COME WITH ME

АЛЕКСАНДРА 05 августа 2025 год, Сеул. 🌤️+33° Утро промчалось очень быстро: Сэм перехватил пару оладьев, чашку кофе и ускакал по своим делам. Он мне дал адрес зала, ключи и подробную инструкцию, как доехать и пройти. По его словам, он снял целый ангар на месте бывшего завода. Там хороший свет и вечером, ближе к закату, будет просто бомба-пушка. Закат у нас в 19:30, Сэм приедет ко мне около двенадцати, как он сказал. Значит, у нас будет всего около пяти часов на подготовку и репетицию, а оставшееся время на отдых и съёмку. Он, наверняка, никогда в жизни не делал поддержки. С этим могут быть проблемы... Не в силах сидеть дома в ожидании, я, взяв такси, отправилась на место. Ангар стоял в пустынном промышленном районе, окружённом полупустыми парковками, а асфальт ещё хранил запах тяжёлой промышленности. Я открыла замок и, распахнув тяжёлые металлические двери, зашла внутрь, ахнула. Внутри меня встретило огромное пространство, гулкое эхо и запах старого дерева: владельцы сохранили оригинальные балки потолка, добавив зеркала во всю длину стены и профессиональный пол. Потолки были просто высоченные: метров десять или пятнадцать. С южной и западной стороны вдоль стен были огромные окна, через которые пока почти не просачивался свет, ведь было девять утра. Думаю, что на закате, когда солнечные лучи будут проникать через это старое стекло, создастся удивительная атмосфера. Лишь бы не было дождя. Но, вроде,сегодня не обещали. Ангар был гигантский и почти пугающе пустой, но именно это ощущение безграничности давало крылья. Танцевальная зона занимала лишь малую часть его. Остальное место было заполнено какими-то сценическими макетами, холстами, красками, старой мебелью, прикрытой холщовой тканью; к одной из стен были прикручены фоны для съёмок, стояло световое оборудование. В общем, место было достаточно творческим. Я сбросила свои вещи на старый кожаный диван, нашла холодильник с напитками и какими-то снеками, музыкальную колонку и розетки. Походила, изучая всё вокруг. Нашла начатую, но заброшенную картину. Интересно, это ли не работа Сэма? Похоже на его «депрессивный стиль». Переодевшись в широкие штаны, свободную тонкую футболку и кроссовки, подрубилась к колонке и начала разминку у жерди, наблюдая, как моё отражение множится в бесконечности зеркал. Давненько не стояла у «станка», даже соскучилась. Забыла дома штатив, ведь Сэм пообещал принести своё оборудование... Пришлось «штатив» сооружать из стульев, книжек и банок с красками. Я раз пять прогнала свою часть хореографии, записала пару дублей. Затем, перешла на партию Сэма... Обнаружила в ней некоторые недоработки и, немного её переделав, записала финальную версию для него. Пока отдыхала, пила водичку из холодильника и смотрела видео. Если он сделает всё, что от него требуется - мы быстро и легко с этим справимся. До прибытия Сэма ещё полтора часа. Чем бы мне заняться? Недолго думая, я решила себе устроить челлендж импровизаций. Один трек сменял другой, я продолжала танцевать почти на протяжении всего часа. Заиграла моя любимая «The way it is», я её сделала погромче, да так, что затрещали стёкла, и пошла в отрыв. То, что я выдавала - смесь хип-хопа, электро и поппинга. Хотя, честно признаться, в последнем я была не очень хороша... Но, всё приходит с практикой. Верно? - Что за шум? - крик Сэма прозвучал позади меня, заставив вздрогнуть. Я повернулась. Он стоял у края паркета, его влажные пряди волос прилипли ко лбу, а спортивная футболка облегала грудь, очерчивая каждый изгиб мышц. В руке качалась спортивная сумка, а за спиной торчал огромный рюкзак. Я тут же сделала звук потише. - Это The Prodigy. Ты таких не знаешь? - Нет, - он заулыбался и покачал головой. - Ооо, это легенды электронной музыки. Практически, дедушки-основатели электро-панка. Я знаю, это на любителя... Но люблю их - не могу. - Мне очень понравился твой танец. Это было очень круто. Но, удивительно узнать, что ты слушаешь такую... музыку. - Мне часто говорят, что мои музыкальные вкусы... специфичны. - я захохотала, опять эти «отсылочки». - И не льсти мне, в поппинге я слабовата, - я отмахнулась от него, улыбнувшись. - Типа вот такого? - Сэм мне показал пару базовых движений. - А, вот, ты, хитрец, очень хорош в контроле тела! Хей! Я соскучилась, - призналась я, подходя ближе и целуя его в пухлые губы. - Как тренировка? - Хорошо, сегодня у меня был день спины. - Ты готов к сегодняшнему дню? Он будет... ооочень длинный. - Я готов. Мне не привыкать. - ответил он, отстранившись и укладывая вещи на диван рядом с моими. - Ну смотри. К пяти вечера мы должны с тобой всё отрепать, а потом выставить свет, ракурсы, оборудование... И сделать абсолютно все дубли до семи вечера. Успеем? - Всё будет отлично. Но, я потребую перерыв на обед. - Хорошо, договорились. После разминки и небольшой растяжки, мы начали с конца: с самого сложного фрагмента, где он должен был подхватить меня на весу, а я перекинуть ногу через его плечо, зависнув в воздухе. Первые попытки были неуклюжими, смешными. Он ругался на корейском, когда я смеялась над его серьёзным лицом. - Это не смешно, ты чуть не ударилась головой, - буркнул он, опуская меня на пол. - Тебе нужно больше доверия, - возразила я, поправляя волосы в резинке. - Ты сжимаешь меня слишком сильно, не бойся меня уронить. Просто расслабься. Доверься. Я всё сделаю. - Легко сказать, - бросил он тихо, и на мгновение между нами повисло что-то тяжёлое, необозначенное. Споры шли до середины дня. Сэм обливался в три ручья потом, мы оба были практически насквозь мокрые от того, сколько он выделял влаги. Я боролась за эту поддержку, как за мать родную. У него никак не получалось её сделать. Он злился, делая попытки снова и снова... Когда он в очередной раз меня уронил на пол, то окончательно психанул: - Я так не могу больше! У меня нихрена не получается... - он ушёл за водой и пнул пустую коробку. - Сэм, - я догнала его и попыталась успокоить, взяв за руку, которую он резко одёрнул и отвернулся. Я оторопела. Не знаю, какое у меня было выражение лица, но уж точно не дружелюбное нихрена. Так значит? Психовать удумал? Ну сейчас я тебе устрою, пиздюк недоделанный: - Значит так, - начала я очень тихо и очень медленно, - если ты хоть ещё раз так сделаешь, если вот так будешь мне руки одёргивать, то ты пойдёшь тут же нахер со своими психами... Он смотрел на меня глазами упрямого обиженного осла и не собирался ни извиняться, ни сдаваться. - Поэтому, либо ты сейчас собираешь всю волю в кулак, - продолжила я, - истеричка недоделанная, либо идёшь нахер со своими психами! Ты думаешь ты у меня первый такой психованный? Я с четырнадцати лет хореографом работаю. У меня таких сотни было! Так что иди нахуй со своими капризами! Понял? Я не кричала. Но от нервов я почти полностью перешла на русский, особенно в матерной части. У меня дрожали губы и руки от гнева, я готова была его ударить. Я посмотрела на него выразительно несколько секунд, а потом, не получив никакого отклика, развернулась и вернулась молча на паркет. - Прости, - кто-то там что-то промямлил? - Что? - я сделала вид, что не расслышала. - Прости… Прости, что одёрнул руку. Это... это было некрасиво. - Это вообще недопустимо! Ни в каких отношениях. Нельзя себе позволять такое никогда! - я отчитывала его как мальчишку. - Прости, - он поник. Я видела, что он действительно переживает. - Давай так. Ты сейчас меняешь футболку и я тоже, мы пьём воду и пробуем сделать это в последний раз. Если получается - оставляем, если нет, значит... не судьба. Но никаких больше психов, Сэм. Я этого не потерплю! - Хорошо. Я, правда не всё понял, пока ты ругалась на русском... - Помогло же? - Помогло. - Сила русского мата, она такая, - я улыбнулась. - Поехали? - Хорошо, - Сэм наконец-то сдался и обречённо побрёл на паркет. - Сейчас ты расслабляешься вот здесь, - я положила руки на его голову, - ни о чём не думай. Так же, когда ты занимаешься сексом. Вот это у тебя отлично получается. Хорошо? - Хорошо, - парень стыдливо заулыбался. - А вот здесь нужно, чтобы мышцы были в тонусе, - я провела руками по его кору, прессу, спине, плечам, - он захихикал от щекотки. - Нет, ты не понял. Расслабься. Пока ты всё чрезмерно анализируешь, твоё тело напрягается неправильно. Отсюда щекотно. Давай ещё раз. Смотри мне в глаза, думай... думай о сексе. Я ещё раз провела по его телу руками, показывая, где и как он напрягает мышцы. Сэм тут же заменил свою дурашливость и истеричность - нужными мне эмоциями, и собрался. - Не знаю, представь, что ты меня сейчас трахнешь в этой поддержке. Ты готов? - Я готов, - губастенький мне дьявольски улыбнулся. Он был готов. - Погнали! Я разбежалась и прыгнула в руки к Сэму. Он подхватил меня, как пёрышко, не сводя с меня глаз, а затем я аккуратно сползла по его телу. Поддержка получилась идеальной. - Спасибо, - прошептала я в его губы. - Ты всегда добиваешься того, что хочешь? - его глаза были полны восторга, благодарности и желания, одновременно. Я хитро улыбнулась и потрепала его волосы. - Давай закажем еды. Сюда же привезут? Я жуть какая голодная. Спустя тридцать минут мы сидели на полу с коробочками и поедали чачжанмён, обсуждая что нам делать дальше. *** К вечеру мы оба были снова мокрыми от пота, мышцы горели, голоса охрипли от криков и смеха. Но танец начал складываться - он превращался в живое существо, дышащее химией, которую мы в него заложили. Когда Сэм поднимал меня снова и снова, наши взгляды встречались и в его глазах я видела не только усталость, но и что-то дикое, необузданное. - Пора снимать, - сказала я, доставая из своей сумки две чёрные лыжные маски. - Что это? - он взял одну, разглядывая её в лучах закатного солнца. - Анонимность. Всё, как обещала. Он посмотрел на меня странно, словно хотел сказать что-то важное, но промолчал. Мы переоделись в чёрное - я в обтягивающий кроп-топ и широкие штаны, он в чёрную футболку, широкие чёрные джинсы и кожаные перчатки без пальцев. Маски скрывали всё, кроме глаз, делая нас похожими на грабителей. Я подвела свои глаза, от чего они «загорелись» голубыми огоньками. Сначала мы записали подводки к нашему «клипу»: двое грабителей, молодая парочка, «а-ля» Бонни и Клайд проникают на заброшенный склад, дурачатся там, снимая друг друга на камеру, громят всё вокруг, а потом танцуют. Когда эти части были записаны, Сэм настоял ещё кое-на чём. По его мнению, мы непременно должны были записать несколько кадров меня в маске на кожаном дивание, но без одежды. Только в белье. Я согласилась, но с условием, что мы тогда снимаем его шикарную обнажённую спину. Он согласился. Мне кажется, что он через слово ругался матом, пытаясь не отвлекаться и продолжать съёмку. Время быстро уходило и солнце вместе с ним. Поэтому пришла пора записывать уже сам танец. Сэм расставил три камеры на три разные точки. Он везде по очереди нажал запись и вернулся ко мне на стартовую позицию. Я включила трек. Первый дубль был технически идеален, но чувствовался холодным. Второй - слишком агрессивным. В третьем Сэм сорвался, задержав меня в воздухе на секунду дольше, чем полагалось, и наш взгляд через прорези масок встретился с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. - Ещё раз, - прошептал он, опуская меня на пол так медленно, что мои ноги задрожали, но не от усталости. Четвёртый дубль стал тем самым. Было почти семь вечера, и солнце уже село низко к горизонту. Золотые лучи прорезали старые стёкла, падая на паркет и подсвечивая взвесь пыли. Картинка была идеальной. И мы были идеальными: оба в шикарной физической форме, молодые, красивые. Правда, в лыжных масках. Двигаясь как единое целое, наши тела знали друг друга лучше, чем мы сами готовы были признаться. Когда он прижимал меня спиной к своей груди, его руки скользили по моим бокам с такой одержимостью, что я поняла - это больше не просто танец. Это было прелюдией. - Стоп, - выдохнула я, когда музыка замерла. Руки Сэма всё ещё обнимали меня. - Сняли? - его голос стал грубым и хриплым. - Думаю, да. Давай посмотрим. Сэм тяжело выдохнул, выключил камеры и повернулся ко мне. В полумраке ангара, при тусклом свете заката, пробивающемся через высокие окна, он выглядел как тень. Но когда он снял маску, его лицо было раскрасневшимся, а глаза горели бешеным огнём. Он был возбуждён. Мы уселись на диван и жадно пересматривали дубли. В незаметно наступившей темноте яркие экраны камер нещадно слепили, выхватывая из пустоты только наши лица - влажные от пота, с расширенными зрачками и лихорадочным румянцем. На видео мы были неузнаваемы: два анонимных силуэта, слившихся в музыкальном экстазе. Этот холодный свет дисплеев создавал вокруг нас крошечный оазис, подчёркивая каждый вдох и каждое движение, пока остальной мир за пределами этого свечения окончательно перестал существовать. - Ой! Мы в кромешной тьме! - пискнула я. - Надо свет включить. - Ты не помнишь? - спросил он, останавливая меня на месте и вытаскивая камеру из моих рук. Он погасил на ней экран и аккуратно отложил на столик за диваном. Теперь одиноким фонариком остался только гореть экран моего телефона, лежащий у моей задницы. - Что? - Я всегда выполняю свои обещания. И я обещал тебя трахнуть в полной темноте. Помнишь? Моё сердце ушло в пятки. Я вспомнила. Он что-то такое писал мне... - И часто ты тут таким занимаешься? - решила выяснить я (зачем, спрашивается, и так понятно, что он всё это продумал, и это не первый его опыт). - А ты хотела бы быть первой, с кем я собираюсь сделать такое? - он скинул с себя кроссовки и носки. - Ну, не очень-то и охота тереться голой задницей о диван, на котором побывали сотни других девиц… На самом деле, мне было плевать, потому что после того, как Сэм стянул футболку, и я увидела мою любимую родинку у него на животе, я думала только о том, что у меня намокли трусы, но не от пота. - Ты первая девушка на этом диване, - он смотрел на меня почти плотоядно, тихо двигаясь ко мне, замерев рядом с моими губами так, что я ойкнула. - Мы потные, грязные... - Тебя реально сейчас это заботит? - прошептал он в мои губы. - Презервативы? Есть? - А то! - хитро улыбнулся Сэм, и это было последнее, что я увидела, потому что он протянул руку к моему телефону и выключил экран. Ангар погрузился в абсолютную темноту - такую густую, что я не видела даже собственных рук. Звуки обострились: наше тяжёлое дыхание, шелест его одежды, падающей на пол, биение сердца, которое казалось гулом в пустом пространстве. - Сэм, - позвала я шёпотом в темноту. - Я здесь, - его голос был рядом, а потом его губы коснулись моего уха, заставляя вздрогнуть. - Не двигайся. Просто чувствуй. Теперь твоя очередь расслабиться и довериться мне. Его руки нашли меня в этом мраке: пальцы прошлись по моему лицу, запоминая черты, затем скользнули по губам и проникли в рот, заставив их облизать, а потом поползли вниз по шее, останавливаясь на пульсе. Без зрения каждое прикосновение было электрическим разрядом. Я не знала, коснётся ли он меня сейчас или через вечность, и это ожидание сводило с ума. - Ты такая горячая после танца, - прошептал он, снимая с меня топ. Ткань упала куда-то... далеко? Он её швырнул? Его губы коснулись моей ключицы, потом опустились ниже, к груди. Губастенький отстранился, затем я почувствовала, как он расстёгивает мой спортивный лифчик спереди, освобождая грудь. Он что-то шептал на корейском. По-моему, это были ругательства. Я запрокинула голову, цепляясь пальцами за его волосы, когда почувствовала его зубы на своём соске. Он стянул с меня и эту часть одежды, отшвырнув куда-то подальше. Я потом буду обыскивать этот ангар полдня в поисках своих вещей. - Продолжим? - прошептал он, и это был больше не вопрос, а приглашение. Он уложил меня на диван, чтобы стянуть с меня штаны сразу вместе с трусами. В итоге на мне остались только носки. - Я хочу, чтобы ты не сдерживала себя, хорошо? Ты же хотела покричать вместе? Здесь нас никто не услышит. Ок? - Ок, - отозвалась я эхом. Его руки поползли вдоль моей внутренней части бёдер от коленей вниз и, когда он губами приник к моему клитору - я завыла. Эхо от моего стона раздалось по всему ангару. - Очень хорошо, крошка. Я хочу, чтобы ты стонала от удовольствия, шептал он мне прямо «туда». Его ласки не были ласковыми, они были грубыми, первобытными, почти жестокими. Он удерживал меня на месте, ухватив за бёдра, когда я пыталась уползти от невозможных ощущений. Меня наполняло невероятное возбуждение, я хватала и тянула его за волосы, выгибаясь дугой от сладострастного напряжения... а потом, наконец, поймав нужную точку, я молила его не останавливаться и ничего не менять и... кончила. Наверное, это был самый сильный оргазм за всю мою недолгую и ненасыщенную половую жизнь. - Ты моя, - голос Сэма звучал как заклинание в абсолютной черноте. - А я твой. Он целовал меня в губы и у этого поцелуя был «мой» вкус. Это меня заводило ещё больше. Затем он потянул меня за руку и усадил на диван. Я не понимала, что парень хочет делать дальше и от этого адреналин, смешиваясь с возбуждением, выбивал мои «предохранители». Некоторое время ничего не происходило, я лишь слышала звук пряжки от ремня и шорох ткани: Сэм снял джинсы. Вероятнее всего, он поправлял свою эрекцию, так как его дыхание стало тяжёлым, а затем он зашипел через зубы. Он осторожно нашёл меня в пространстве и забрался на на меня сверху, стоя на одном колене. Я потянула руки к нему и обхватила его бёдра и ягодицы, царапая их. - Я же говорил, что у тебя дерзкий ротик, крошка? - шептал он, водя пальцами по моему лицу и найдя губы, забрался ими в мой рот, так глубоко, как только мог. Хорошо, что я умею контролировать рвотный рефлекс, а то бы эта сцена закончилась не так эротично, как он рассчитывал. Ну, как бы… мы поняли, на что парень намекает... Тут всё понятно... Сейчас я тебе устрою такой «горловой», которого у тебя никогда прежде не было и после меня не будет. Я нашла руками его член, который был у меня на уровне груди и начала аккуратно ласкать его, смочив руки обильно слюной. Сэм громко простонал, ангар тут-же отозвался эхом. Я целовала его живот и водила по нему зубами, заставляя его ныть от возбуждения. Опустившись немного пониже, я обхватила его губами, медленно погружая в рот его нехилый такой «болт». - Детка, - залепетал Сэм, - ты невероятная! Я помогала ему погружаться в мой рот снова и снова, работая руками, и прокручивая его у основания, как в самом развратном порно-фильме, который вы только могли видеть. Парни ведь любят такое? Чтобы со слюнями и соплями им отсасывали по полной программе? Это продолжалось долго, стоны Сэма стали очень громкими. Боже, как мне нравятся эти звуки! - Саша, стой! - взмолился Сэм, отстраняя себя от меня. - Хватит, детка. У меня кружится голова... - Хватит, так хватит, - хитро прошептала я, вытирая рот от слюней тыльной стороной ладони. - Ты живой? - Сейчас, погоди. В глазах темно, - он уселся на диван, ощупывая пространство, чтобы не упасть. - Так тут и так темно... Ну что? Я достаточно наказана? - спросила я его, тихонечко проводя по его груди руками, от чего он вздрогнул. Эта его гиперчувствительность. Он захихикал. Затем я услышала звон пряжки от ремня на джинсах, Сэм повозился с ними, а потом, нащупав меня, вручил мне фольгированную упаковку: - Поможешь? У меня до сих пор искры из глаз летят... Я взяла презерватив и, нащупав пространство, расположилась на полу, между его коленей. Когда мои руки и язык поползли по внутренней части его бёдер, парень взмолился: - Саша, только аккуратно... Иначе, я так потеряю сознание... - Договорились, - я чувствовала себя дьяволицей, по-своему исполняющей желания неопытных просителей. Дело было сделано и я уселась на него верхом спиной к нему. От невероятного ощущения погружения из наших уст одновременно раздался громкий, почти дикий рык. Мои глаза уже адаптировались к кромешной тьме и теперь я видела, что с улицы падает совсем слабый, скорее всего, лунный свет. Диван стоял напротив танцевальных зеркал и я очень слабо могла видеть себя в них. Медленно двигаясь, я концентрировалась на ощущениях, и вид у меня был просто шикарный. - Ты видишь?- спросила я Сэма. - Что, детка? - В зеркалах? Какие мы красивые? Он выглянул куда-то вперёд, чертыхнулся, потому что от этого он оказался ещё глубже и ощущения усилились. - Не о том думаешь, видимо, тебе стало скучно... Он снял меня с себя и поставил на колени на диван. Когда он брал меня сзади, сжимая жёстко мои бёдра, искры из глаз теперь летели у меня и я действительно не думала больше ни о чём. Наши совместные стоны, такие сладострастные и громкие, звуки тел, бьющихся друг о друга и шлепки по моей заднице, разносящиеся эхом по всему ангару, навсегда останутся прошитыми в моей памяти. Это было дико, беспрецедентно - без зрительных образов, без возможности смотреть в глаза, мы теряли границы между собой. Я была только ощущениями: вкус его пота на губах, шероховатость ладоней, запах его кожи и его смазки, смешанный с ароматом пустого ангара. Каждое движение было откровением, каждый звук - безупречным отражением наших чувств. В темноте времени не существовало. Мы там были час или вечность. Я не знаю. Когда всё закончилось, я лежала на его футболке, разостланной на полу, дрожа так сильно, но не от холода, что он обнимал меня, шепча что-то успокаивающее на корейском. - Обещание выполнено? - выдохнула я в какой-то момент, когда мир начал собираться по атомам обратно. - Нет, - прошипел он, прикусив мою губу. - Мы только начали. Если вы когда-нибудь слышали фразу «затрахает до смерти», так вот - она была про Сэма. Он выполнял ВСЕ свои обещания. Мы были безумны и безупречны в этом соитии. В ту ночь он не просто был рядом - он стал моим единственным настоящим, не оставляя места для призраков прошлого.