Peluche

Битва за Восток длилась три дня. Западные отряды Намджуна блокировали основные магистрали, перекрывая пути отхода. Северные бойцы Юнги, вооружённые до зубов, зачищали кварталы, где засели последние сторонники Сокджина. Люди Чонгука держали центр. На второй день, когда основное сопротивление было подавлено, Намджун и Юнги встретились в штабе, развёрнутом в захваченном здании администрации. — Потери? — спросил Намджун, не поднимая головы от карты. — Мои — пятнадцать человек, — ответил Юнги. — Твои? — Девять. Чонгук пока не докладывал. Они помолчали. В комнате, кроме них, никого не было — Намджун предусмотрительно удалил всех. — Нам нужно поговорить, — сказал Юнги, садясь на подоконник. — Хватит делать вид, что мы чужие. Намджун поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — А что толку говорить? Наши отцы разошлись. Мы выросли по разные стороны. — Мы выросли братьями, — тихо сказал Юнги. — Помнишь, как ты учил меня кататься на велосипеде? Как мы вместе прятались от отца, когда он был пьян? — Помню, — голос Намджуна дрогнул. — Помню, как ты плакал, когда он уходил. Как просил меня остаться. — А ты ушёл. С ним. — У меня не было выбора. Мне было пятнадцать. — А мне было двенадцать, — Юнги усмехнулся. — Я тоже не выбирал. Они замолчали. Тишину нарушали только далёкие выстрелы с улицы. — Я никогда не хотел враждовать с тобой, — нарушил молчание Намджун. — Когда я стал главой Запада, первое, что я сделал — предложил тебе союз. — Да, — кивнул Юнги. — И я согласился. Но мы никогда не говорили о главном. — О том, что мы братья? — О том, что мы — семья. И что семья должна быть вместе. Намджун медленно подошёл к нему, остановился в шаге. — Юнги, прости меня. За то, что бросил. За то, что не искал встречи. За то, что делал вид, будто между нами только бизнес. Юнги смотрел на него долгим взглядом. Потом поднялся, положил руку ему на плечо. — Ты здесь, — сказал он. — Мы вместе зачищаем этот город. Это уже больше, чем бизнес. — Это семья? — с надеждой спросил Намджун. — Это семья, — подтвердил Юнги. И они обнялись — впервые за двадцать лет