Эффект Милко

Вернувшись из Праги, Кира первым делом отправилась в мастерскую. Дверь распахнулась с характерной энергией: — Милко, ты не поверишь, что я нашла! Милко стоял у стола, перебирая ткани. Поднял голову, посмотрел на неё. Кира только усмехнулась и прошла внутрь, ставя на стол коробки: — Кружево из Праги. Настоящее. Ручная работа. И украшения — я полгорода обошла, пока нашла. Она открыла одну из коробок, с явным удовольствием доставая тонкое кружево: — Посмотри, какая фактура… И цвет — не белый, а чуть тёплый, как ты и говорил. Милко взял ткань, провёл пальцами. — Мм, — протянул он. И отложил. Кира на секунду замерла. — «Мм»? — переспросила она. — Это всё, что ты можешь сказать? — Пока — да, — спокойно ответил он. Кира фыркнула, но быстро переключилась, как будто не придала значения: — Ладно, сейчас всё увидишь на примерке. У меня, кстати, есть ещё идея с линией плеча… Она сняла пальто, подошла к зеркалу, уже на ходу продолжая: — Прага, кстати, прекрасна. Я даже пожалела, что поехала туда не отдыхать. Хотя времени, конечно, не было вообще… эти встречи, помещение, подрядчики… Она говорила легко, оживлённо, почти с воодушевлением. Милко кивнул, но взгляд его всё чаще уходил в сторону. — Но зато я нашла идеальное место, — продолжала Кира, уже стоя у манекена. — Представляешь, витрины будут выходить прямо на центральную улицу… Она обернулась: — И свадьба через два месяца. Нужно ускоряться. Милко ничего не ответил. Только грустно покачал головой. Кира на секунду замолчала, но тут же снова заговорила, чуть быстрее: — Я уже почти всё продумала. Цветы, оформление… даже музыку. Осталось только платье довести до идеала, и всё. Она улыбнулась своему отражению. — Будет красиво. Кира нахмурилась, обернулась: — Милко? Он стоял у стола, держа в руках кружево, но смотрел не на него. — Ты меня слушаешь? Он чуть вздрогнул, словно его вернули обратно: — Да. Но это прозвучало так, что было ясно — нет. Кира прищурилась: — Что с тобой? Он медленно положил кружево на стол. — Ничего. — Милко, — она подошла ближе, — ты обычно восторгаешься тем, что я привезла и немедленно придумываешь как же это будет смотреться. А сейчас ты даже не реагируешь. Это пугает. Он посмотрел на неё. И в этом взгляде впервые за всё время мелькнула усталость. — Я думаю, — тихо сказал он. Кира скрестила руки: — О чём? Он чуть усмехнулся, но без прежней лёгкости: — О том, какой причудливый узор порой имеет жизнь! Кира нахмурилась: — Ты сейчас о чём вообще? Он покачал головой: — Неважно. Кира смотрела на него всё внимательнее чем больше она вспоминала, как он обычно ведёт себя, тем очевиднее становилось — что-то не так. — Тебе точно не нужен отдых? — уже серьёзнее спросила она. Милко вздохнул, отвёл взгляд: — Мне нужно, чтобы люди перестали быть глупыми. Кира приподняла бровь: — Это невозможно. Он слабо усмехнулся: — Вот именно. И снова эта странная отстранённость, будто он уже не здесь — не в мастерской, а где-то в своих мыслях. И чем дольше Кира говорила о свадьбе, о планах, о платье, тем очевиднее становилось — тем грустнее и задумчивее становился Милко.

***

К вечеру мастерская почти опустела. Обычно Милко работал с особым удовольствием. Сегодня — нет. Он стоял возле платься Киры смотря на него без всякого интереса, когда дверь тихо открылась. — Я так и знала, что найду тебя здесь, — мягко сказала Ольга Вячеславовна, заходя внутрь. Милко даже не обернулся: — Все всегда знают, где меня найти. Это трагедия. Она улыбнулась, закрывая за собой дверь: — Это называется предсказуемость. Иногда полезное качество. Она подошла ближе, внимательно посмотрела на него: — А вот ты сегодня… совсем не предсказуем. Он фыркнул: — Комплимент? — Скорее повод для беспокойства, — спокойно ответила она Милко наконец посмотрел на неё: — Ты тоже заметила. — Сложно не заметить, — мягко сказала она. — Кира уже почти начала волноваться. Он усмехнулся: — Вот этого как раз не надо. Ольга Вячеславовна не торопилась. Она не давила, не задавала прямых вопросов, просто стояла рядом, давая ему время. — Хочешь рассказать? — тихо спросила она. Милко вздохнул. — Я знаю одну очень невероятную вещь, — наконец сказал он. — Какую? Он провёл рукой по лицу: — Эти двое… — он поморщился. — Они даже не понимают, что с ними происходит. Катя и Андрей! Ольга Вячеславовна чуть прищурилась, но перебивать не стала. — Она в него влюблена, — продолжил Милко, уже тише. — Глупо, честно, без всякой защиты. — А он… — Милко усмехнулся, но без радости. — Он ведёт себя как последний идиот. — Влюблённый? — спокойно уточнила она. Он резко посмотрел на неё: — И, что хуже всего, — добавил он, — без посторонней помощи они никогда не разберутся. Он отвернулся: — Никогда. Ольга Вячеславовна мягко сказала: — И ты думаешь, что должен помочь. Он резко выдохнул: — Я не «думаю». Я знаю. Пауза. — Но если я вмешаюсь… — он замолчал, сжав пальцы. — Я предам Киру. Слова повисли в воздухе тяжело, почти ощутимо. — Она выходит за него замуж, — тихо добавил Милко. — Через два месяца. Ольга Вячеславовна кивнула, не перебивая. — А я… — он горько усмехнулся, — я стою и думаю, как сделать так, чтобы этот брак не состоялся. Он закрыл глаза на секунду: — Прекрасная роль, правда? — Но если он состоится, — продолжил он уже тише, — она будет несчастна. Он посмотрел на неё: — Я это вижу. Ольга Вячеславовна сделала шаг ближе: — Потому что он её не любит? Милко чуть покачал головой. В наступившей тишине было слишком много понимания. Ольга не спешила отвечать. Просто позволяла ему говорить дальше. — И что мне с этим делать? — наконец почти устало спросил он. — Закрыть глаза? Сделать вид, что всё в порядке? — Или вмешаться и разрушить всё? Ольга Вячеславовна мягко вздохнула: — Иногда ты переоцениваешь степень своего влияния. Он прищурился: — В каком смысле? — В том, — спокойно сказала она, — что ты выбор всегда остается за самим человеком и мы не всегда можем на это повлиять. Милко молчал. — Но ты можешь быть рядом, — добавила она. — И говорить правду, когда это важно. Подбодрить дать совет, если тебя попросят. Он усмехнулся: — Правда редко кому нравится. — Это не делает её менее нужной, — мягко ответила она. Милко отвёл взгляд. впервые за долгое время выглядел не раздражённым, не ироничным — а просто уставшим. — Я ненавижу такие ситуации, — тихо сказал он. Ольга Вячеславовна улыбнулась: — Потому что в них нет идеального решения. Он посмотрел на неё: — Именно. Она чуть покачала головой: — Тогда, возможно, пришло время принять, что иногда достаточно просто… не навредить.