Узнать тебя заново

Пип... Пип... Пип... Пип... Этот звук ввинчивался в сознание тонкой стальной иглой. Он не был похож на бодрые фанфары Кейна или хаотичный скрежет лагающей локации. Это был ритм самой реальности — монотонный, холодный, стерильный. «Опять какое-то приключение? Или цифровая реанимация?» — вяло подумала Помни. В голове всё еще крутились обрывки радужных пикселей, но их бесцеремонно прервали голоса. Они доносились словно из-под толщи воды, тяжелые и настоящие. — Давление на виски критическое, — раздался совсем рядом голос, пропитанный густой, как патока, усталостью. — Если мы применим гидравлику, мы просто раздавим ей череп. Шлем словно приварен. Магнитные замки не отвечают на внешние команды. Кристин вздрогнула внутри своего оцепенения. «Череп». «Гидравлика». Эти слова ударили по нервам, как ледяной душ. Они звучали слишком грубо, слишком материально. В Цирке не было черепов — там были полигоны. В Цирке не было гидравлики — там были скрипты. — Посмотрите на показатели, — отозвался другой голос, помоложе, в нем слышалась паника. — Шлем заблокирован на программном уровне. Он не просто надет, он интегрирован. Гарнитура считывает её мозговые волны как «занято». Пока процесс внутри не завершится, механизм блокировки не отпустит. Мы не можем просто взломать его снаружи, не превратив её мозг в кашу. «Это... Больница?» — Кристин попыталась вздохнуть, но грудная клетка казалась залитой бетоном. — «Я не могу пошевелиться... Тело не слушается. Я умерла? Или я всё еще там, в бездне?» Страх, настоящий и липкий, начал просачиваться сквозь цифровой шум. Она попыталась приказать своей руке подняться, но сигнал затухал где-то на полпути. Мышцы, не знавшие нагрузки с пол года, забыли, как это — подчиняться. Она сосредоточилась на кончике указательного пальца правой руки. «Ну же... двигайся...» Ей удалось лишь едва заметно дёрнуть им. Но в гробовой тишине палаты это движение стало взрывом. — Она двинулась!! — выкрикнул кто-то из врачей. Этим коротким, жалким жестом Кристин буквально «запустила» своё тело. Словно старый, заржавевший мотор, нервная система начала нехотя подавать искру. В этот раз у неё получилось полноценно сжать кулак. Пальцы впились в ладонь, и ощущение собственной кожи, влажной и бледной, вызвало электрический разряд в мозгу. Ещё через несколько секунд она заставила правую руку подняться. Она весила тонну. Плечо ныло, локоть скрипел, но она дотянулась. Пальцы коснулись холодного, гладкого пластика гарнитуры. Шлем теперь ощущался как инородный паразит, который высасывал из неё силы, сдавливая виски до искр в глазах. Вдруг внутри механизма что-то щелкнуло. Статус «занято» мигнул и исчез. Раздался тихий, шипящий звук — так выходит воздух из вакуумной упаковки. Виар-гарнитура, потеряв опору, сама соскользнула с её лица и упала в дрожащие руки. Белый цвет палаты ударил по глазам, как физическая пощечина. Кристин зажмурилась, но свет всё равно пробивался сквозь веки, заставляя слезы течь по щекам. Это было больно. Это было ослепительно. Она наконец-то вдохнула полной грудью. Настоящий, сухой больничный воздух, пахнущий хлоркой и спиртом, обжег легкие. Кристин судорожно выдохнула, чувствуя, как сознание уплывает от переизбытка кислорода. Она снова плюхнулась назад в кровать, утопая в подушках. Сотрудники засуетились вокруг, но не стали задавать вопросов. Экранчик монитора показывал, что пульс выравнивается. Она вернулась. Но цена этого возвращения — полная, оглушительная пустота внутри. Время в больнице потекло густым, бесцветным сиропом. Кристин проснулась через пару часов, но не сама — её выдернул из тяжелого небытия скрип двери и бодрый, слишком громкий для этой стерильной тишины голос. В палату вошла медсестра. Это была миленькая, уютная и немного подпитанная тётушка в шуршащем халате, от которой пахло печеньем и антисептиком. Она тащила за собой откидной столик, на котором сиротливо подпрыгивала тарелка с серой массой. — Ну что, спящая красавица, — подбодрила её медсестра, ловко подвигая столик к кровати, — будем ужинать. Врач сказал, динамика хорошая, так что переходим на твердую пищу. Ну, относительно твердую. Каша без соли, на воде, и бульон — в твоём положении самое то. Полведра капельниц мы в тебя влили, теперь давай сама работай ложкой. Она оставила еду и ушла, так же стремительно, как и появилась. Кристин осталась одна в полумраке палаты. Пип... Пип... Пип... — мерно отсчитывал секунды монитор. Девушка немного посмотрела на тарелки. Пахло... ничем. Или, точнее, пахло мокрой бумагой. В Цирке еда была визуальным пиршеством: сочные стейки, огромные торты, блестящие фрукты. Они были идеальными на вид, но абсолютно пустыми внутри. Кристин тысячи раз представляла, как однажды откусит кусок настоящего хлеба. Преодолевая слабость в руке, она всё же потянулась за тарелкой с кашей. Она всё ещё ощущала себя странно, будто это всё сон. Очередной безумный квест Кейна, где ей дали роль «пациента больницы». «Вот сейчас дверь откроется, и войдет Рагата в белом халате», — пронеслось в мыслях. Кристин зажмурилась, прогоняя наваждение. Нет. Рагаты здесь нет. Никого нет. Она взяла ложку в руки. Пальцы плохо слушались, металл казался невыносимо тяжелым и холодным. Кристин зачерпнула немного серой массы и поднесла ко рту. На вкус как картон. Кристин замерла, медленно пережевывая склизкую, безвкусную субстанцию. Это не было вкусно. Это было... никак. Еда не вызывала восторга, она просто заполняла пустоту в желудке. Но нужно было поесть. Неизвестно вообще, как её тело выжило столько времени без настоящей еды и воды. Полгода... Шесть месяцев цифрового бессмертия и физического истощения. Из-за большого потока мыслей, который вихрем проносился в голове, она не заметила, как уже доела свою небольшую порцию каши. Механически опускала ложку в тарелку, подносила ко рту, глотала. Каждая ложка — как гвоздь в гроб Цифрового Цирка. Она ест, значит, она жива. Значит, она здесь. Она посмотрела на бульон. Жидкость в кружке выглядела такой же серой и непривлекательной. Его ей уже не хотелось, желудок отозвался тяжестью. Поэтому она просто оставила тарелку на стол, с трудом отодвинув его от себя. Сил не было даже на то, чтобы сесть поудобнее. Кристин просто плюхнулась обратно в кровать, укрываясь одеялом по самый подбородок. Глаза закрылись сами собой, и она снова заснула, проваливаясь в темный сновидения без картинок. Едва Кристин успела отодвинуть поднос с остатками завтрака, как в дверь постучали. Коротко, сухо, словно костяшками пальцев по дереву ударил метроном. В палату вошел мужчина. Он выглядел как оживший манекен из магазина дорогой мужской одежды: безупречный темно-серый костюм, тусклый галстук и массивный дипломат-кейс. Его лицо было гладким и лишенным эмоций, а взгляд — сканирующим, холодным. — Здравствуйте, Кристин, — его голос был ровным, без единой интонации приветствия. — Меня зовут мистер Эйбел. Я представляю юридический отдел корпорации, ответственной за программное обеспечение, в котором вы... застряли. Кристин инстинктивно натянула одеяло повыше, чувствуя себя неуютно под этим рентгеновским взором. — Добрый... день. Чем могу помочь? Эйбел сел на стул, поставил кейс на колени и открыл его с металлическим щелчком. Он достал тонкий планшет и ручку, но не спешил писать. — Давайте без формальностей, Кристин. Мы знаем, что сервер «C&A» не просто транслировал помехи. Нам поступили отчеты о множественных активных сознаниях в системе. Проще говоря — вы там были не одна. Сердце Кристин пропустило удар. Она сжала пальцы под одеялом. — Я не понимаю, о чем вы. Эйбел слегка наклонился вперед, его глаза сузились. — Послушайте, это в ваших интересах. Мы ищем других участников. Нам нужны имена, описания, любые детали. Там была какая-то структура? Игра? Иерархия? Не подскажете, кого именно вы там видели? В голове Кристин в ту же секунду взорвался фейерверк образов. «Рагата!!! Зубл, Гэнгл, Королёр!!! И Джекс... боже, Джекс тоже был там, прямо за моей спиной!» Она видела их так ясно, чувствовала тепло руки Джекса, слышала тихий плач Гэнгл. Ей до боли хотелось спросить: «Они живы? Вы нашли их? Где они?!». Но она посмотрела на холодное, хищное лицо Эйбела и поняла: если она сейчас откроет рот, она отдаст их в его лапы. Она представила их в таких же белых палатах, окруженных людьми в костюмах, препарирующих их воспоминания как подопытных крыс. Она не могла так поступить. Только не с ними. — Темнота... — Кристин заставила свой голос звучать максимально отрешенно. — Я видела только темноту. Кажется, я слышала какой-то шум, но это было недолго. Всё остальное — как сон. Бесконечный, пустой сон. Эйбел медленно постучал ручкой по планшету. — Кристин, — его голос стал вкрадчивым, почти нежным, отчего по спине пробежал холодок. — Вы ведь помните яркие цвета? Помните кого-то... фиолетового? Или, может быть, женщину с пуговицей вместо глаза? Наши логи показывают всплески вашей мозговой активности именно в моменты контакта с этими объектами. Вы уверены, что хотите настаивать на «темноте»? Кристин почувствовала, как на лбу выступает холодный пот. Он знает. Или блефует. — Мало ли что показывают ваши логи, — она сглотнула, стараясь не отводить глаз. — Мозг под давлением может генерировать любые галлюцинации. Для меня это был шум. И хаос. Никаких людей, никаких имен. — Очень жаль, — Эйбел выпрямился, и маска вежливости мгновенно слетела с его лица. — Мы ведь всё равно их найдем. Это лишь вопрос времени. И тогда ваше нежелание сотрудничать будет расценено как сокрытие корпоративной информации. Он встал, захлопнув кейс с таким звуком, будто закрылась крышка гроба. — Благодарю за «сотрудничество», мисс Кристин. Поправляйтесь. Пока можете. Он бросил на неё последний, презренный взгляд через плечо и вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона и липкое чувство страха. «И что это было?» — Кристин обессиленно откинулась на подушки. — «Неужели это один из сотрудников... Цирка... Или те, кто его создал, теперь заметают следы?» Она поняла главное: она не одна. Ребята где-то там. Но они все — в опасности. Спустя пару дней Кристин наконец выписали. Ей вернули её одежду — джинсы, футболку и клетчатую рубашку, которые пахли кондиционером и больничной прачечной. Выдали рюкзак, тяжелый и родной; его, кажется, никто не трогал, даже молнии были застегнуты так, как она помнила. Когда Кристин сделала первый шаг из дверей клиники, она на мгновение замерла. Она жадно, до боли в легких, вдохнула полную грудь свежего воздуха — не стерильного, больничного, а настоящего, с привкусом пыли, бензина и цветущих лип. Этого воздуха ей так долго не хватало. Ноги сами вели её домой. Город гудел вокруг, машины проносились мимо яркими пятнами, но Кристин шла, словно в коконе. Она неосознанно сворачивала в нужные переулки, пока не оказалась перед знакомой серой девятиэтажкой. «Нехило», — подумала Кристин, глядя на фасад. Память о реальном мире возвращалась рывками, яркими вспышками. Было очень необычно вспоминать что-то, что ты уже и так знаешь, — словно заново открываешь старую, зачитанную до дыр книгу. Она сняла рюкзак, копаясь в боковом кармане. Пальцы нащупали холодный металл. Ключ от домофона отозвался знакомым писком, дверь поддалась с тяжелым вздохом. Лифт довез её до седьмого этажа, и вот она — её дверь. Внутри ничего не изменилось. Кристин замерла в прихожей, глядя на свои кроссовки, брошенные у порога полгода назад. Всё сохранилось ровно так, как было в ту минуту, когда она надела гарнитуру. Но время здесь не стояло на месте — оно гнило. Она прошла на кухню. Чай в забытой чашке покрылся толстым слоем серо-зеленой плесени, похожей на мох. В холодильнике, который она открыла с опаской, творился настоящий кошмар: овощи превратились в склизкую черную кашицу, молоко расслоилось и воняло так, что Кристин тут же захлопнула дверцу. Она прошла в комнату, обессиленно плюхнулась на диван и закрыла глаза. Пыль взметнулась в воздух, танцуя в лучах закатного солнца. — Джекс... Где же ты... — сорвалось с губ прежде, чем она успела себя остановить. Кристин накрыла лицо руками, прячась от этой звенящей пустоты. Реальность была грязной. Она была тяжелой. Её руки упали на диван, ладони коснулись обивки, которая казалась слишком шершавой. Минуту она просто атыкала в потолок, чувствуя, как внутри закипает странная, упрямая решимость. Она не может просто сидеть в этом склепе. — Нужно всё это вычистить, — пробормотала она. Этот день Кристин посвятила генеральной уборке. Это была её личная война с прошлым. Она надела резиновые перчатки, взяла самый большой мусорный пакет и начала безжалостно сгребать в него всё пропавшее из холодильника. Пакет тяжелел, запах стоял невыносимый, но она терла полки и мыла посуду до скрипа, словно пытаясь отмыть саму себя от налета цифрового цирка. Потом была гостиная. Тряпка становилась серой от пыли через каждые пять минут. Она пылесосила, вытирала полки, выбрасывала старые газеты и чеки. Под вечер, когда спина начала ныть от непривычной нагрузки, Кристин наконец закончила. Квартира снова стала похожа на жилье, а не на заброшенный офис. Но возникла новая проблема: холодильник сиял чистотой, но был абсолютно пуст. А кушать хотелось невыносимо — настоящий, человеческий голод заставил желудок сжаться. Кристин вспомнила про свою заначку. Она заглянула в тайник — и о боже, там была действительно хорошая сумма. Пятьсот... семьсот... больше тысячи. «Пока не найду работу, смогу спокойно ими пользоваться», — с облегчением подумала она. Она быстро собралась. Душ, горячая вода, которая смыла остатки пыли и больничного запаха. Она вымыла голову, чувствуя, как волосы становятся мягкими. Надела джинсовые шорты, простую майку и набросила сверху рубашку. На улице было еще тепло, но вечер уже обещал приятную прохладу. Когда она вышла из подъезда, контраст между теплым воздухом и вечерним ветерком показался ей самым прекрасным ощущением на свете. Она пошла к автобусной остановке, планируя доехать до круглосуточного супермаркета. Кристин шла, глядя на витрины, погруженная в свои мысли о том, как завтра она начнет искать работу... И тут это случилось. Она не успела среагировать. Какой-то парнишка, высокий — на вид около 178 сантиметров — вылетел из-за угла, явно куда-то торопясь. Столкновение было резким. Плечо в плечо. Но это не было просто столкновение. В ту секунду, когда они коснулись друг друга, по телу Кристин прошел разряд. Это не было статическое электричество. Это была искра — мощная, пугающе знакомая, прошившая её насквозь от макушки до пят. Кристин замерла, боясь обернуться. Это ощущение... оно было таким новым в этом сером мире, но в то же время оно пробудило в ней что-то настолько глубокое, что она чувствовала только ТАМ. В те самые секунды, когда Джекс сжимал её ладонь перед прыжком в бездну. Парень тоже затормозил. Он стоял к ней спиной, застыв на месте, словно его тоже прошило этим невидимым разрядом. Повисла тяжелая, густая пауза, в которой слышался только шум проезжающих машин и её собственное бешеное сердцебиение Кристин медленно обернулась. Она видела лишь его затылок, взъерошенные волосы и то, как напряжены его плечи под курткой. Горло пересохло, но она не могла просто уйти. Не после этой искры — Простите... — голос сорвался, и ей пришлось кашлянуть, чтобы обрести уверенность. — Мы... мы не встречались с вами раньше Она сама не верила, что произнесла это. Глупо. Нелепо. Полгода в коме, а она пристает к незнакомцу на улице. Но парень начал медленно разворачиваться, и Кристин затаила дыхание, готовая к тому, что сейчас увидит совершенно чужое лицо С этого и начиналась история, где им обоим придётся узнать друг друга заново. Но готова ли она была к тому, что искра может превратиться в пожар? Шестая часть в тг выйдет быстрее! https://t.me/Encore_LuSi Там вся инфаа