Лепестки Сакуры на Стали

Осадное положение ​Поместье Кучики превратилось в крепость. Бьякуя превзошел сам себя: на каждом углу стояли молчаливые охранники из Шестого отряда, а Ичиго было запрещено даже бегать по коридорам. ​— Бьякуя, я тебе не хрустальная ваза! — орал Ичиго из-за закрытых дверей своих покоев. — Открой эту чертову дверь, мне скучно! ​— Тебе положен покой, — доносился спокойный, но пугающе твердый голос Бьякуи из коридора. — Унохана сказала, что твоя реацу должна стабилизироваться. Чай и книги на столе. ​Ичиго в ярости пнул подушку. В этот момент окно в его комнате тихо скрипнуло. Из тени сада, ловко цепляясь за карниз, вынырнула Рукия, а следом за ней, едва не обрушив крышу своим весом, ввалился Ренджи. Последним, изящно спрыгнув с ветки сакуры, появился Юмичика Аясегава из Одиннадцатого отряда, придирчиво отряхивая свое хаори. ​— Тише вы, олухи! — прошипела Рукия, прижимая палец к губам. — Брат удвоил патрули, если нас поймают, он нас всех под трибунал отдаст за «нарушение покоя супруга». ​— Рукия! Ренджи! — Ичиго бросился к ним, как к спасителям. — И... Юмичика? Ты-то тут что забыл? ​— Дорогой мой, — Юмичика картинно вздохнул, поправляя перья на бровях. — Поместье Кучики сейчас выглядит настолько скучно и официозно, что это просто оскорбление для эстетики. Мы в Одиннадцатом отряде привыкли к шуму, а тут... тишина как в склепе. К тому же, Зараки в ярости, что ему запретили с тобой драться, и он послал нас проверить, не превратили ли тебя в домашнюю кошку. План «Клубничный побег» ​— Слушай сюда, Ичиго, — Ренджи присел на корточки, воровато оглядываясь на дверь. — Капитан Кучики совсем с катушек съехал. Он приказал мне составить список всех, кто с тобой разговаривал за последний месяц, чтобы «проверить их благонадежность». Это уже не защита, это мания! ​— Мы вытащим тебя проветриться, — решительно заявила Рукия. — В Руконгае сегодня фестиваль фейерверков. Брат уверен, что ты спишь. Мы подменим тебя под одеялом подушками и выберемся через задний двор. ​— А я помогу скрыть твой... — Юмичика выразительно посмотрел на живот Ичиго, — ...временный изъян в фигуре. У меня есть отличный широкий плащ, который скроет любые изменения. Ты должен выглядеть ослепительно, даже если ты в бегах. ​Ичиго замялся. С одной стороны, мысль о том, чтобы насолить Бьякуе, согревала сердце. С другой — он чувствовал странную тяжесть внизу живота, которая напоминала о том, что он больше не один. ​— Ладно, — выдохнул Ичиго. — Ведите! Если я проведу здесь еще одну ночь, глядя на эти идеальные стены, я начну кусать татами. Провал и гнев Альфы ​Побег шел идеально... ровно пять минут. Они почти пересекли границу поместья, пробираясь через старый сад, когда воздух внезапно стал таким густым, что Юмичика пошатнулся, а Ренджи невольно схватился за рукоять меча. ​Из тумана, прямо на их пути, возник Бьякуя. Он не кричал. Он не вынимал Сенбонзакуру. Но его глаза светились таким холодным, первобытным гневом, что Рукия инстинктивно спряталась за спину Ренджи. ​— Абараи. Кучики Рукия. Аясегава, — голос Бьякуи был тихим, как шелест смерти. — Я полагаю, у вас есть очень веская причина, по которой вы пытаетесь выкрасть моего супруга из его дома в такое время? ​— Брат, мы просто... — начала Рукия, заикаясь. ​— Молчать! — рявкнул Бьякуя, и его реацу ударила по земле, заставляя сухие листья взлететь вверх. — Я доверил вам охрану, а вы решили подвергнуть его опасности? В его состоянии?! ​Ичиго вышел вперед, запахивая плащ Юмичики. — Хватит на них орать! Это я их попросил! Бьякуя, ты меня запер как преступника! Я хочу дышать воздухом, а не пылью твоих свитков! ​Бьякуя в один миг оказался рядом с Ичиго. Он схватил его за локоть, не больно, но крепко, притягивая к себе. — Ты не понимаешь, — прошептал он прямо в лицо Ичиго, игнорируя остальных. — Твоя реацу сейчас — как маяк для любого врага клана. Ты носишь то, что ценнее всей этой чертовой Готеи-13. И если ты не можешь позаботиться о себе, это буду делать я. Любыми способами. ​Он обернулся к заговорщикам. — Уходите. Сейчас же. Если я увижу кого-то из вас рядом с покоями Ичиго в ближайшую неделю — вы узнаете, почему Сенбонзакуру называют «смертельным танцем». ​Ренджи и Рукия, понимая, что Альфа сейчас в состоянии «берсерка-защитника», поспешно ретировались. Юмичика лишь сокрушенно покачал головой, бросив на Ичиго сочувственный взгляд. Одержимая забота Бьякуя буквально на руках отнес Ичиго обратно в комнату. Он усадил его на футон и начал лично развязывать плащ. — Ты с ума сошел, — бубнил Ичиго, пытаясь оттолкнуть его руки. — Они мои друзья! Они просто хотели помочь! — Помочь тебе потерять ребенка в толпе на фестивале? — Бьякуя наконец сорвал с него плащ и замер, глядя на Ичиго. Его ладонь легла на живот омеги, на этот раз настойчиво. — Слушай меня, Ичиго. Я не могу потерять... это. И я не потеряю тебя. С завтрашнего дня я переезжаю в эту комнату. Ичиго поперхнулся воздухом. — Ч-что?! Мы же спим отдельно! Ты сказал, тебе нужно личное пространство! — Планы изменились, — Бьякуя начал расстегивать свой голубой шарф, вешая его на стойку. — Мои инстинкты не дают мне спать в другом крыле, пока ты пытаешься прыгать через заборы. Теперь я буду здесь. Каждую ночь. Бьякуя лег на футон и просто притянул Ичиго к себе, накрывая их обоих одеялом. Ичиго пытался брыкаться, но Бьякуя уткнулся носом в его затылок, обдавая шею горячим дыханием. — Спи, — приказал он. — И если ты еще раз попробуешь сбежать... я прикую тебя к себе цепями Кидо. И это не шутка. Ичиго замер, чувствуя, как его собственное тело предательски расслабляется в объятиях Альфы. Клубничный запах стал густым, спокойным. Он всё еще злился, но тепло Бьякуи действовало как снотворное. — Ты... напыщенный... индюк... — пробормотал Ичиго, засыпая. — Твой напыщенный индюк, — тихо отозвался Бьякуя, крепче сжимая объятия.