Там, где не выбирают свет

В школу мы вернулись полностью разбитые и потрёпанные, особенно Ребекка, которой с трудом удалось прийти в себя после сражения с Мальбонте. Она напрочь отказалась принимать чью-либо помощь, предпочитая лететь в гордом одиночестве. Никто не спешил ей препятствовать; все были заняты самобичеванием, в том числе и я. Сила Мальбонте до этого момента казалась мне просто легендой, однако сейчас, стоило мне прочувствовать каждую её ноту, это не могло не вызывать страха. Как мы собираемся противостоять ему? Существует ли сила, способная сокрушить его собственную, поставить его на колени и заставить отказаться от своих коварных планов? Тысячи вопросов проносились в голове, ответы на которые мне предстояло узнать в кратчайшие сроки, иначе мы все погибнем. Моя сила была просто пшиком, по сравнению с несокрушимой стихией, коей обладает Мальбонте. Как бы я ни пыталась, развить свои способности до такого уровня для меня непостижимая задача. Стоило нам приземлиться во дворе школы, как Ребекка позвала меня и Вики к себе в кабинет. Бросив непонимающий взгляд на Дино, я послушно проследовала за Серафимом и её дочерью, которые уже успели скрыться за очередным поворотом. Не знай я школу, уже давно потерялась бы и, испугавшись темноты, забилась в угол. Но это не тот случай, потому я сразу нагнала их уже у двери в кабинет директора. Ребекка, пошатываясь, дошла до своего стола, мгновенно приседая на величественное кресло с усталым видом. Мы с Вики обе остановились напротив, ожидая, когда Серафим наконец расскажет причину нашего вызова. Но она не спешила. Ребекка прикрыла веки, позволяя себе минутное проявление слабости, а после заговорила стальным голосом: — То, о чём мы будем говорить, должно остаться в этой комнате. Никто, повторюсь никто, не узнает о нашем разговоре. Поклянитесь. — Клянусь. — тут же выпалила Вики, а после две пары голубых глаз уставились в немом ожидании на меня. Любопытство взяло вверх, и я произнесла: — Ну хорошо. Клянусь. — В Цитадели мы давно рассуждали на эту тему. — кивнув, начала свой рассказ она. — Мальбонте питает к тебе, Селина, своего рода интерес. Точнее, к твоей силе. — прищуриваюсь, пытаясь уловить ход её мыслей. — У него неплохо получается управлять армиями через свою силу и боль, но с тобой это было бы... Проще. Развей ты свои способности на должном уровне, перед тобой были бы открыты любые двери, а Мальбонте как раз тот, кто сможет тебе в этом помочь. Ему три тысячи лет и всю свою жизнь он провёл в заточении в башне, где ему были доступны книги с любой информацией. А также время на развитие собственных способностей, что может помочь и тебе. — я все так же стояла неподвижно, позволяя себе время от времени кивать, соглашаясь с ней, но все равно не понимая, к чему она клонит. — Тебе стоит отправиться к нему. — моему удивлению не было предела, даже Вики и та присела на стул, взирая на мать с видом, словно в голове она прикидывала не повредил ли Мальбонте ей разум. Но Ребекка была непреклонной. — В качестве нашего шпиона. — теперь же я ядовито усмехнулась, понимая всю суть её монолога. — У Фенцио был камень, который помогает скрыть от бессмертных свои истинные мысли и побуждения. — она тяжело сглотнула, но все же достала из шкафа небольшой камень, что сиял фиолетовым светом. — Чтобы не выглядеть подозрительной, мы подменим его в одно из твоих украшений. К примеру, кольцо, которое ты постоянно носишь на безымянном пальце. Мальбонте ничего не заподозрит, учитывая, что он уже видел это кольцо на тебе. — Это обручальное кольцо, и я не собираюсь менять в нём что-либо. — победно складываю руки на груди. Ребекка резко впивается взглядом в меня и свет начинает сочиться из них. — Послушай меня сюда, девочка. Мы не в том положении, чтобы ты пускала слюни по своему смертному бывшему, который остался на земле, в то время как ты умерла. — сглатываю горечь в горле от её слов, отводя взгляд. — Выброси из головы эти глупые мысли о своей прошлой жизни и начни наконец жить настоящим! Прекрати быть наивной глупой девочкой, что верит в пони, что прыгает по небесам! Пристыженная, поджимаю губы и начинаю гипнотизировать шкаф позади Серафима, не в силах вымолвить и слова. С одной стороны, она права, это кольцо теперь связывает меня лишь с моим прошлым, которое уже никогда не вернуть; но с другой... Мы с Филиппом поклялись, что никогда не снимем эти кольца, что бы ни случилось с нами. Это настоящее предательство, измени я что-либо в кольце, которое было символом нашей связи; словно я собираюсь изменять и самому Филиппу... Но ведь теперь это действительно не имеет значения, или всё же имеет? — Селина? — Вики решила мягко вмешаться, возвращая меня обратно в эту комнату. Сквозь сжатые зубы я все же киваю, — Для чего она нужна тебе там? Вряд ли, чтобы она просто развила свои способности. — Скажем так, это одна из причин. — Ребекка улыбнулась, обнажив зубы в весьма дьявольской манере. — Кроме этого, Селина будет докладывать нам обо всех планах врага и вербовать его солдат. — Это уж точно не получится. — встреваю в её монолог, получая два идентично-вопросительных взгляда. — Когда мы были в лагере, он постоянно контролировал мои мысли, и теперь будет это делать. Даже если я на его глазах перебью всех со стороны сопротивления, он всё равно будет подозревать меня. Так что твой план — полный провал. — Девочка, — Ребекка вдруг откинулась на кресле и прошлась по мне вызывающим взглядом. — Мне ли говорить тебе о женских методах убеждения? — сначала я не поняла её намека, когда же смысл все-таки дошёл, мой рот открылся от возмущения. — Мальбонте — мужчина, а ты — молодая девушка, причём очень привлекательная. Используй все свои чары, чтобы добиться его расположения. И не смотри на меня так; на войне все способы хороши. А теперь идите, нам всем стоит отдохнуть после очередного провала и подумать, что делать дальше. — мы уже уходили, как Ребекка окликнула меня. — Отдай своё кольцо и камень Геральду. Он знает, что нужно сделать. *** Двор встретил меня холодом. Не тем, что щиплет кожу — а тем, что оседает внутри, между рёбрами, не давая нормально вдохнуть. Я вышла слишком рано. Солнце только начинало подниматься, окрашивая каменные стены школы в блеклые оттенки золота, но это тепло не доходило до меня. Внутри всё было… пусто. И шумно. Слишком шумно от мыслей. Кольца на пальце больше не было. Я машинально коснулась безымянного — пустота отозвалась острее, чем ожидалось. Будто не украшение сняли, а кусок меня. Предательница. Слово застряло где-то в горле. Я сжала пальцы в кулак. — Хватит, — выдохнула себе под нос и рванула вперёд. Резкий и точный удар рассёк пространство. Воздух передо мной дрогнул, будто я действительно кого-то задела. Я развернулась, выбрасывая второй, третий — движения становились всё быстрее, всё жёстче, словно я пыталась не тренироваться, а вытолкнуть из себя всё, что не могла переварить. Филипп. Его лицо с вечно тёплой и неподдельной улыбкой всплыло в памяти слишком чётко. — Мы никогда не снимем их, — будто услышала его голос. Я резко остановилась, дыхание сбилось, а грудь болезненно сжалась. — Прости… — почти беззвучно сорвалось с губ. Но извинения не помогали, ведь по сути ничего не меняли. Я снова двинулась. Но на этот раз сильнее, жёстче, почти на грани. Сила внутри дернулась, откликнулась на эмоции, но не подчинилась до конца — как будто и она колебалась вместе со мной. — Ты пытаешься уничтожить двор или себя? Я замерла и медленно повернулась. Дино стоял в нескольких шагах, наблюдая за мной с привычным спокойствием. Но в его взгляде было что-то ещё — внимательность, почти… тревога. — Тренируюсь. — выпрямив спину заявила я, вновь отворачиваясь, показывая, что занята и не в настроении на разговоры. — Это не тренировка. — Тогда что? — спрашиваю нахально, все так же не смотря на него. — Побег. — сказал он, сделав шаг ближе. раздражение от столь точного термина вспыхнуло в груди. — Не твоё дело. — мягкая замена слову "проваливай". — Возможно, — спокойно ответил он. — Но ты делаешь это неправильно. Я резко повернулась к нему. — Да? Тогда покажи, как правильно. Спустя длительные мгновения он все же кивнул, без лишних слов. Крылья за его спиной едва заметно расправились, когда он занял позицию напротив. — Нападай. Я не стала ждать и рванула вперёд сразу. Он отбил удар легко. Слишком легко. Практически раздражающе легко, словно мои удары для него не более чем укол зубочисткой. Но я не собиралась сдаваться и напала вновь. Ещё. И ещё. С каждым движением я вкладывала больше силы, больше злости, больше того, что копилось внутри. Он уходил от ударов плавно, будто читал меня, как и все остальные бессмертные. — Ты злишься, — заметил он между движениями. — Потрясающая наблюдательность! — бросила я, резко меняя траекторию. Он легко перехватил мою руку, но не причинил боли. Лишь зафиксировал в одном положении. — На себя? — На всех. Я вырвалась и снова атаковала. Но Дино с легкостью блокировал мои удары. Чёртов бессмертный. — Это хуже. — Я не просила анализировать меня! — попыталась использовать силу... — Замри! На мгновение он действительно замедлился, но не остановился. И в следующий момент уже оказался за моей спиной. Я резко развернулась. Он перехватил меня снова и прижал запястья, не давая двинуться. Дыхание сбилось от такой близости. — Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказал он. — Но ты дерёшься не с противником. Я замерла и вдруг всё рухнуло. Напряжение, злость, сдержанность, все оказалось позади, уступая место пустоте в груди. Медленно высвобождаюсь из захвата и отступаю, проводя ладонью по лицу. — Ребекка отправляет меня к нему, — выдохнула я. — К кому? — его голос звучал глухо, даже слегка растеряно, от чего я горько усмехнулась. — Как будто ты не понял. — Дино смотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. — Мальбонте? Я кивнула и впервые за всё время не смогла удержать взгляд. — Ребекка хочет, чтобы я стала шпионкой, — тихо продолжила я. — Чтобы я… — запнулась, сжимая пальцы, — Использовала всё, что могу. Даже себя. Я ожидала реакции. Осуждения, к примеру, или же вопросов, может даже злости, но Дино молчал. Молчал и смотрел на меня иначе. Не как на солдата, не как на инструмент, а как на человека, обычную девушку, что неволей попала в этот мир. И это было хуже всех остальных эмоций. — Ты не обязана, — сказал он наконец спокойно, как бы больше убеждая в этом себя, нежели меня. — Обязана. — усмехнулась я, сжимая кулаки от бессилия. — Нет. — Да, Дино! — сорвалось резче, чем я хотела. — Это война! — И ты всё равно человек. Эти слова ударили сильнее, чем любой бой. От чего я даже всхлипнула — Уже нет, — выдыхаю автоматом, понимая, что ещё минута и я просто расплачусь. — Тогда почему тебе так больно? Медленно выдыхаю, словно собираясь с силами, которые, казалось бы, покинули меня. — Это правильно, — начала я, слишком быстро, будто боялась, что если остановлюсь хоть на секунду, то передумаю. — Это… логично. Из всех, живущих в школе, я единственная, кто может сыграть эту роль. Ребекка права: он заинтригован моими способностями, насколько редкими они бы ни были. А потому возьмёт меня к себе в лагерь. Может и будет смотреть с недоверием, но все же пустит, в надежде изменить моё мировоззрение. Переманить на свою сторону. — Дино не перебивал. Позволял мне закончить эту гневную, но более того, отчаянную тираду. — Это не предательство, — добавила я, уже тише, но с нажимом. — Это… стратегия. Мы все чем-то жертвуем. Кто-то жизнью, кто-то… — я сжала пальцы, — принципами. — ангел всё ещё молчал. И это молчание словно давило сильнее любых слов. — Я справлюсь, — почти шёпотом. — Я смогу держать всё под контролем. Это единственный шанс, — перехожу на более жёсткий тон. — И, если для этого нужно… — голос предательски дрогнул, — переступить через себя, значит так и будет. Тишина. Я ждала, что он согласится, скажет, что я права, что в этом есть логика. Но... — Ты ведь пытаешься убедить не меня. Слова прозвучали тихо, но ударили точнее любого оружия. Я замерла, не веря в услышанное, а после все мои стены рухнули. — Да что ты понимаешь?! — сорвалось резко, почти срываясь на крик. — У тебя есть выбор! У тебя есть… — я запнулась, чувствуя, как горло сжимается, — У тебя есть что терять! Друзья, репутация, да что угодно! — в глазах резко защипало, и я отвернулась, желая скрыть свой позор. — А у меня уже ничего нет, ясно? — голос стал тише, но от этого только хуже. — Ни прошлого, ни… — дыхание сбилось, — Ни права на ошибки. — провожу ладонью по лицу, стирая выступившие слёзы с раздражением, будто они были слабостью, от которой нужно избавиться. — Так что да, — выдохнула я. — Это правильно. Высказав всё, я наконец развернулась, чтобы уйти, чтобы скрыться в своей комнате, залезть под одеяло и спрятаться от всего мира. Но стоило мне сделать шаг, как мужские пальцы сомкнулись на моём запястье, останавливая от дальнейших действий. — Отпусти, — выдохнула я, не оборачиваясь. Он не отпустил. Вместо этого потянул на себя. Я развернулась слишком быстро, теряя равновесие, и в следующий момент оказалась к нему лицом. Слишком близко, практически непозволительно, учитывая наше положение. Дыхание сбилось. Наши лица были на одном уровне, а губы — почти в нескольких сантиметрах. Я замерла. Он тоже, но не отстранился. Его взгляд слишком медленно скользнул по моим глазам, ниже — к губам и обратно. Будто он проверял что будет дальше, позволю ли я. Моё сердце билось так громко, что казалось, он должен это слышать. Я не двигалась. Просто физически не могла. Его пальцы всё ещё держали моё запястье, но уже не сдерживали. Скорее… не отпускали. — Ты врёшь, — тихо сказал он. — Отпусти меня. — голос уже не звучал уверенно. Слишком тихо. — Ты не солдат, Селина, — продолжил он так же тихо. — И именно поэтому тебе так больно. Ты имеешь право на эмоции больше, чем все остальные здесь. Его тёплое дыхание коснулось моей кожи в области виска, от чего я закрыла глаза на долю секунды, позволяя себе эту маленькую слабость. Но когда открыла — он был всё там же. Ни на шаг дальше, и ни на шаг ближе. Как будто граница между нами держалась на последнем усилии. — Если ты сделаешь это… — он замолчал, и в этой паузе было больше смысла, чем в словах, — Можешь не вернуться живой. Мальбонте не из тех, кто погладит тебя по головке за предательство. Я смотрела на него. Он — на меня. И в этот момент всё стало слишком… настоящим. Слишком близким и опасным, потому я резко вырываю руку из его захвата, делая шаг за шагом назад, разрывая это расстояние. — Как я уже сказала, я все контролирую. — тихо произношу, стараясь вернуть контроль в голос. И, не дожидаясь ответа развернулась и ушла, не оборачиваясь. Потому что, если бы обернулась могла бы не уйти. *** Ветер бил в лицо резкими, почти болезненными порывами, словно пытался развернуть меня обратно, заставить отказаться от этого пути, который я сама для себя выбрала. Я летела быстрее, чем позволяла разумная осторожность, почти срываясь в безрассудство, когда крылья уже не столько держат тебя в воздухе, сколько отчаянно рвут его, лишь бы не позволить упасть. Казалось, если ускориться ещё сильнее, если раствориться в этом холодном потоке, то мысли перестанут догонять меня, перестанут звучать так громко и невыносимо чётко. Но, разумеется, этого не произошло. Они настигли меня ещё до того, как показался лагерь. Слова Ребекки, холодные и беспощадные, словно приговор. Тихий голос Дино, в котором было слишком много понимания. И это проклятое ощущение, что я стою где-то между, не принадлежа больше ни одной из сторон. Когда внизу наконец показались очертания лагеря Мальбонте, сердце неприятно сжалось, словно заранее понимая, что назад дороги уже нет. Я не замедлилась, хотя, возможно, стоило; наоборот, пошла на снижение резко и почти грубо, приземлившись так, что пыль взметнулась вокруг меня мутным облаком, на мгновение скрывая от чужих глаз. Но лишь на мгновение. Когда она осела, я осталась стоять одна посреди чужой территории, и тишина, которая повисла вокруг, была слишком выразительной, чтобы её можно было назвать случайной. Разговоры не прекратились — нет, они просто стали тише, осторожнее, как это бывает, когда появляется что-то, что хочется рассмотреть внимательнее, но не выдать собственного интереса. Я медленно выпрямилась, ощущая, как напряжение в теле не даёт расслабиться ни на секунду, и только после этого позволила себе оглядеться. Они уже смотрели. Практически все, кто находился поблизости. В этих взглядах было всё: откровенное любопытство, плохо скрываемая насмешка, холодное презрение и даже лёгкое разочарование, будто они ожидали увидеть кого-то другого, более… значимого. — Смотрите-ка, непризнанная вернулась, — протянул кто-то сбоку, не утруждая себя даже понизить голос. — И, судя по всему, без сопровождения, — усмехнулся другой, нарочито лениво. — Смелость или глупость? — Скорее второе, — отозвались уже ближе, и за этим последовал тихий, почти ленивый смех. Я не ответила ни на одно из замечаний, хотя каждое из них неприятно царапало, словно проверяя, насколько глубоко можно зайти. Вместо этого я сделала шаг вперёд, затем ещё один, заставляя себя двигаться спокойно и уверенно, несмотря на то, как сжимались пальцы в кулак. — Наконец поняла, что школа находится в проигрышной позиции. — рассмеялся кто-то справа. — На Земле есть поговорка, что с тонущего корабля первыми бегут крысы. Совпадение ли это? — поддержал какой-то непризнанный. Я продолжала идти, не ускоряя шаг и не замедляя его, словно этот путь через лагерь был не испытанием, а чем-то заранее отрепетированным. Внутри всё стягивалось в тугой узел, но снаружи я позволяла себе только одно — держать спину ровно, а голову поднятой достаточно высоко, чтобы ни один из них не смог увидеть в моём взгляде сомнения. Этот путь действительно ощущался как нечто большее, чем просто дорога через лагерь; это было прохождение сквозь чужое мнение, сквозь насмешки и ожидания, которые они уже успели на меня повесить. И я прошла его. Почти. Потому что в следующий момент чьи-то руки резко сомкнулись на моих запястьях, заставив меня остановиться. Хватка была жёсткой и уверенной, без намёка на сомнение или осторожность, словно я уже была не гостьей, а пленницей. Я дёрнулась рефлекторно, пытаясь освободиться, но хватка только усилилась. — Отпусти, — процедила я сквозь зубы, поворачивая голову к одному из них, которым, по счастливой случайности, оказался Саферий. Судьба сегодня в ударе. — Приказ, — коротко ответил демон, даже не глядя на меня. — Я пришла сама, — холодно заметила я, стараясь выровнять дыхание. — Нет необходимости устраивать представление. — Нам сказали доставить, — отрезал второй, и в его голосе не было ни капли заинтересованности — только сухое выполнение приказа. Они рванули вперёд, вынуждая меня идти вместе с ними, почти таща за собой, будто я в любой момент могла исчезнуть или напасть. Я не сопротивлялась, понимая, что сейчас это будет выглядеть не силой, а слабостью, но внутри всё кипело от этого унизительного ощущения — быть ведомой, как вещь. Взгляды сопровождали нас до самого входа, словно никто не хотел упустить ни секунды этого зрелища. Двери распахнулись резко, почти с грохотом, и меня буквально втолкнули внутрь, отпуская только тогда, когда я уже оказалась в комнате. Я сделала несколько шагов вперёд по инерции, едва удерживая равновесие, и только после этого остановилась, медленно выпрямляясь. За спиной глухо захлопнулись двери, отрезая шум лагеря и чужие голоса, оставляя только тишину, которая в этом месте ощущалась иначе — плотнее, напряжённее, словно она тоже подчинялась чьей-то воле. Я подняла взгляд. Мальбонте стоял в глубине покоев, там, куда почти не доходил свет, и его силуэт оставался неподвижным, словно он находился здесь уже давно и просто ждал момента, когда я окажусь перед ним. В этой неподвижности было что-то опасное, что-то, что заставляло держаться настороже даже без явной угрозы. Он не двинулся, когда меня привели, даже не сделал шага навстречу, не обозначил своего присутствия ни жестом, ни словом — только наблюдал. Казалось, он даёт мне время заговорить первой, словно заранее зная, что молчание я не выдержу. И он был прав. Я сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь на расстоянии, которое ещё можно было назвать безопасным, хотя само это слово в его присутствии звучало почти насмешкой. — Если ты хотел, чтобы меня привели силой, можно было не устраивать спектакль с "приглашением". — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишнего напряжения, которое всё равно жило где-то глубже. Его взгляд чуть сместился, скользнул по мне сверху вниз, медленно, без спешки, будто он позволял себе рассмотреть меня заново, сравнить с тем образом, который уже успел сложиться в его голове. — Ты пришла сама, — спокойно ответил он, и в его голосе не было ни удивления, ни одобрения. — Значит, у тебя есть причина. Я чуть склонила голову, позволяя себе едва заметную улыбку, которая скорее была тенью, чем настоящим выражением эмоций. — Разве тебе не любопытно узнать, какая? Мальбонте сел за свой стул, складывая руки на столе и испытующе смотря на меня. — Любопытство — слабость, — отозвался он тихо. — Я предпочитаю знать. Пауза растянулась, и в ней я ясно почувствовала: он не поверит ни одному слову, если я сама не дам ему причины. Я выдохнула медленно, позволяя напряжению не исчезнуть, а, наоборот, стать частью того, что происходило. — Тогда слушай, — сказала я уже мягче, подходя ближе к столу. — Я пришла не потому, что меня отправили. И не потому, что верю в твою победу, — добавила я, проводя ногтем по деревянной поверхности. — Ребекка… — я усмехнулась, опуская взгляд на секунду, будто подбирая слова, — Она сильная, безусловно, но её сила — это прошлое. Она держится за порядок, который уже трещит по швам, и называет это стабильностью. А ты — будущее. Наше будущее. Он не отреагировал сразу, и это было ожидаемо. Поверь он мне сразу после лестных речей, то был бы он сильнейшим среди бессмертных? Я чуть наклонила голову, позволяя пряди волос скользнуть вперёд, не спеша её убирать, будто это было случайностью, а не рассчитанным жестом. — Ты знаешь это не хуже меня, — продолжила я уже тише. — Вопрос лишь в том, кто окажется рядом, когда всё окончательно рухнет. — И ты решила, что это будешь ты? — его голос стал ниже, почти мягким, но в нём по-прежнему не было ни капли доверия. Я позволила себе короткий вдох, прежде чем ответить. — Я решила, что не хочу оказаться среди тех, кого раздавит эта перемена. — мягко отодвигаю стул и вальяжно усаживаюсь в него, готовясь к финальному аккорду своей бравады: — Я могу быть полезной тебе. Так же, как могла бы быть полезной им. Его губы едва заметно дрогнули. — Могла бы, — повторил он. — Но ты здесь. — Потому что делаю свой выбор, — тут же отвечаю, выразительно заглядывая ему в глаза. Он смотрел на меня ещё несколько секунд, словно взвешивая не слова, а что-то глубже — намерения, страхи, ложь, которую я могла даже не осознавать до конца. — Выбираешь… — протянул он. — Или пытаешься убедить себя, что у тебя есть выбор? Я на мгновение сжала пальцы, но тут же расслабила их, не позволяя этому жесту выдать больше, чем нужно. — Разве это имеет значение, если результат один и тот же? — Тогда докажи, — сказал он. Я не сразу поняла смысла его фразы, а когда до меня наконец дошло, было поздно. В мгновение ока Мальбонте оказался напротив меня, грубо схватил меня за подбородок и вынудил смотреть ему в глаза. Резкая боль словно взорвалась в моём разуме, из-за которой я заскулила, не в силах выдержать эту пытку. Мальбонте рылся в моих воспоминаниях, отбрасывал ненужные, концентрировался только на том, что интересовало конкретно его. И в этот момент меня захлестнула паника, что камень не подействует, и он увидит наш разговор с Ребеккой. Однако этого не случилось, вместо этого, его внимание заострилось на нашем диалоге с Дино и том моменте, который все ещё заставляет меня чувствовать непонятные бабочки в животе. — Прочь из моей головы! — я толкнула бессмертного в грудь, но он не двинулся, лишь усмехнулся, отпуская меня. Потребовалось несколько секунд прежде, чем я смогла восстановить дыхание и унять пульсирующую боль в голове. Вскакиваю с места, готовая сражаться не на жизнь, а на смерть. — Не смей копаться в тех воспоминаниях, которые тебя не касаются. — Почему же не касаются? — Мальбонте выпрямился, — Любовь может стать большим препятствием на путь к нашей великой цели. Как ты предала их, так сможешь предать и меня. — Можешь не волноваться, мои чувства не пересекутся с твоими планами. — Я очень на это надеюсь. — он развернулся спиной ко мне, — Отныне ты моя, Селина. Не заставляй меня пожалеть об этом. — И ты не заставляй меня пожалеть, что я выбрала твою сторону. — едко усмехнувшись выхожу из его покоев, схватившись за сердце. Игра началась.