Там, где не выбирают свет

Вокруг царил настоящий хаос из нескончаемых разговоров бессмертных. Будучи полностью лишенной зрения, мой слух был вынужден обостриться, дабы улавливать малейшие изменения в обстановке рядом. Под ногами хрустела земля — сухая, рыхлая, с редкими камнями, которые цеплялись за подошву, сбивая шаг, заставляя спотыкаться, терять равновесие, и каждый раз, когда это происходило, меня резко дёргали вперёд, не давая ни замедлиться, ни остановиться; крылья были связаны какой-то волшебной веревкой, что не позволяла распутать ее и взлететь; а руки были стянуты за спиной так туго, что пальцы уже начинали неметь, теряя чувствительность, словно переставали принадлежать мне. Верёвка впивалась в запястья, грубая, жёсткая, пропитанная чем-то чужим, холодным, и от этого прикосновения по коже пробегала неприятная дрожь, будто сама магия, удерживающая меня, была не просто силой — а чем-то живым, следящим, не позволяющим даже попытаться сопротивляться. Я шла вслепую, не потому что не хотела смотреть, а потому что не могла. Ткань на глазах перекрывала не только свет — она отрезала меня от реальности, оставляя лишь звуки, запахи и ощущения, которые обрушивались слишком резко, слишком хаотично, чтобы их можно было сразу разобрать. Голоса. Слишком много голосов. Грубые, резкие, насмешливые, спокойные — они переплетались, наслаивались друг на друга, превращаясь в единый гул, в котором невозможно было выделить ни смысл, ни источник. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Кто-то отдавал приказы. И в каждом из этих звуков было что-то, от чего внутри неприятно сжималось. Это было не просто место. Это был… настоящий лагерь. — Быстрее, — бросил кто-то за спиной. Рука на моём плече сжалась сильнее. От чего я стиснула зубы. Сердце билось слишком быстро. Каждый вдох давался с усилием, будто воздух здесь был другим — тяжелее, гуще, пропитанным чем-то, что невозможно было назвать, но невозможно было и игнорировать. Запах. Я почувствовала его не сразу. Сначала — лёгкий оттенок, почти незаметный, а потом — сильнее. Металл и пыль, что-то тёплое и неприятно знакомое. Кровь. Меня передёрнуло. Я резко вдохнула, пытаясь избавиться от этого ощущения, но оно только усилилось, оседая где-то в груди, вызывая тошноту, от которой хотелось отвернуться, закрыться, исчезнуть. Соберись. Мысль вспыхнула резко, как приказ самой себе, но тело не слушалось, потому что впервые за всё это время— я не контролировала ситуацию. Вообще. Ни шаг, ни направление, ни то, что будет дальше. Я сжала пальцы, пытаясь вернуть хоть какое-то ощущение контроля, но верёвка лишь сильнее впилась в кожу, напоминая о реальности. Я в плену. Осознание пришло не сразу. Оно накатывало постепенно, как холодная вода, заполняя каждую мысль, каждое ощущение, пока не стало единственным, что оставалось. В плену. Я сглотнула. Горло пересохло. Голоса вокруг стали чуть тише — или, может, я просто перестала их различать, потому что внутри стало слишком громко. Мысли начали цепляться одна за другую, сбиваясь, путаясь, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном. Что с остальными? Кто выжил? Где Энди? Вики? Меня вновь резко дёрнули вперёд, и я споткнулась, почти теряя равновесие, но меня тут же удержали, не давая упасть. — Осторожнее, — усмехнулся тот же голос. Я сжала зубы сильнее. Злость вспыхнула слишком резко и на секунду заглушила всё остальное. Спокойно. Резко останавливаемся, без предупреждения. Рука на плече сжалась сильнее, и в следующую секунду меня толкнули вперёд, лишая опоры, равновесия, возможности удержаться. Колени ударились о землю слишком больно. Острая, жгучая боль вспыхнула мгновенно, прокатываясь по телу, и я сжала зубы, едва сдерживая вскрик, чувствуя, как кожа на коленях буквально сдирается о грубую, усыпанную камнями землю. Я тяжело выдохнула, стараясь не показать, насколько это больно, насколько неожиданно, насколько… унизительно. Пальцы сжались в кулаки за спиной, от чего верёвка впилась глубже. Но я продолжала быть неподвижной, ибо понимала — сейчас любое движение будет выглядеть как слабость. А слабость здесь… не прощают. Голоса вокруг стали тише. Или, может, просто… сместились, сконцентрировались. Я услышала медленные шаги. Кто-то приближался. — Ты думаешь, это всё, на что ты способен? — знакомый женский голос прозвучал резко. Я замерла. Вики. Я узнала её не сразу — не по словам, а по интонации, по той упрямой, почти вызывающей дерзости, которая сквозила в каждом звуке. — Пленить нас и играть в молчание? — продолжила она. — Или у тебя закончились идеи? Но в ответ вновь последовала тяжелая тишина. Я чуть повернула голову в сторону звука, пытаясь представить, где она, как далеко, в каком состоянии. — Осторожнее, — произнёс тихий мужской голос. — Ты ещё не в том положении, чтобы задавать вопросы. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, ибо это был тот самый голос. Тот, который в первый день оповестил меня о моей смерти. Он. Мальбонте. — Тогда начни отвечать сам, — не отступила Вики. — Или ты только с беззащитными умеешь... Резкое движение. Я услышала его раньше, чем поняла. Быстрые шаги. И затем тишина. Такая, в которой даже дыхание кажется слишком громким. Я не видела, но чувствовала, как пространство изменилось. Как будто центр тяжести сместился. Как будто всё внимание… теперь было сосредоточено в одной точке, где стоял он. Рядом. Слишком рядом. Я даже не успела собраться, не успела подготовиться. Пальцы сжались сильнее. Сердце ударилось о рёбра. И в следующий момент ткань резко сорвали. Свет ударил в глаза, ослепляя, заставляя зажмуриться, отступить, но я не могла — меня удерживали, не давая даже пошевелиться. Я моргнула. Один раз. Второй. И увидела его слишком близко. Настолько, что между нами почти не было расстояния, и я чувствовала его присутствие не только взглядом, а кожей, дыханием, самим воздухом, который стал плотнее, тяжелее. Мальбонте. Его крылья кровавого оттенка были сложены за спиной; лицо было идеально выверенным, холодным, но не пустым; тёмные глаза слишком внимательно смотрели на меня, не отрываясь. И в этом взгляде не было ни злости, ни спешки, ни даже явной угрозы. Только интерес. Я почувствовала это почти физически. Как будто он не просто смотрел. А… рассматривал. И потом в его взгляде что-то едва заметно изменилось, но я уловила. Узнавание. Он склонил голову чуть в сторону, как будто сверяя воспоминание с реальностью, и на долю секунды его губы дрогнули. Не улыбка, но что-то близкое. — Значит… — тихо произнёс он. Его взгляд не отрывался от моего. — Это ты. Мальбонте ещё несколько секунд смотрел прямо на меня, словно действительно что-то сопоставлял — не внешность, не положение, а… что-то глубже, недоступное обычному взгляду. Его глаза не бегали, не цеплялись за детали — они будто знали, куда смотреть. А потом он просто отвернулся, будто я перестала его интересовать. И это, почему-то, ударило сильнее. Он отошёл, оставляя между нами расстояние, но ощущение его присутствия никуда не исчезло — оно только расползлось, растеклось по всему пространству, заставляя каждого здесь чувствовать, кто именно держит ситуацию под контролем. Я чуть повернула голову. Теперь я видела остальных. Пленники стояли на коленях, так же, как и я — растрёпанные, связанные, злые. Кто-то тяжело дышал, кто-то уже не скрывал ненависти, и в этих взглядах было всё: страх, ярость, отчаяние. И Вики. Она стояла чуть впереди, с поднятой головой, несмотря на положение, несмотря на кровь, несмотря на всё происходящее. — Значит вот как ты действуешь, — бросила она, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Нападаешь из засады, связываешь и думаешь, что это сила? Кто-то рядом хмыкнул, кто-то зло усмехнулся, но Мальбонте не спешил отвечать Он остановился перед нами. Окинул взглядом каждого, и только потом заговорил. — Вы всё ещё думаете, что у вас есть выбор, — его голос был тихим, но его слышали все даже без повышения тона. — Это… забавно. Я дам вам его. — его слова так и сочились неприкрытой издевкой, которая била по каждому нервному окончанию. — Присоединиться ко мне, — продолжил он уже спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном, — Или умереть вместе с тем миром, за который вы так цепляетесь. На секунду всё замерло. А потом... — Да пошёл ты, — выплюнул Энди. — Предатель, — подхватил какой-то непризнанный, что так же был с нами на задании. Кажется, его звали Донни. — Ублюдок. Голоса начали накладываться друг на друга, словно каждый хотел перекричать другого, доказать, что он не сломлен, что он не боится. И только Вики усмехнулась. — Ты правда думаешь, что мы встанем на твою сторону после этого? Кто-то поддержал, кто-то громко рассмеялся. Я молчала, потому что… не знала, что именно говорить. Слова застряли где-то внутри, не оформляясь ни в гнев, ни в протест. Я просто смотрела на него и на реакцию остальных; и чувствовала, как внутри поднимается что-то другое. Мальбонте не выглядел разочарованным, не выглядел злым. Он просто… слушал, как будто уже знал, что услышит. И когда голоса начали стихать, когда крики превратились в тяжёлое, прерывистое дыхание, он чуть кивнул. — Как и ожидалось. Увести. Приказ прозвучал спокойно, но этого было достаточно. Воины двинулись без колебаний. Один за другим они поднимали пленников, грубо, резко, не давая времени ни на сопротивление, ни на осмысление. Кто-то вырывался, кто-то продолжал ругаться, кто-то молчал. Я смотрела, как их уводят один за другим. Вики бросила последний взгляд — быстрый, цепкий, будто пыталась что-то сказать, запомнить, зацепиться, а потом её тоже дёрнули вперёд. И она исчезла среди остальных. Шум начал отдаляться. Голоса — затихать. Шаги — растворяться. И вдруг... стало слишком тихо. Я медленно моргнула и только спустя длительное мгновение поняла, что меня никто не тронул. Я всё ещё стояла связанная на коленях, на том же месте. Осторожно поднимаю взгляд, натыкаясь на пристально-черные глаза Мальбонте. Он все еще стоял здесь и смотрел, как мне медленно развязывают руки и грубо поднимают на ноги. Протираю затекшие кисти, желая бросить в отвратительного демона, что меня держал, парочку проклятий. Но вовремя останавливаюсь, разворачиваясь лицом к виновнику моих страданий. Резко выдыхаю, чувствуя, как внутри поднимается то самое, уже знакомое, жгучее чувство злости, смешанное с усталостью, с обидой, с чем-то, что не получалось назвать одним словом. — Из-за тебя, — начала я, и голос прозвучал резче, чем я планировала, — Я оказалась втянута во всё это. — он едва заметно прищурился. Я подалась вперёд, насколько позволяли истерзанное тело, игнорируя боль в коленях, в запястьях, в спине. — Из-за тебя нас отправляют на задания, к которым мы не готовы. Из-за тебя мы почти две недели ели… — я резко оборвала себя, сжав зубы, — Ничего. Из-за тебя там творится хаос, — продолжила я, уже тише, но от этого не менее жёстко. — Люди гибнут. Бессмертные гибнут. Всё летит к чёрту, и ты… — я на секунду запнулась, потому что он всё так же спокойно смотрел. Словно не слышал обвинения, а словно… оценивал. — И ты стоишь здесь, как будто это всё часть какого-то плана, — закончила я, сжав кулаки. Он не ответил сразу. Сначала, он сделал шаг ближе. И от этого расстояние между нами снова сократилось до опасного минимума. — Ты слишком уверена, — произнёс он наконец. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мгновение, как будто он искал не реакцию, а подтверждение. — В том, что всё это из-за меня. — А разве нет? — усмехнулась я, не отступая. Он не улыбнулся, но что-то в его взгляде стало глубже. — Ты видишь последствия, — спокойно сказал он. — Но не понимаешь причин. — О, конечно, — резко бросила я. — Сейчас ты скажешь, что это всё ради «высшей цели»? — Нет, — ответил он. — Я скажу, что ты смотришь слишком узко. Злость вспыхнула сильнее. — Я смотрю на то, что происходит, — процедила я. — И на то, во что ты это превратил. Он не стал со мной спорить, не стал ничего доказывать. Я резко вдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается, как слова заканчиваются, уступая место чему-то более резкому, более прямому. — Тогда объясни мне хоть другое, — сказала я, поднимая взгляд прямо на него. — Почему меня не увели? Он посмотрел на меня чуть внимательнее. И впервые его губы дрогнули. Это была легкая, почти незаметная усмешка, которую я могла бы свалить на разыгравшееся воображение. Но она точно была. — Потому что ты не представляешь угрозы, — спокойно ответил он. — Серьёзно? — спросила я, слегка оскорбившись. В школе все считали меня едва ли не мессией с моими способностями, а он говорил обо мне как о простой... букашке под ногами. Мальбонте сделал ещё один шаг ближе. Я почувствовала, как напряглось всё тело, как внутри что-то резко отозвалось, словно предупреждая. — Ты бессмертная… сколько? — его взгляд чуть потемнел. — Две недели? Бояться тебя, — тихо добавил он, — Значит бояться ребёнка. Слова легли тяжело. И на секунду внутри всё сжалось, но я не отвела взгляда, не опустила голову. Только сильнее стиснула зубы. Потому что в этот момент поняла: он не пытается унизить. Он просто… констатирует. И от этого становилось только хуже. Но где-то глубже, под злостью, под раздражением, под этой болезненной вспышкой уязвлённого самолюбия вспыхнуло жесткое упрямство, желание доказать что он ошибается. — Тогда ты совершаешь ошибку, — сказала я, запрокинув голову и посмотрев ему в глаза со всей ненавистью, на которую я была способна. Но это не возымело должного эффекта. Мальбонте не испугался, не сделал шаг назад, только смотрел до тех пор, пока чей-то голос не прервал наши игру в гляделки. — Повелитель, я прошу прощения. — закатываю глаза от подобного обращения, отступая. — Я бы не посмел вас потревожить, однако дело важное. И требует вашего немедленного вмешательства. «Повелитель» кивнул, бросив на меня последний взгляд и развернулся, чтобы скрыться за дверью одной из построек. Я осталась стоять посреди лагеря в гордом одиночестве, чувствуя, как толстая веревка прочно сдерживает мои крылья. Будь моя воля, я бы уже улетела, и он знал об этом, потому подстраховался. Интересно, Мальбонте ждет от меня лояльности, или хочет использовать как свою узницу против Ребекки? Делаю несмелый шаг вперед, земля под ногами всё ещё была рыхлой, неровной, с мелкими камнями, которые впивались в кожу через тонкую подошву, но теперь это ощущение только помогало — удерживало в реальности, не давало провалиться в мысли. Лагерь жил и это было заметно с первых же секунд. Бессмертные проходили мимо — кто-то быстро, по делу, кто-то медленно, лениво, но ни один не задерживал на мне взгляд дольше необходимого. И это действительно было странно, они ведь видели меня — я чувствовала это — но отворачивались, словно не хотели вмешиваться, либо им было велено не трогать. Я нахмурилась, продолжая идти вперёд, не имея чёткого направления, просто двигаясь, чтобы не стоять на месте, чтобы не казаться потерянной, хотя именно таковой я и была. Но далеко уйти мне не удалось, путь передо мной резко перекрыли, от чего я была вынуждена остановиться и поднять взгляд. Это явно был демон, девушка невысокого роста, с длинными черными волосами и яркой красной помадой. Она стояла прямо передо мной, не оставляя пространства для манёвра, словно изначально не собиралась пропускать. Её поза была расслабленной, почти небрежной, но в этой небрежности чувствовалось слишком много уверенности, чтобы принять её за случайность. Она медленно оглядела меня с ног до головы. Без стеснения, точно оценивая. И молчание между нами длилось чуть дольше, чем должно было. — Значит, это ты, — наконец протянула она. Голос был мягким, с той самой ленивой интонацией, за которой обычно скрывается нечто гораздо более острое. — А ты кто? — спокойно ответила я, не отводя взгляда. Её губы чуть изогнулись в усмешке. — Ости. — представилась она, наклоняя голову, — Обычно сюда попадают те, кто уже знает, где оказался. Или хотя бы… с кем. Я чуть приподняла бровь. — Значит, я особенная. — ответила я, слегка приподняв бровь, пытаясь понять смысл ее интонации. Ости без радости рассмеялась. — О, нет, — протянула она, делая шаг ближе. — Ты просто… интересная. Для него. Тишина на секунду стала плотнее, ведь я действительно не знала, что мне ответить на это обвинение. Называть меня интересной для Мальбонте было верхушкой бреда, но черта с два я произнесу это вслух. Если ей так хочется верить в заинтересованность Мальбонте мной — кто я такая, чтобы портить ее настрой. — И что? — спросила я, вызывающе, внутренне ухмыляясь ее явной ревности. Ости прищурилась, и в этот раз в её взгляде уже не было ленивой игры. Только внимательность. — И то, — тихо сказала она, — Что я не люблю, когда в лагере появляется что-то, что отвлекает его внимание. — Тогда, может, проблема не во мне? — спрашиваю резонно, скрестив руки на груди. Меня начинает забавлять этот разговор. Её лицо не изменилось, но в воздухе словно что-то дрогнуло. Она подошла ещё ближе, настолько, что я смогла уловить ее приторный запах низменной энергии. Нечто похожее исходит и от Мими; скорее всего это отличительная черта демонов. — Осторожнее, — произнесла она почти шёпотом. — Ты ещё не в том положении, чтобы позволять себе дерзость. Особенно в таком виде. — ее взгляд скользнул по моему потрепанному виду, синякам на руках, которые уже начали заживать, и потертой обуви, из-за которой я напрочь стерла себе ноги. — А ты, видимо, в том положении, чтобы позволять себе всё? — это был простой вопрос без подтекста, но Ости позволила себе изогнуть губы в мечтательной улыбке и страсти проскользнуть в темных глазах. Почти машинально закатываю глаза, на ее попытки показать, что она единственная и незаменимая. — Я в том положении, — сказала она, — В котором мне не нужно спрашивать разрешения. — её пальцы легко коснулись моего плеча, но в этом прикосновении не было мягкости, только демонстрация контроля. — Совет на будущее, — продолжила она тихо. — Не пытайся занять место, которое тебе не принадлежит. Я чуть наклонила голову. — А если я не собираюсь его занимать? — Тогда тебе повезло, — сказала она. — Потому что в противном случае ты бы здесь долго не задержалась. Не хотелось бы выколоть эти прелестные синие глазки, которые так подходят цвету этих ангельских крылышек. И постарайся не попадаться мне на глаза слишком часто, — добавила она, уже тише. — Мне не нравится повторяться. А потом она просто развернулась и ушла, растворяясь в движении лагеря так же легко, как появилась. Я же осталась стоять на том же месте, сдерживая дрожь в конечностях. Эта чертовка точно нападет на меня, если я позволю себе хотя бы лишний выдох в сторону Мальбонте. И теперь у меня появилось странное ощущение, что ее мне нужно бояться больше, нежели кого-либо еще. Но мысли об Ости испарились слишком быстро, стоило мне заметить знакомую фигуру Фенцио. Его губы были изогнуты в неприятной улыбке, когда он разговаривал с рыжеволосым парнем. Последний, в свою очередь, смотрел на него с презрением и явным желанием прикончить бывшего учителя. Стоило им поймать мой взгляд, как они разошлись, а парень двинулся в мою сторону. — Особая гостья Мальбонте? — спросил он с насмешкой, бросая взгляд на мои связанные крылья. — Неужели ты не зовешь его «Мой повелитель»? — спрашиваю язвительно, порядком устав от этого непонятного статуса среди участников... восстания? Парень громко рассмеялся. — О нет, это слишком пошло в наше время. Ко всему, учитывая мои предпочтения, Мальбонте неправильно бы понял мои намерения. — демон поиграл рыжими бровями, бросая прозрачный намек, после чего протянул мне руку. — Зови меня Ади. И, в отличие от остальных здесь, я еще не сошел с ума от желания подчиняться кому-то. Отвечаю на твой вопрос заранее, я сражаюсь за новый порядок, а не с учениками школы или Цитадели. — Если судить логически, ученики школы и Цитадель представители старого порядка, значит ты сражаешься и с ними. — замечаю резонно, — Меня зовут Селина. — Я не встречал тебя в школе, значит ты появилась после войны? — киваю, разглядывая окрестности. — Почему он тебя отпустил? — выразительно бросаю взгляд на свои крылья и слегка двигаю ими, насколько это позволяет веревка. Ади закатывает глаза и улыбается. — В отличие от остальных ты не в темнице. Так что это считается разрешением на свободное передвижение. — Без понятия, думала может кто другой знает. — пожимаю плечами, замечая кровавые разводы а на рукавах. — Наверное, рассчитывает что я займу его сторону. — Что на уме у Мальбонте, порой мне кажется, неизвестно даже ему самому. Новообращенная бессмертная маловероятно могла стать стратегически важной в этой войне, если ты не обладаешь каким-нибудь выдающимся талантом. — демон слегка прищурил свои хитрые глаза. Внезапная догадка, что Мальбонте мог узнать о моих способностях, едва не озарила мое лицо, хотя я вовремя сдержалась. Как мне казалось. — Можешь не говорить, но от него не утаишь. Мальбонте обладает исключительным даром чтения мыслей. Скрывай или не скрывай, он все равно узнает. И кстати, можешь найти одежду в третьей комнате справа, иначе выглядишь действительно жалко. — он развернулся, собираясь уйти, но остановился, повернув ко мне свою рыжую голову. — Хотя, может потому он тебя и отпустил? Комната с одеждой оказалась почти пустой. Ряды одинаковых тёмных вещей, развешанных слишком ровно, слишком правильно, будто здесь не выбирали, а просто брали первое попавшееся и уходили. Никаких лишних деталей, никаких следов чьего-то присутствия — только порядок, который почему-то не успокаивал, а наоборот, давил. Я быстро переоделась, стягивая с себя испачканную, пропитанную чужими запахами ткань, и на секунду задержала дыхание, позволяя коже почувствовать прохладу новой одежды. Чисто, но не легче. Я уже собиралась выйти, когда услышала голоса. Слова сначала не складывались в смысл — только обрывки, тени фраз, которые цеплялись друг за друга, не давая целостной картины. — …ты слишком рано начал, — тихо сказал один голос. Незнакомый. — Она ещё не готова. Я нахмурилась, чуть наклоняясь ближе к стене. Ответ пришёл почти сразу. — Она никогда не будет «готова», — голос второго мне так же показался незнакомым. — В этом и проблема. — Тогда её нужно подтолкнуть, — в первом голосе появилась лёгкая, почти незаметная жёсткость. — Иначе мы потеряем время. — Ты не контролируешь последствия, — холодно ответил второй. — Она нестабильна. Именно поэтому она и нужна. Стабильные предсказуемы. С ними скучно и просто. Я даже не заметила, как задержала дыхание. — Ты уверен, что сможешь удержать её в нужных рамках? — голос первого стал чуть тише. — Если она выйдет из-под контроля... — Тогда посмотрим, что из этого выйдет. Я услышала шаги, словно они начали приближаться ко мне. Дыхание резко сбивается. — Ты рискуешь, — произнёс первый. — Нет, — спокойно ответил второй. — Я создаю ситуацию, в которой риск становится необходимым. Я отпрянула от стены, едва не задев плечом полку, и в ту же секунду услышала еще шаги. Слишком близко. Я не стала думать. Просто развернулась и быстро вышла из комнаты, стараясь не шуметь, не оборачиваться, не давать себе ни секунды на сомнения. Выскальзываю наружу как раз в тот момент, когда за спиной раздался звук — глухой, короткий, как будто кто-то коснулся той самой стены. Я не обернулась — даже не подумала об этом — просто пошла дальше. Пока не оказалась вне этого проклятого места. И только тогда я услышала это. Сначала — далеко. Как будто ветер, но нет, это были не порывы воздуха. Это были... крики. Я замерла. Звук прокатился громче и в нём не было ничего человеческого. Он был рваным, искажённым, будто исходил не из горла, а из чего-то, что не предназначено для речи, для звука, для… жизни. По коже пробежал холод. Я медленно повернула голову туда, где звук становился сильнее. Каждый шаг давался тяжелее, но остановиться уже не получалось. Как будто что-то тянуло вперёд. И когда я вышла к обрыву дыхание сбилось. Внизу, там, где должна была быть пустота было движение. Много, слишком много странных и незнакомых мне существ. Их тела двигались резко, ломано, неестественно, словно суставы подчинялись другим законам, не тем, что у обычных живых существ. Лица… если это можно было назвать лицами… искажались в криках, пасти раскрывались слишком широко, обнажая ряды острых, неправильных зубов. Они не стояли, не ждали. Они словно готовились. Крики накладывались друг на друга, превращаясь в единый, глухой, давящий гул, от которого внутри всё сжималось, будто тело само пыталось защититься от того, что видит. Армия... Настоящая, живая, нестабильная армия. Я попятилась назад, когда одно из существ взлетело и остановилось напротив меня. Огромная пасть раскрылась сильнее, готовая оторвать мне голову, либо сожрать целиком. Что же это за тварь такая? Я отступала, пока не врезалась спиной во что-то. Мгновенно разворачиваюсь, понимая, что это «что-то» оказалось широкой грудью главного врага небес. Мальбонте смотрел прямо на неизвестное существо, гипнотизируя то холодным взглядом. — Это Субантры. Хищные птицы. — пояснил он, вынуждая летающую тварь отступить и вернуться в загон. — Очень свободолюбивые, не подчиняющиеся никому... — тут он притворно задумался, делая шаг в бок, поравнявшись со мной. — Кроме меня. — Как ты смог их подчинить, если они такие уникальные? — спрашиваю дрожащим голосом, все еще ощущая смрад из пасти той субантры. Мальбонте бросил на меня короткий взгляд с высоты своего роста. — Показал им свою силу. — ответил он просто. Тяжело сглатываю, от осознания, что если он смог подчинить сотни этих тварей только демонстрацией своей силы, на что он способен на поле реального боя? — Я способен на многое, Селина. — Прочь из моей головы. — ощетинилась я, поворачиваясь к нему лицом, словно могла причинить ему вред или хотя бы выбить из строя. Видимо, он либо подумал о том же, либо вновь прочитал мои мысли, ибо губы его изогнулись в легкой дразнящей ухмылке, так и кричащей "попробуй рискнуть". — Понятие личных границ тебе не известно? Или никто не обучил тебя этому, пока ты был в заточении? — В заточении меня обучили многому, но ты не выживешь, продемонстрируй я тебе хоть толику своих знаний. — предупреждающий огонек вспыхнул в его глазах, вынуждая меня отступить от своего упрямства и трусливо отвести взгляд, понимая, что даже у моей дерзости есть границы. — Твой дар... Весьма интригующий, Селина. — делаю резкий вдох. Я была готова к такому раскладу, но быть готовой и встать перед фактом разные вещи. — Я знаю, что Цитадель постарается использовать его против меня, однако тебе стоит понимать, что я намерен не просто изменить порядок. В мои планы входит убить самого создателя, и ты считаешь, что гипноз столь юной непризнанной сможет встать у меня на пути? — я продолжаю молчать; хотя игнорировать сбившееся с ритма сердцебиение получается не столь радужно. — Я предлагаю тебе другой выбор. Выбери мою сторону, и мы сможем создать новый мир, в котором нет места страданиям.