Лепестки Сакуры на Стали

Вердикт Уноханы и ледяной ужас ​В госпитале Четвертого отряда пахло травами и стерильностью. Ичиго сидел на кушетке, нервно дергая краем своего юката. Бьякуя стоял рядом, скрестив руки на груди, и его реацу была настолько напряженной, что младшие офицеры старались обходить палату по широкой дуге. ​Рецу Унохана медленно убрала руки от живота Ичиго. На её лице сияла та самая мягкая, но пугающая улыбка, от которой даже у капитанов мурашки по коже. ​— Поздравляю, капитан Кучики, — тихо произнесла она. — Ваши подозрения подтвердились. Судя по пульсации реацу, плоду уже около семи недель. Всё развивается правильно, хотя, учитывая недавний спарринг с капитаном Зараки, это просто чудо, что связь не нарушилась. ​Ичиго замер. В ушах зазвенело. — П-плоду? Семь недель? — он медленно перевел взгляд на свой живот, который до этого момента считал просто результатом хорошего питания. — Вы хотите сказать... что я... что там... ​— Ты носишь наследника клана Кучики, Ичиго, — голос Бьякуи прозвучал как приговор. Он не двигался, но в его глазах вспыхнул такой собственнический огонь, что Ичиго стало не по себе. — И с этой секунды твои спарринги с Зараки закончены. Навсегда. ​— Что?! — Ичиго вскочил с кушетки, забыв о шоке. — Ты не имеешь права! Это моё тело! И вообще... семь недель?! СТОЙТЕ! ​Глаза Ичиго расширились от ужаса. — Бьякуя... Рукия... МЕНЯ НЕ БЫЛО ДОМА ПОЧТИ ДВА МЕСЯЦА! Мой старик! Девчонки! Они же думают, что меня похитили, или я сдох, или... Черт! Они же с ума там сошли! Семейный совет в Каракуре ​В Сейрейтее было решено: Ичиго должен немедленно отправиться в мир живых в сопровождении Бьякуи и Рукии, чтобы «объяснить ситуацию». Бьякуя настаивал на официальном кортеже, но Ичиго пообещал, что если он притащит к дому толпу шинигами, он лично сожжет поместье Кучики. ​Когда они вышли из Сэнкеймона перед клиникой Куросаки, Ичиго трясло. На нем был тот самый голубой шарф (Бьякуя заставил надеть его «для статуса») и свободное юката. ​Дверь клиники распахнулась раньше, чем они успели постучать. На пороге стоял Иссин Куросаки. Его вид был... плачевным. Растрепанный, с синяками под глазами, он сжимал в руке стетоскоп как оружие. ​— ИЧИГО-О-О-О! — закричал он, собираясь в своем привычном стиле влететь сыну в челюсть с разворота. — ТЫ ГДЕ БЫЛ, ГЛУПЫЙ СЫН?! МЫ ОБЗВОНИЛИ ВСЕ БОЛЬНИЦЫ... ​Бьякуя мгновенно оказался перед Ичиго, выставляя руку. Давление его реацу Альфы заставило Иссина затормозить в миллиметре от его ладони. ​— Не смей его трогать, — ледяным тоном произнес Бьякуя. — Он теперь не просто твой сын. Он — супруг главы клана Кучики. И он в положении. ​В наступившей тишине было слышно, как у Иссина выпал из рук стетоскоп. Юзу и Карин, выбежавшие на шум, замерли как вкопанные. ​— Супруг? — переспросила Карин, переводя взгляд с пафосного Бьякуи на красного как рак Ичиго. — Клубничка, ты что... замуж вышел? ​— В положении? — Юзу прижала ладони к щекам. — Ити-ни... у нас будет ребенок? ​— ЭТО ВСЁ ОН! — Ичиго в отчаянии ткнул пальцем в Бьякую. — Меня забрали по приказу! Я не хотел! То есть... я... это сложно объяснить! ​Иссин медленно поднялся, и его лицо внезапно стало очень серьезным. Он посмотрел на Бьякую, потом на метку на шее сына, которую не скрывал даже шарф. — Кучики... — пробасил он. — Значит, Совет 46 всё-таки дожал. Я знал, что они замышляют свадьбу, но не думал, что они выберут тебя. ​— Это был приказ Главнокомандующего, — Бьякуя слегка склонил голову в знак уважения к бывшему капитану. — Но теперь это мой личный интерес. Я здесь, чтобы официально попросить прощения за задержку информации и... забрать вещи Ичиго. Он переезжает в Сейрейтей окончательно. Под мою охрану. ​— ОХРАНУ?! — взорвался Ичиго. — Я пришел поздороваться с семьей, а не паковать чемоданы навсегда! Одержимость начинается ​Пока Юзу радостно (и сквозь слезы) собирала вещи брата, а Карин допрашивала Рукию о деталях «омежьей доли», Бьякуя и Иссин сидели на кухне. ​Бьякуя отказывался пить чай, следя взглядом за каждым движением Ичиго в соседней комнате. — Он слишком много двигается, — заметил Бьякуя, когда Ичиго полез на верхнюю полку за своей сумкой. — Ему нельзя поднимать руки вверх. Это вредно для плода. ​— Кучики, полегче, — хмыкнул Иссин, отхлебывая из кружки. — Он шинигами, а не фарфоровая ваза. Я сам врач, я знаю. Но... — он посерьезнел. — Ты же понимаешь, что теперь за ним будут охотиться все, кто хочет насолить твоему клану? Омега-наследник — это большая мишень. ​— Я не позволю ему даже выйти в сад без сопровождения, — отчеканил Бьякуя. Его глаза потемнели. — Тот, кто посмотрит в его сторону без моего разрешения, лишится головы. ​Ичиго, зашедший на кухню, услышал это и закатил глаза. — О боже, началось. Бьякуя, я всё еще могу навалять тебе своим Зангетсу! Твое «положение» не сделало меня инвалидом! ​— Твой Зангетсу будет отдыхать в ножнах до конца срока, — Бьякуя поднялся и подошел к Ичиго, собственнически обнимая его за талию прямо при отце. — Собирайся. Мы уходим. Юзу, Карин — вы сможете навещать его в Сейрейтее. Но сейчас ему нужен покой в стенах поместья. ​— Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — крикнул Ичиго, хотя его щеки снова покраснели, когда Бьякуя уткнулся носом в его затылок, вдыхая запах клубники, ставший теперь еще слаще.