Узнать тебя заново

Помни стояла, не шевелясь, и звук её собственного дыхания казался ей оглушительным в этой внезапно наступившей тишине. Золотой ключ в её руке, который раньше казался просто забавным игровым предметом, теперь ощущался невыносимо тяжелым. Он холодил ладонь сквозь тонкую ткань перчатки, и это был единственный реальный предмет в мире, который начал рассыпаться на глазах. Перед ней мерцала дверь. Она не была твердой — её контуры дрожали, как марево над раскаленным асфальтом. Один шаг. Просто переставить ногу. Там, за этим порогом, была иллюзия безопасности. Знакомый купол Цирка, навязчивый голос Кейна, мягкие ковры. Всё то, от чего она так хотела сбежать, но что теперь казалось спасительным берегом — Помни, не тупи! — голос Джекса долетел до неё, искаженный цифровыми помехами Она обернулась. Её сердце пропустило удар. Пространство за её спиной буквально пожирало само себя. Красивые, хоть и искусственные, деревья Парка Загадок превращались в плоские серые спрайты, а затем рассыпались на острые пиксельные осколки. Трава под ногами Джекса исчезала, обнажая бесконечную, пугающую черноту «пустоты», на которой строился этот мир Джекс стоял в самом центре этого хаоса. Его высокая, нескладная фигура подергивалась, как изображение на старом телевизоре. На мгновение его глаза — эти желтые шары с черными зрачками — превратились в пустые белые квадраты, а затем снова вернулись в норму. Он выглядел... одиноким. И, несмотря на его обычную браваду, в его позе было что-то такое, от чего у Помни перехватило дыхание «Если я уйду сейчас... он останется здесь. Один. В этом ломающемся коде», — мысль обожгла её, заставив пальцы на ключе сжаться до боли — Джекс! — крикнула она, делая шаг назад, прочь от двери — Иди уже, малая! — огрызнулся он, хотя голос его дрогнул. — Не порть мой героический финал своим тупым лицом Помни замерла на долю секунды. Она посмотрела на дверь — на её спасение. А потом на Джекса, который уже наполовину погрузился в серый туман глитча. Её выбор был сделан не разумом, а чем-то глубоко внутри, что еще отказывалось признавать себя просто набором цифр — К черту всё это… — прошептала она, и её голос окреп Она не шагнула в дверь. Помни резко развернулась на каблуках, чувствуя, как подошвы сапог скользят по исчезающей почве. Игнорируя кричащий инстинкт самосохранения, она бросилась назад. Прямо в эпицентр распада — Ты что творишь, безумная?! — в голосе Джекса теперь не было ни капли сарказма. Только чистая, неприкрытая паника Помни не ответила. Она чувствовала, как воздух вокруг становится густым и тяжелым, как кисель. Каждый шаг давался с трудом, словно она бежала против течения. Пиксельные искры обжигали кожу, оставляя после себя кратковременное чувство онемения. В два прыжка она преодолела разделявшее их расстояние и мертвой хваткой вцепилась в него — Я не оставлю тебя в этом мусоре, придурок! — выкрикнула она ему прямо в лицо Джекс на мгновение замер, глядя на неё сверху вниз. В его глазах отразилось такое изумление, будто он впервые увидел её по-настоящему. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, очередную колкость — но мир вокруг них окончательно «схлопнулся» Звук исчез первым, оставив после себя вакуум. Затем пропало зрение — всё залило ослепительно-белым шумом. Помни почувствовала, как её тело растягивается, превращаясь в бесконечную линию кода, а затем резко сжимается в невидимую точку Это было похоже на то, как если бы тебя пропустили через шредер, а потом попытались склеить обратно, перепутав детали. Холод. Пронизывающий, цифровой холод, от которого не спасала одежда. А затем — резкий толчок, чувство падения и темнота, в которой не было ничего, кроме её собственной руки, всё еще судорожно сжимающей Джекса. Белый шум в ушах сменился тяжелым, влажным хлюпаньем. Помни почувствовала, как под её щекой что-то холодное и скользкое. Она с трудом разомкнула веки. Перед глазами всё плыло, пиксели медленно собирались в картинку, как будто старый монитор пытался загрузить тяжелое изображение. — Очнулась, героиня? — раздался знакомый голос, пропитанный привычным сарказмом, но в нем слышалось странное дребезжание. Помни резко выдохнула и приподнялась на локтях. Её руки по запястья ушли в черную, жирную грязь. Пахло сыростью, застоявшейся водой и чем-то металлическим, напоминающим запах старой крови или ржавчины. Джекс сидел на поваленном дереве в паре метров от неё. Его длинные ноги были испачканы в тине, а одно ухо нервно дергалось. Он смотрел не на неё, а на гигантское серое здание, которое вырастало из тумана прямо перед ними. — Джекс... — Помни закашлялась, чувствуя, как в горле першит от тяжелого воздуха. — Где мы? Это... это не Парк... — Добро пожаловать в «Веселье закончилось», Пом-Пом, — он махнул рукой в сторону здания. — Похоже, Кейн окончательно сломал свою игрушку. Помни наконец смогла сфокусировать взгляд. Заброшенное строение давило своей монументальностью: пять этажей выбитых окон, облупившаяся штукатурка и тяжелые железные двери. Но самое странное было в небе. Оно не было небом — это был ровный серо-стальной купол, без солнца, без звезд, источающий тусклый, мертвенный свет. Она обернулась и вздрогнула. Неподалеку, у самого фундамента здания, сидели остальные. Рагата прижалась спиной к стене, её пуговичный глаз лихорадочно блестел в полумраке. Рядом с ней Гэнгл пыталась собрать осколки своей маски комедии, но её пальцы так сильно дрожали, что фарфоровые кусочки постоянно выпадали из рук. Зубл сидела чуть поодаль, её части тела были перепутаны сильнее обычного — кажется, при «перелете» её знатно встряхнуло. Но больше всего Помни обратила внимание на Королёра. Он больше не кричал. Не бегал кругами. Не искал «сумасшедших». Он стоял совершенно неподвижно, сложив руки в перчатках на груди. Его огромные глаза были широко распахнуты, но в них не было паники. Наоборот — в них читалось спокойствие. Да, он в темноте стал снова нормальным. — Тут... правильно, — вдруг произнес Королёр. Его голос был низким и четким, без привычного старческого дребезжания. — Что? — Помни подошла ближе, потирая ушибленное плечо. Королёр медленно повернул к ней голову. В этой темноте он выглядел как настоящий монарх, потерявший свое королевство. — Здесь нет лишнего шума. Нет ярких цветов, которые режут глаза. Цифры замолчали. — Он такой с самого момента, как мы тут «выгрузились», — буркнула Зубл, не оборачиваясь. — Сначала мы думали, что он окончательно завис, но нет. Он просто... стал таким. — Мы ждали вас у той двери, — Рагата подняла на Помни взгляд, и в нем была такая неприкрытая тоска, что Помни захотелось отвернуться. — Ждали, пока всё не начало... схлопываться. Помни, это было не просто исчезновение. Мир буквально рвался на части. Я видела, как деревья превращались в плоские картинки, а потом просто испарялись. — И всё, — добавила Гэнгл, шмыгнув носом. — Холодная темнота. Абсолютная пустота. Я не помнила, кто я. Я не помнила, что я в Цирке. А потом — резкий удар, и мы здесь. Перед этим домом. Джекс спрыгнул с бревна и подошел к группе, его шаги в тишине звучали неестественно громко. — Хватит сопли жевать. Кейн оставил нам «подарочек», — он указал на парящую в воздухе надпись, которая едва светилась над входом в здание: «ЦЕЛЬ: НАЙДИТЕ ФРАГМЕНТЫ». — А вот и инструменты, — Джекс носком сапога подвинул кучу старых, облезлых пластиковых раций, валяющихся в грязи. — Разбирайте это барахло. Похоже, нам придется играть по новым правилам, пока эта локация тоже не решила превратиться в фарш. Помни подняла одну из раций. Пластик был холодным и липким. Она посмотрела на Джекса, затем на спокойного Королёра, затем на мрачное здание. Предчувствие чего-то необратимого накрыло её с головой. Рации, которые Джекс выудил из грязи, неприятно холодили ладони. Помни закрепила свою на поясе, чувствуя, как липкий пластик пачкает её яркий костюм. Группа разделилась быстро, почти на автомате — в этом мрачном месте никто не хотел оставаться в одиночестве ни на секунду. Рагата с Гэнгл направились к восточному крылу здания, Зубл, ворча и поправляя отваливающуюся деталь, потащила за собой подозрительно тихого Королёра к северным воротам. — Ну что, Пом-Пом, — Джекс закинул руки за голову, и в тишине этого места хруст его суставов прозвучал как выстрел. — Пошли месить грязь. Кажется, наше «веселье» притаилось где-то в тех кустах. Он указал на тропинку, ведущую прочь от здания, в самую гущу черных, скрюченных деревьев. Помни молча кивнула. Ей не хотелось говорить — слова казались здесь слишком тяжелыми, они словно застревали в густом, влажном тумане. Они углубились в лес. Здесь не было привычного шума листвы или пения птиц — только далекий, едва уловимый гул, похожий на работу неисправного трансформатора. Помни заметила, что деревья здесь были какими-то... неправильными. Их кора на ощупь напоминала холодный, шершавый бетон, а ветки изгибались под углами, которые противоречили законам физики. — Ты это слышишь? — тихо спросила она, когда они отошли достаточно далеко, чтобы здание скрылось за пеленой тумана. — Слышу что? Твои коленки, которые дрожат так, что их слышно в соседнем биоме? — Джекс ухмыльнулся, но в его глазах не было привычного блеска. Он постоянно оглядывался, его длинные уши чутко ловили каждый шорох. — Нет, — Помни остановилась. — Гул. Будто... всё это место работает на износ. Она протянула руку и коснулась ближайшего ствола. Пальцы тут же пронзило легкое покалывание. На мгновение кора под её ладонью «замылилась», превратившись в нечеткое пятно низкого разрешения, а затем снова стала твердой. Помни резко отдернула руку, чувствуя, как кончики пальцев онемели. — Окружение не успевает подгружаться, — констатировал Джекс, подходя ближе. Он посмотрел на дерево, затем на Помни. — Кейн, видимо, совсем потерял контроль. Раньше этот мир хотя бы притворялся стабильным. А сейчас... мы как будто в корзине с мусором, которую забыли очистить. Помни посмотрела на свои руки. В этом сером, выцветшем мире её красно-синий наряд казался болезненным пятном, чужеродным элементом, который система отчаянно пыталась отторгнуть. — Джекс... — она снова начала идти, глядя себе под ноги, где из черной земли пробивались странные, светящиеся белым светом сорняки. — Тебе не кажется, что всё это... по-настоящему? — В каком смысле? — он перешагнул через гнилую корягу, которая при соприкосновении с его ногой издала звук бьющегося стекла. — Ну... этот холод. Эта сырость. В Цирке всё было как в пластиковом контейнере. А здесь... я чувствую запах этой грязи. Он противный, настоящий. Будто мы провалились куда-то... глубже. В место, которое не предназначалось для глаз. Джекс замолчал. Он наступил на сухую ветку, и та рассыпалась в серую пыль. Молчание затягивалось, становясь плотным, как кисель. Помни чувствовала, как напряжение между ними, зародившееся еще там, у двери, начинает давить на плечи. Они прошли еще несколько десятков метров. Лес становился всё гуще, тени — длиннее и острее. В какой-то момент Помни показалось, что деревья за её спиной поменяли свое положение, перекрывая путь назад. Она обернулась, но туман уже скрыл всё, кроме нескольких метров тропы. — Слушай… — наконец решилась она. Её голос дрогнул, и она поспешно откашлялась, пытаясь придать себе уверенности. — Мм? — Джекс не оборачивался, но его шаг стал чуть медленнее, словно он ждал этого вопроса. Помни набрала в легкие побольше этого тяжелого воздуха, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия важного разговора. — А если мы выберемся отсюда… что ты будешь делать? Слова Помни повисли в тяжелом, влажном воздухе, как будто они были материальными предметами. Джекс остановился так резко, что его нога глубоко увязла в черной жиже, издав чавкающий звук. Он медленно, почти нехотя, повернул голову к ней. В этом сером полумраке его желтые глаза казались единственным ярким пятном, но сейчас в них не было привычного вызова. — Ты сейчас реально планируешь жизнь после этого цирка? — он произнес это не как издевку, а скорее с какой-то усталой досадой. Помни тоже остановилась, обхватив себя руками за локти. Её шутовские бубенцы на шапке замерли, перестав издавать свой раздражающий звон. — Разве нельзя? — она подняла на него взгляд. В её глазах отражалось это стальное небо. Джекс хмыкнул, вытягивая ногу из грязи. Он прошел пару шагов, пиная какой-то обломок ржавой арматуры, торчащий из земли. Тот отозвался противным, скрежещущим звуком, который эхом разнесся между черными стволами. — Можно, — пожал он плечами, и его длинные руки в желтых перчатках на мгновение безвольно повисли вдоль тела. — Просто звучит… оптимистично. И глупо. Помни чуть нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с непонятной горечью. — Я же не говорю, что это завтра случится. Я просто… просто пытаюсь понять. Что останется от нас, если убрать это всё? — она обвела рукой лес, здание в тумане и саму себя. Он на секунду посмотрел на неё внимательнее. Тень от длинного уха легла на его лицо, делая выражение глаз почти нечитаемым. — Ладно. Допустим, выберемся. — И? — Помни подалась вперед, ловя каждое его слово. — И я, наверное, сделаю вид, что этого всего не было, — бросил он, снова отворачиваясь и глядя вглубь леса, где туман становился совсем непроглядным. — Шутишь что ли? — Помни сделала шаг к нему, хлюпая по грязи. — Как можно сделать вид, что этого не было? Все эти квесты, Кейн,... — она замялась на секунду, — ...мы? Между ними мгновенно нарастало напряжение, как электрический заряд перед грозой. Воздух будто стал еще гуще. — Погоди, ты серьёзно? — пересправила она, не веря своим ушам. — Ага. Лучший способ, чтобы не свихнуться, — спокойно ответил Джекс. Он стоял к ней спиной, и его высокая фигура казалась пугающе неподвижной на фоне ломающейся реальности. Помни тихо выдохнула. Она посмотрела на свои ладони — яркие, мультяшные, совершенно невозможные в этом мрачном месте. — Как же у тебя всё просто… — Зато у тебя — наоборот, — он наконец повернулся, и на его лице снова была та самая ленивая ухмылка, но теперь она выглядела как плохо подогнанная маска. — Потому что я думаю, — резко ответила Помни, чувствуя, как голос начинает дрожать от подступивших эмоций. — Потому что ты накручиваешь себя, — спокойно парировал он, делая шаг в её сторону. Теперь он стоял совсем рядом, и Помни пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Она закатила глаза, но не отвернулась. В этом лесу, где всё исчезало и глитчило, его присутствие было единственным, что казалось по-настоящему твердым. — Ладно, а что если мы не встретимся потом? — этот вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела его обдумать. Джекс чуть прищурился. В глубине его зрачков на мгновение промелькнуло что-то... похожее на страх? Но он тут же скрыл это, прикрыв веки. Он выждал несколько секунд, словно взвешивал каждое слово на невидимых весах. — А с чего бы нам вообще встречаться? — его голос стал тише, лишившись своей обычной звонкости. — Не знаю! — Помни вскинула руки, и один из её бубенцов всё-таки звякнул, нарушая гнетущую тишину. — Просто… после всего этого… — она запнулась, чувствуя, как в горле встал ком. — Просто понимаешь, было бы странно, если бы мы просто… разошлись и всё. Будто мы случайные прохожие в метро. Джекс снова потянул время. Он посмотрел на свои пальцы, медленно сгибая и разгибая их, словно проверяя, не превратились ли они в пиксели. — Люди постоянно так делают, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала такая древняя, холодная уверенность, что Помни стало не по себе. — Мы не «люди, которые просто встретились», понимаешь? — прошептала она. Эти слова прозвучали слишком интимно для этого мертвого леса. Тишина в лесу стала плотнее, словно сам воздух превратился в вату. Помни сжала руки в кулаки, чувствуя, как пальцы впиваются в ладони. — А если нам сотрут память? — этот вопрос прозвучал как приговор. Джекс не ответил. Он замер, глядя куда-то поверх её головы, на искривленный ствол дерева, который медленно пульсировал серым светом. — Серьёзно, — Помни шагнула еще ближе, заставляя его посмотреть на неё. — Если я выйду и вообще ничего не буду помнить… ни этого места, ни Рагаты, ни Кейна… ни тебя… Это же… — Она не договорила, голос предательски дрогнул. — Удобно. Это очень удобно, — бросил Джекс. Он произнес это так буднично, будто обсуждал погоду, но его ухо дернулось, выдавая напряжение. Помни резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули негодованием: — Ты сейчас издеваешься?! Мы здесь… мы прошли через всё это, и ты хочешь просто… забыть? — Нет, — спокойно ответил Джекс, наконец опустив на неё взгляд. Его лицо было бледным в этом мертвом свете. — Я серьёзно, Пом-Пом. У тебя не будет всего этого багажа. Не будет кошмаров с Кейном, не будет этого липкого страха, что мир под ногами рассыплется на пиксели. Чистый лист. Разве не об этом ты мечтаешь в своих офисных галлюцинациях? — Это… не «багаж»! — её голос сорвался на крик, который тут же заглох в тумане. — Это… Она замолчала, судорожно глотая воздух. Бубенцы на её шапке мелко дрожали в такт её дыханию. — Это важно, — уже тише добавила она, глядя в землю. — Это то, что сделало нас… нами. Даже если это больно. Снова пауза. Джекс тяжело выдохнул и прикрыл глаза, проводя ладонью по затылку, задевая основание ушей. — Я не говорил, что это не важно, — пробормотал он так тихо, что Помни пришлось прислушиваться. Она посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Это был первый раз, когда он не отшутился в ответ на её прямоту. — Тогда почему ты так… пытаешься откреститься от всего? — Потому что если начать об этом думать, — перебил он, и в его голосе прорезалась сталь, — это ни к чему хорошему не приведёт. Мы заперты в цифровой коробке, Помни. Мы — данные. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. — Я не люблю вещи, на которые не могу повлиять. Это признание прозвучало как гром среди ясного неба. Джекс — вечно контролирующий ситуацию, вечно знающий, где лежит ключ и как подколоть каждого — признался в своем бессилии. Помни моргнула, её гнев мгновенно испарился, сменившись странным чувством тепла и жалости. — …Оу. Джекс тут же усмехнулся, но эта ухмылка была слабой и кривой. — Да, да, редкий момент откровенности. Запиши в дневничок, пока я не пришел в себя. Можешь даже сохранить скриншот на память. Она проигнорировала его сарказм, глядя ему прямо в зрачки. — Джекс… Даже если ты не можешь повлиять на выход… это не значит, что можно просто вычеркнуть всё, что было между нами. Или сделать вид, что этого не было. Это не честно. Он снова попытался спрятаться за маской: — Это самый простой вариант. Забыть и идти дальше. — Но не самый честный, — повторила она упрямо. Пауза затянулась. Где-то вдали послышался низкий рокот — локация продолжала медленно разрушаться. Джекс посмотрел на неё, и на мгновение его лицо стало совершенно беззащитным. — Даже если я этого не стою? — спросил он. Помни нахмурилась, её брови сошлись на переносице. Вопрос задел её сильнее, чем все его шутки вместе взятые. — Ты сейчас серьёзно это спрашиваешь? — Ответь. Она не отвела взгляд ни на миллиметр. — Стоишь. Слишком быстро. Слишком уверенно. Без единой секунды на раздумья. Джекс на секунду замер, словно его ударило током. Он смотрел на неё, и его дыхание, кажется, на мгновение остановилось. — Ты даже не думаешь, — прошептал он, и в этом шепоте было больше эмоций, чем во всех его криках. — Думаю, — так же тихо ответила Помни, чувствуя, как сердце колотит в ребра. — Просто не в ту сторону, что ты. Тишина. На этот раз она была не давящей, а… уютной. Насколько это было возможно в мертвом лесу. Джекс выдохнул, и его плечи, которые он всегда держал напряженно-приподнятыми, наконец чуть опустились. Что-то внутри него надломилось и встало на место. — Ты странная, — сказал он, и его взгляд потеплел. — Я знаю. — И упрямая. Просто невыносимо. — Тоже знаю. Он слабо усмехнулся, и на этот раз это была настоящая улыбка — та, которую он так тщательно прятал. — Это раздражает. — Тебя всё раздражает, Джекс. Смирись с этим. — Не всё, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Помни прищурилась, чувствуя, как щеки начинают гореть. — О, да? И что же не раздражает великого и ужасного Джекса? Он задержал взгляд на её лицееще на пару секунд, а затем отвел его, пробормотав: — Забудь. Я всё равно передумаю через пять минут. Но его голос звучал почти мягко. Помни хмыкнула, чувствуя, как тяжесть последних дней немного отпускает её. — Поздно, Джекс. Я уже запомнила. Лес вокруг них потихоньку начал редеть, уступая место небольшой поляне. Среди искривленных черных стволов притаилось нечто, что в этом мире, лишенном логики, выглядело на удивление… приземленно. Это был пост охраны, хотя по размеру он больше напоминал несколько сбитых вместе телефонных будок, чем полноценное здание. Стены из облупившегося, серого дерева покрылись глубокими трещинами, а единственное оконце так густо заросло паутиной и грязью, что разглядеть сквозь него что-либо было невозможно. Дверь, просевшая на ржавых петлях, приоткрылась с таким скрипом, что у Помни заныли зубы. Этот звук, резкий и неестественно громкий в мертвой тишине леса, казалось, вспорол сам воздух. — О, гляди-ка, — Джекс первым заглянул внутрь, и его длинные уши смешно дернулись, когда он потянул носом воздух. — Наше уютное гнездышко на ближайшие… сколько нам там Кейн отмерил? В общем, заходи, малая. Здесь, по крайней мере, не капает за шиворот. Внутри было тесно. Стоило Помни переступить порог, как ей пришлось буквально прижаться к стене, чтобы дать Джексу закрыть дверь. Пространство было настолько ограниченным, что их плечи соприкасались, и Помни чувствовала тепло, исходящее от него, и тот самый, едва уловимый, стерильный запах, который она заметила еще в лесу. Но больше всего поражал запах внутри домика. Это был густой, удушливый коктейль из старой, истлевшей бумаги, въевшейся в дерево пыли и чего-то еще — сладковато-гнилостного, напоминающего запах старой, забытой в углу картошки. Этот запах был настолько реальным и осязаемым, что у Помни защипало в носу. — Кейн, видимо, решил сэкономить на уборщице, — проворчал Джекс, смахивая рукой толстый слой серой пыли с узкого стола, примостившегося у окна. Пыль поднялась в воздух серым облаком, заставив Помни закашляться. На столе, среди хаоса, царил он — пузатый, квадратный монитор старого образца. Его пластиковый корпус пожелтел от времени, а экран был покрыт слоем грязи. Компьютер тихо гудел, издавая низкий, вибрирующий звук, который отдавался в полу. Этот гул был единственным признаком жизни в этом Богом забытом месте. — Это же… — Помни протянула руку и осторожно коснулась клавиши «Пробел». Под её пальцем клавиша просела с глухим, хрустящим звуком. — Как в том офисе… Помнишь? Джекс, который уже вовсю рылся в полках, подвешенных над столом, обернулся. Его ухмылка на мгновение погасла. — Помню, — коротко бросил он, и в его голосе снова прорезалась та холодная сталь. Он тут же отвернулся, продолжая вышвыривать с полок старый хлам. Под ногами у них валялась куча мусора: истлевшие тряпки, которые при прикосновении рассыпались в пыль, ржавые железные чашки, покрытые темным налетом, и даже старая, перемазанная в грязи лопата. Всё это выглядело так, словно здесь когда-то кипела жизнь, но потом всё резко оборвалось, оставив после себя лишь этот тлен. Помни посмотрела на полки. Там стояли какие-то запыленные пузырьки, обрывки старых газет на непонятном языке и куча всякой мелочи, происхождение которой было трудно определить. Этот домик был как капсула времени, застывшая в мрачном цифровом измерении. — О, смотри-ка, — Джекс выудил из-под груды тряпок старый, потертый блокнот. — Может, здесь Кейн записал свои самые сокровенные тайны? Например, как сделать лоботомию с помощью вилки и ложки? Он перелистнул несколько страниц, и из блокнота вылетело облако пыли. Страницы были пусты. Помни вздохнула. В этом месте даже тайны были фальшивыми. Вдруг рация на поясе Помни ожила, захлебываясь статическим треском. — Пшш… Помни? Это Рагата! Мы нашли фрагмент! У нас написано «3-9»! Пшш… Зубл говорит, у них «К.А»… Мы у северных ворот, локация за нами ломается! Поспешите! Пшш… Рация на поясе Помни зашипела так яростно, будто внутри неё заперли рассерженное насекомое. Звук Рагаты был рваным, перегруженным статикой, словно её слова пробивались сквозь толщу воды. — Рагата! — Помни схватила рацию, едва не выронив её от неожиданности. — Мы слышим! У вас «3-9»? Повтори! — Пшш… Да! «3-9»! — голос Рагаты сорвался на высокой ноте. — Тут… тут всё исчезает, Помни! Деревья просто превращаются в плоские серые квадраты! Поторопитесь! — Поняла! Мы ищем наш! — Помни отключила связь и обернулась к Джексу. Тот уже не стоял без дела. Он залез с ногами на узкий стол, едва не задевая ушами низкий потолок, и методично вытряхивал содержимое верхних полок прямо на пол. Старые железные чашки с грохотом катились по доскам, ржавая лопата с глухим звоном упала в угол, подняв облако вековой пыли. — Ищи лучше, Пом-Пом! — крикнул он, отшвыривая в сторону кучу истлевших серых тряпок, которые пахли сырым подвалом. — Кейн не мог засунуть его слишком далеко, у него фантазии не хватит спрятать квестовый предмет в... Опа! Джекс замер, запустив руку в глубокую щель между обшивкой стены и массивным основанием монитора. Его пальцы нащупали что-то гладкое и холодное. С коротким торжествующим смешком он вытянул руку. В его ладони, светясь мягким, неестественно ровным неоновым светом, лежал прозрачный куб. Внутри него, словно замороженные в янтаре, дрожали две цифры: «2-4». — Нашел, — Джекс спрыгнул на пол, и под его весом гнилые доски жалобно скрипнули. — Наши «2-4». Теперь у нас есть почти весь набор. В этот момент рация снова ожила, но на этот раз голос был гораздо грубее и злее. — Эй, вы там еще не сдохли от нежности? — это была Зубл. — У нас фрагмент «К.А». Королёр нашел его в какой-то дыре. И знаете что? Эта дыра только что сожрала его руку, а потом выплюнула обратно. Тут всё глючит по-черному! Вводите код, пока мы не превратились в текстуры низкого разрешения! — Слышал? — Помни посмотрела на монитор. Его тусклый свет ложился на её лицо, делая его почти белым. — Пора. Она подошла к клавиатуре. Кнопки были липкими, покрытыми каким-то странным налетом, а между ними забилась сухая серая труха. Монитор издавал низкочастотный писк, от которого в глубине черепа начинала пульсировать тупая боль. На экране, прямо посреди серой ряби, висело одно единственное поле для ввода, под которым крупными буквами горело: ВВЕДИТЕ ПАРОЛЬ. — Так... — Помни занесла пальцы над клавишами. — У нас «2-4», у Рагаты «3-9», у Зубл «К.А». Каков порядок? Джекс прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. В тесном пространстве домика он казался слишком большим, почти заполняющим всё свободное место. Его взгляд был прикован к экрану. — Начни с простого. Цифры по порядку, потом буквы. Или наоборот. Просто тыкай, Пом-Пом, у нас нет времени на высшую математику. Помни выдохнула, чувствуя, как вспотели ладони внутри перчаток. Она нажала первую клавишу. Клик. Звук был механическим, тяжелым. В тесной будке стало невыносимо душно. Гул системного блока, казалось, вибрировал прямо в костях, а красный мигающий курсор на экране гипнотизировал, требуя немедленного действия. Помни вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони, едва не сбив свою шутовскую шапку. — Так... Спокойно, — прошептала она сама себе. — Логика Кейна проста как три копейки. Наверное. Она занесла пальцы над липкими клавишами. Клик. Клик-клик. — Попробуем по порядку обнаружения... 2-4-3-9-К.А. Она нажала «Enter». Клавиатура отозвалась тяжелым механическим лязгом. Экран на долю секунды залило багровым цветом, и динамик выдал противный, режущий уши звук: БЗ-З-ЗТ! ОШИБКА. ПОПЫТОК ОСТАЛОСЬ: 2. — Ну, по крайней мере, компьютер не взорвался, — нервно отшутилась Помни, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она обернулась к Джексу, натянуто улыбаясь. — Это уже успех, правда? Мы всё еще целы. Джекс, который до этого подпирал стену, картинно закатил глаза и оттолкнулся от косяка. Его длинная тень накрыла монитор. — Отойди, малая, дай профессионалу показать, как надо, — он бесцеремонно отодвинул её бедром, занимая место перед клавиатурой. — Ты слишком много думаешь о правилах. А в этом мире правила — это просто строчки кода, которые просят, чтобы их пнули посильнее. Он занес свои длинные пальцы над клавишами с видом пианиста-виртуоза. — Смотри и учись. Пароль должен быть дерзким. Пароль должен быть... мной. Он с бешеной скоростью забарабанил по кнопкам. Помни едва успевала следить за буквами: «J-А-Х.N1». БЗ-З-ЗТ! Монитор мигнул так ярко, что на сетчатке остались белые пятна. ОШИБКА. ПОПЫТОК ОСТАЛОСЬ: 1. — Упс. Успешный провал! — Джекс расплылся в самодовольной ухмылке, хотя кончики его ушей предательски дернулись. — Просто этот калькулятор слишком тупой, чтобы оценить мой стиль. В этот момент рация на поясе Помни снова ожила. Но голос Зубл звучал иначе — в нём не было привычного яда, только тревога. — Эй... Помни? Джекс? Вы там как вообще? — на фоне слышался какой-то странный треск, будто лопались пузыри. — Живые? У нас тут всё совсем плохо... небо превращается в серую кашу. Послушайте, а вы поняли, что значат эти цифры? Ну, эти «3-9», «2-4»... Это вообще похоже на пароль или Кейн просто издевается над нами? Скажите, что у вас есть план, а то Королёр уже начинает напевать какую-то колыбельную... Помни замерла, сжимая рацию. Беспокойство Зубл подействовало на неё отрезвляюще. Она посмотрела на фрагмент в своей руке — «2-4». Потом вспомнила слова Рагаты — «3-9». И Зубл — «К.А». В голове вдруг что-то щелкнуло. Она вспомнила, как в старых офисных папках, которые она видела в том самом «пустом» офисе, даты всегда стояли посередине, а буквенные индексы — в начале. — Зубл, мы в порядке! — быстро ответила Помни в рацию. — Кажется, я поняла... Это код локации. КЕ — это префикс, а цифры — это координаты или время. Она решительно отодвинула Джекса локтем. — Отойди. Теперь по-настоящему. Она глубоко вдохнула этот пыльный воздух. Пальцы коснулись клавиш. К.А-2-4-3-9. Enter. Тишина. В домике воцарилась такая гробовая тишина, что было слышно, как пылинки бьются о стекло монитора. А затем... БИП. Экран залило мягким зеленым светом. Надпись «ДОСТУП РАЗРЕШЕН» вспыхнула ярким неоном. И в тот же миг где-то в глубине стены раздался тяжелый скрежет ржавого металла. Дверь, которая всё это время идеально сливалась со стеной, медленно начала отъезжать в сторону. Джекс присвистнул. — Ну надо же. Я как раз собирался предложить именно это. Ты просто прочитала мои мысли, Пом-Пом. Помни только устало выдохнула. Она посмотрела в открывшийся проем, и то, что она там увидела, заставило её сердце пропустить удар. Скрежет металла затих, оставив после себя лишь легкое эхо и запах жженого озона. Помни сделала осторожный шаг к открывшемуся проему, прикрывая глаза ладонью от внезапного света. Там, за порогом пыльного домика, не было другой комнаты. Там была пустота. Но это не была та пугающая черная бездна, которую они видели в лесу. Это было безбрежное пространство, залитое мягким, пульсирующим неоновым светом. Помни казалось, что она стоит на краю мира. Прямо перед ними, уходя по крутой спирали вниз, в бесконечность, начиналась огромная закрытая горка. Она была ярко-красочной, раскрашенной в широкие полосы всех цветов радуги, и выглядела так вызывающе на фоне серого леса, словно кто-то плеснул краской на старую черно-белую фотографию. — Это... это что, шутка такая? — прошептала Помни, подходя к самому краю. Джекс заглянул через её плечо, и его глаза на мгновение расширились, отражая цветные блики горки. — Ого. Похоже, у Кейна закончился бюджет на реализм, и он решил вернуться к классике детских площадок, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней легкости. — Горка. Серьёзно? Мы что, в аквапарке для сломанных программ? В этот момент снаружи послышался топот и тяжелое дыхание. В тесный домик буквально ввалились остальные. Зубл поддерживала Гэнгл, у которой маска грусти теперь была залита цифровыми «слезами», а Рагата вела за руку Королёра. — Вы нашли?! — Рагата остановилась, тяжело дыша. Её пуговичный глаз лихорадочно блестел. Она посмотрела в проем и замерла. — О боже... Это и есть выход? — Или вход в еще более глубокую яму, — буркнула Зубл, оглядываясь назад. За дверью домика лес начал стремительно бледнеть, превращаясь в белое ничто. — Выбирать не приходится. Локация за нами просто стирается! Королёр подошел к краю горки. Он наклонил свою шахматную голову, вглядываясь в неоновую даль. — Путь вниз всегда быстрее, чем путь наверх, — произнес он своим новым, пугающе спокойным голосом. — Там тишина. Там... всё закончится. — Эй, дед, полегче с прогнозами, — Джекс неловко повел плечом, стараясь не смотреть на Королёра. — Мы должны прыгать, — Рагата посмотрела на Помни, и в этом взгляде была мольба. — Все вместе. Это единственный шанс. Если мы останемся, мы просто... исчезнем вместе с этим лесом. Зубл, не раздумывая, шагнула к трубе. — Увидимся на той стороне. Наверное, — она сложила руки на груди и просто упала вперед, исчезая в цветном тоннеле с коротким металлическим звоном. За ней, всхлипнув, последовала Гэнгл. Рагата крепко сжала руку Королёра, кивнула Помни и они вместе соскользнули в бездну. В домике стало пугающе тихо. Остались только двое. Помни посмотрела на Джекса. Он стоял у самого края, вцепившись пальцами в желтых перчатках в косяк двери. Его обычно расслабленная поза сменилась странной, несвойственной ему скованностью. Он смотрел вниз, в эту неоновую пустоту, и Помни вдруг поняла — он действительно напуган. В домике воцарилась пугающая, звенящая тишина. Скрежет рушащегося снаружи мира сюда почти не долетал, зато гул старого монитора и низкий, вибрирующий звук, исходящий от неоновой бездны за дверью, сливались в единый, сводящий с ума аккорд. Помни посмотрела на Джекса. Он стоял у самого края проема, вцепившись пальцами в желтых перчатках в деревянный косяк так сильно, что костяшки, казалось, должны были проступить сквозь ткань. Весь его напускной цинизм, вся его вечная ухмылка на пол-лица — всё это осыпалось, как сухая штукатурка, обнажая нечто, чего Помни никогда не ожидала увидеть. Он был напуган. По-настоящему, до дрожи в кончиках длинных ушей. — Джекс? — тихо позвала она. Её голос в этой тесной будке прозвучал неестественно громко. Он не ответил. Он смотрел вниз, в эту бесконечную, пульсирующую радужным неоном трубу горки. Его зрачки сузились в крошечные точки, отражая цветные блики. В этом свете он выглядел бледным, почти прозрачным. Весь его образ «крутого парня», который всегда знает выход, рассыпался на части. — Я… я ненавижу сюрпризы, — пробурчал он, наконец, не оборачиваясь. Его голос был хриплым, лишенным привычной звонкости. — И этот… этот радужный ад не похож на выход. Это похоже на… на ловушку. Еще одну гребаную ловушку Кейна. Помни почувствовала, как внутри всё сжалось от жалости и странного чувства нежности. Она сделала шаг к нему, хлюпая по грязи, которую они натащили в домик. Тесное пространство заставило её прижаться к нему плечом. — Ты же сам сказал — не паникуй, — мягко произнесла она, заглядывая ему в лицо. — Рабочая схема, помнишь? Просто не думай наперёд. Джекс медленно повернул к ней голову. В его глазах читалась такая неприкрытая, древняя тоска, что Помни стало не по себе. — Легко говорить, Пом-Пом. Ты привыкла сходить с ума. А я… я привык… Он не договорил. Он снова посмотрел в бездну, и его пальцы на косяке сжались еще сильнее, до белизны. Напряжение в его фигуре было таким сильным, что, казалось, он сейчас просто лопнет. — Ты не один, Джекс, — сказала она тихо, но твердо. Помни набрала в легкие побольше этого пыльного воздуха, чувствуя, как сердце колотит в ребра. Она посмотрела на его руку, всё еще сжимающую косяк. А потом — сделала выбор. Она протянула свою руку, и осторожно, но уверенно накрыла ею его ладонь. Пальцы Джекса были ледяными, сквозь тонкую ткань перчатки чувствовался холод цифровой пустоты. Джекс вздрогнул от её прикосновения, как от удара током. Он резко повернул голову, глядя на их сцепленные руки, а потом — ей в глаза. В этом взгляде было столько всего: изумление, страх, недоверие и… слабая, едва заметная надежда. — Мы же «социально адаптируемся», помнишь? — Помни улыбнулась ему, стараясь придать своему лицу как можно больше уверенности. — Вместе веселее. Или, по крайней мере, не так страшно сходить с ума. Он смотрел на неё, не мигая, несколько бесконечно долгих секунд. А потом — его пальцы на косяке расслабились. Он тяжело вздохнул, и его плечи, которые он вечно держал приподнятыми, наконец опустились. С коротким, сухим смешком, который прозвучал почти как всхлип, он крепко сжал её ладонь в ответ. Его хватка была стальной, отчаянной, словно она была единственным якорем в этом рушащемся мире. — Ладно, малая. Твоя взяла, — прошептал он, и в его глазах снова промелькнула та самая, привычная Помни, искра, но на этот раз — без примеси яда. — Но если мы разобьемся внизу об этот неоновый бред… я передумаю насчет «нормально». — Поздно, Джекс. Я уже запомнила, — хихикнула она, чувствуя, как страх отступает, уступая место решимости. Они одновременно посмотрели вниз, в радужную бездну. Гул от горки стал громче, маня их. Снаружи домика лес начал издавать последние, предсмертные звуки, превращаясь в белое ничто. Помни крепче сж ала его холодную руку. — Раз… два… три! И они прыгнули. Вместе. Прямо в неоновую пустоту. Пятая часть в тг выйдет быстрее! https://t.me/Encore_LuSi Там вся инфаа