Лепестки Сакуры на Стали

Пробуждение в тумане Ичиго открыл глаза и первым делом почувствовал, что потолок в его комнате... не его. Роскошная резьба по дереву, запах дорогого сандала и полная, оглушающая тишина поместья Кучики. Вторым чувством была тяжесть. Тело ощущалось так, будто по нему проехало стадо меносов, а потом вернулось, чтобы станцевать чечётку. — Какого... — Ичиго попытался приподняться, но тут же охнул и повалился обратно на подушки. Внизу живота тянуло странной, тупой болью, а кожа горела так, словно он вчера весь день провалялся на солнце в Каракуре. Ичиго с трудом сфокусировал взгляд и сел, сбрасывая тяжелое одеяло. — Что за... Бьякуя?! — его голос сорвался на хриплый шепот. Он был в комнате Бьякуи. На широком футоне, предназначенном для супругов. Самого капитана рядом не было, но его присутствие ощущалось повсюду. Ичиго опустил взгляд на свои плечи и замер. Его ключицы, грудь и руки были покрыты яркими, алыми пятнами. Засосы, следы от пальцев и — что самое пугающее — четкий след от зубов на стыке плеча и шеи. Укус. Метка. — Он что, меня съесть пытался?! — Ичиго в панике ощупал шею. Память возвращалась кусками: жара, невыносимая сладость в воздухе, его собственный голос, умоляющий о чем-то постыдном, и Бьякуя... Бьякуя, который потерял свою ледяную выдержку и превратился в одержимого хищника. Дверь фусума бесшумно разъехалась. Бьякуя вошел в комнату с подносом в руках. На нем не было хаори — только нижнее белое кимоно, ворот которого был небрежно расстегнут. На его шее Ичиго тоже заметил глубокие царапины. — Ты проснулся, — голос Бьякуи был спокойным, но в нем слышалась новая, глубокая вибрация. Он поставил поднос на пол и сел рядом. — Выпей воды. Тебе нужно восстановить силы. Ичиго прикрылся одеялом до самого подбородка, сверля его яростным взглядом. — Ты! Что ты со мной сделал?! Почему я весь в синяках? И почему у меня... там... — он неопределенно махнул рукой в сторону поясницы, — всё болит так, будто меня через мясорубку пропустили? Это что, твои «традиции» такие?! Бьякуя медленно поднял взгляд на Ичиго. Его глаза больше не были холодными — в них читалось некое странное удовлетворение, смешанное с остатками ночного напряжения. — У тебя случилась первая течка, Ичиго. Твоя биология наконец взяла верх. Я предупреждал тебя, что связь — это не просто слова. Твой организм потребовал Альфу, и я... ответил на этот зов. — Ответил?! — взвился Ичиго, забыв о боли. — Ты меня искусал как собака! Ты воспользовался тем, что я был не в себе! — Если бы я не «воспользовался», — Бьякуя сузил глаза, и его голос стал жестче, — ты бы сейчас метался в лихорадке, а твоя реацу выжгла бы тебе каналы изнутри. Я сделал то, что обязан был сделать супруг. И, насколько я помню, ты не особо сопротивлялся. Напротив, ты сам сорвал с меня шарф. Ичиго открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но в голове внезапно вспыхнуло воспоминание: он сам притягивает Бьякуя за этот чертов шарф к себе, впиваясь в его губы и требуя «еще». Лицо Ичиго стало багровым. — Это... это были инстинкты! Это не я! Я тебя всё еще терпеть не могу! — Несомненно, — Бьякуя протянул руку и коснулся метки на шее Ичиго. — Но теперь ты помечен мной. Твой запах изменился. Теперь любая Альфа в Сейрейтее будет знать, кому ты принадлежишь. Твоя строптивость теперь — моя забота. — Да пошел ты! — Ичиго отпихнул его руку, хотя сердце забилось как сумасшедшее. — Я всё равно найду способ отменить этот ваш «укус»! — Это невозможно, — почти мягко произнес Бьякуя, и в этой мягкости было больше одержимости, чем во всех его приказах. — Теперь ешь. Рукия скоро придет, чтобы помочь тебе собраться. Нас ждет официальный прием в честь нашего союза. Смущение и Рукия-сплетница ​Через полчаса в комнату проскользнула Рукия. Увидев Ичиго, который сидел, завернувшись в кокон из одеяла, и угрюмо жевал рис, она хихикнула, прикрыв рот ладонью. ​— Ичиго... ну и вид у тебя. Брат, кажется, решил пометить каждый сантиметр твоей кожи. ​— Заткнись, Рукия! — гаркнул Ичиго, поправляя воротник, который всё равно не скрывал метку. — Почему никто не предупредил, что это так... больно и унизительно?! ​— Это не унизительно, это природа, — Рукия присела рядом. — Зато теперь Совет точно от тебя отстанет. Ты официально «занят». Бьякуя всю ночь никого не подпускал к дверям, его реацу была такой мощной, что даже слуги боялись проходить по коридору. Он защищал тебя. ​Ичиго замер с палочками в руках. — Защищал? Он просто... — он запнулся, не желая признавать, что в действиях Бьякуи могло быть что-то, кроме долга. — Он просто собственник. ​— Называй как хочешь, — улыбнулась Рукия. — Но я никогда не видела его таким... живым. Тебе достался самый сложный Альфа в Сейрейтее, «клубничка». Но, кажется, ты единственный, кто может его разморозить.