чонгук посмотрел на него с уважением. Этот мальчик — нет, уже мужчина — прошёл через ад и вышел из него с поднятой головой. — Пойдём, — повторил он. — Вместе