Лепестки Сакуры на Стали

Семейный штурм и носки раздора ​Прошло еще пару недель. Животик Ичиго еще не вырос настолько, чтобы это заметил посторонний, но сам «Клубничка» уже чувствовал, что центр тяжести сместился, а привычная ловкость сменилась какой-то медвежьей грацией. Бьякуя, верный своему слову, превратил спальню в филиал штаба: он спал рядом, просыпался от каждого вздоха Ичиго и, кажется, научился по запаху определять уровень сахара в крови супруга. ​Утро началось с того, что Бьякуя, вооружившись парой шерстяных носков с эмблемой клана Кучики, пытался поймать Ичиго по всей комнате. ​— Ичиго, надень их. Унохана сказала, что переохлаждение конечностей ведет к застою реацу, — Бьякуя двигался с изяществом хищника, но Ичиго, несмотря на свое состояние, уворачивался как угорь. ​— Да мне жарко! У меня внутри как будто печка включена! — орал Ичиго, запрыгивая на невысокий столик. — Засунь эти носки себе в... в шкаф, Бьякуя! Я не буду ходить в шерсти, когда на улице весна! ​— Ты наденешь их, или я применю Бакудо №4, — ледяным тоном пообещал Бьякуя, зажимая Ичиго в углу. ​В этот самый драматичный момент, когда глава великого клана уже почти натянул носок на сопротивляющуюся пятку омеги, со стороны входных ворот поместья раздался грохот, подозрительно похожий на взрыв. Секундой позже в коридоре послышались тяжелые шаги и вопль, который заставил Бьякую вздрогнуть. ​— ИЧИГО-О-О-О! ПАПОЧКА ПРИШЕЛ ПРОВЕРИТЬ СВОЕГО МАЛЕНЬКОГО ВНУЧКА! ​Двери фусума вылетели с петель (в очередной раз за этот месяц), и в комнату влетел Иссин Куросаки. Он был в своем «боевом» режиме — в плаще шинигами, с огромным пакетом из супермаркета и безумным блеском в глазах. За его спиной, стараясь казаться максимально непричастными к этому погрому, маячили Юзу, Карин и примкнувший к ним Ренджи, который выглядел так, будто хочет сделать харакири от стыда. ​— Кучики! — Иссин замер, глядя на Бьякую, который сидел на коленях перед Ичиго, сжимая в руке носок. — Ты что... ты что делаешь с моим сыном? Ты его пытаешь?! ​— Я пытаюсь предотвратить простуду, — Бьякуя медленно поднялся, поправляя воротник и возвращая себе маску абсолютного безразличия, хотя его уши едва заметно порозовели. — Куросаки Иссин, ваше появление... как всегда, излишне громкое. ​— Папа! — Ичиго спрыгнул со стола и бросился к отцу, но на полпути его перехватила сильная рука Бьякуи за талию. — Не бегай. Ты можешь поскользнуться на татами. ​— Да отвали ты от меня! — Ичиго попытался вырваться, но Бьякуя только крепче прижал его к своему боку, демонстрируя Иссину: «Это мой омега, и я контролирую ситуацию». ​— Так, — Карин вышла вперед, поправляя кепку. — Я вижу, тут весело. Клубничка, ты выглядишь... округлившимся. Юзу притащила тебе кучу домашней еды, потому что мы не верим, что эти аристократы кормят тебя чем-то, кроме сушеных водорослей. ​— О-о-о, Юзу, ты спасительница! — Ичиго заглянул в пакет, и его глаза засияли. — Тут есть те шоколадные кексы? И острые чипсы? ​— Никаких чипсов! — хором выкрикнули Бьякуя и Иссин. Они переглянулись. Впервые за всю историю их знакомства между ними возникло полное взаимопонимание. ​— Слушай сюда, зять, — Иссин похлопал Бьякую по плечу с такой силой, что тот едва не пошатнулся. — Я принес портативный сканер реацу. В мире живых Урахара доработал его. Давай проверим, как там мой внук-шинигами-квинси-пустой-омега... короче, наш коктейль Молотова. ​Бьякуя нахмурился, но позволил Иссину подойти. Весь остаток дня поместье Кучики напоминало вокзал. Юзу готовила на кухне, выжимая из местных поваров все соки. Карин учила Ренджи играть в футбол прямо в главном саду (под ледяным взглядом Бьякуи, который считал каждый выбитый камешек). ​А Ичиго... Ичиго просто сидел на веранде, окруженный своей странной семьей, и впервые за долгое время не чувствовал себя «пленником». Он чувствовал, как внутри него пульсирует жизнь. ​Бьякуя подошел к нему позже, когда гости немного угомонились. Он сел рядом и, вопреки всем правилам приличия, положил голову Ичиго себе на плечо. — Твоя семья... очень шумная, — тихо произнес он. ​— Привыкай, Кучики, — Ичиго ухмыльнулся, чувствуя, как его рука сама собой накрывает ладонь Бьякуи на его животе. — Это только начало. Подожди, когда мелкий родится, он тебе тут такой Сейрейтей устроит... ​Бьякуя ничего не ответил, но он крепче сжал руку Ичиго. Его одержимость никуда не делась — он всё так же готов был убить любого за косой взгляд на своего супруга — но в этой одержимости появилось тепло, которое он сам еще боялся признать.