Узнать тебя заново

— Нет. — отрезал парень, и пошёл дальше. Пятью минутами ранее: — Вам лучше не сопротивляться, Феликс, и сказать как есть. — Да ниче я не знаю, чё пристал ко мне, Эй чёта там. Не видел я ничего, тупой что-ли? — И шута не видели никакого? — Ну ты реально странный, мужик. Хорошо, — ответил Мистер Эйбел, — благодарю за "сотрудничество". Гуляйте, пока можете. Феликс не дожидаясь дальнейших действий, резко ушёл. Он так погряз в свои мысли, что не заметил, что вот-вот столкнётся с кем-то. Бам! Кристин и Феликс сталкиваются! — Прошу прощения!, — сразу после тока, сказала девушка, после небольшой паузы — ...мы не могли с вами встречаться ранее? — Нет. — Коротко ответил Феликс, и пошёл дальше. Феликс не шел — он почти бежал. Капюшон натянут на глаза, руки глубоко в карманах куртки, плечи напряжены так, будто он ждал удара в спину. «Блять, — пульсировало в висках в такт шагам. — Уже как могут вынюхивают. Даже под прикрытием прохожих посылают. Красивая девчонка, испуганный взгляд... Почти купился». Он завернул в темный переулок и прислонился спиной к холодной кирпичной стене, пытаясь выровнять дыхание. Эйбел. Этот вылизанный ублюдок в костюме возник из ниоткуда, как баг в системе. Его вопросы про «шута» и «сотрудничество» жгли кожу сильнее, чем тот странный разряд электричества при столкновении. Феликс посмотрел на свои пальцы. Они всё еще мелко дрожали. — Нет, — прошептал он в пустоту подворотни. — Никаких встреч. Никаких шутов. Пошли вы все. Он помнил Помни. Помнил, как она нелепо поправляла свой колпак и как её огромные глаза метались в панике. Но та девушка на остановке... она была слишком реальной. Слишком живой. Феликс тряхнул головой, отгоняя наваждение. В этом мире верить нельзя никому. Особенно тем, кто кажется знакомым. Кристин так и осталась стоять на месте, глядя в спину удаляющемуся парню. Его резкое «Нет» всё еще звенело в ушах, как пощечина. «Показалось? — она прижала ладонь к плечу, которым столкнулась с ним. — Да, точно показалось. Слишком хорошо, чтоб это было правдой». Она заставила себя дойти до супермаркета. Внутри было невыносимо ярко. Тысячи этикеток, ценников и кричащих упаковок давили на сознание. После полугода в Цирке, где всё было подчинено логике Кейна, этот хаос реального потребления пугал. Кристин стояла перед стеллажом с молоком, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Какое брать? 1.5%? 3.2? В голове всплывали цифры, дебет, кредит, сальдо... Старые навыки бухгалтера просыпались в самый неподходящий момент. Она начала механически высчитывать выгоду за литр, просто чтобы занять мозг и не думать о том парне с искрами в глазах. Пластиковые ручки пакетов из супермаркета вгрызались в ладони, оставляя на бледной коже глубокие, белесые борозды, которые на глазах наливались багровым. Кристин шла по вечернему тротуару, и каждый шаг отдавался глухим эхом в коленях. После невесомости Цифрового Цирка её собственное тело казалось ей чугунной статуей, которую нужно было заставлять двигаться титаническим усилием воли. Мир вокруг сошел с ума. Он был слишком... громким. Визг тормозов на перекрестке ударил по барабанным перепонкам, как физическая пощечина. Громкий хохот компании подростков, промчавшихся мимо на самокатах, заставил её вздрогнуть и прижать пакеты ближе к бедрам. Гул работающих кондиционеров, обрывки музыки из проезжающих машин, запах раскаленного асфальта и дешевого парфюма — всё это смешивалось в липкий, душный коктейль, от которого кружилась голова. В Цирке звуки были программными, чистыми, предсказуемыми. Здесь же царил хаос. Реальность не знала кнопки «регулировка громкости». Кристин остановилась у светофора, чувствуя, как холодная пачка молока в пакете неприятно прилипает к ноге сквозь тонкую ткань шорт. Ей нужно было за что-то зацепиться, чтобы не потерять сознание от этого сенсорного штурма. Она поставила пакеты на асфальт (пальцы тут же немо заныли от прилива крови) и дрожащей рукой выудила из кармана телефон. Старый смартфон, покрытый мелкими царапинами, ощущался в руке странно — как артефакт из другой эпохи. Она нажала на кнопку разблокировки. Экран вспыхнул ослепительно-белым, заставляя её зажмуриться. 12% зарядки. «Почти как я», — невесело подумала она. Пальцы, привыкшие к отсутствию тактильной отдачи в виаре, теперь с трудом попадали по иконкам. Она зашла в мессенджеры. Это было похоже на посещение кладбища. Сотни уведомлений, застывших во времени. Последние сообщения датировались сентябрем. «Крис, ты где? Мы в баре, ждем тебя уже полчаса» «Эй, ты чего трубку не берешь?» «Слушай, если ты обиделась на ту шутку про твою любовь к таблицам — прости, мы же любя» А потом — тишина. Люди писали неделю, потом раз в месяц, потом... просто перестали. Мир не остановился, когда она исчезла в заброшенном офисе с шлемом на голове. Он просто затянул образовавшуюся брешь, как вода затягивает место падения камня. Она видела фотографии своих бывших коллег: корпоративы, новые лица, чьи-то свадьбы, чьи-то дети. Они жили. Они дышали. А она была «Помни». Она была ошибкой в коде. Кристин зашла в социальные сети. Лента пестрела мемами, о смысле которых она могла только догадываться. Какие-то новые скандалы, реклама гаджетов, которые выглядели футуристично даже для неё. Она чувствовала себя призраком, который случайно нашел портал в мир живых и теперь подглядывает в замочную скважину. Она подняла глаза от экрана и наткнулась на свое отражение в темной витрине закрытого кафе. Из глубины стекла на неё смотрела высокая, пугающе худая девушка с огромными, лихорадочно блестящими глазами. Волосы были спутаны, плечи опущены под невидимым грузом. «Кто ты?» — спросила она у отражения. Отражение не ответило. Оно лишь поправило съехавшую лямку майки. Светофор мигнул зеленым, и толпа людей, стоявшая позади, пришла в движение, едва не сбив Кристин с ног. Она судорожно спрятала телефон, подхватила тяжелые пакеты и рванула вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Ей казалось, что если она задержится на этом перекрестке еще на минуту, город окончательно поглотит её, переварит и выплюнет в виде очередного безликого прохожего. Поднимаясь к подъезду, она заметила на стене старое объявление, наполовину сорванное. На нем всё еще можно было разобрать логотип «C&A». Кристин отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. Она дома. Она почти дома. Осталось только донести этот «картонный» сыр и молоко до седьмого этажа. Осталось только убедить себя, что эта реальность — не очередной сон Кейна, из которого нельзя проснуться. Ключ в замке повернулся с трудом, словно сама квартира не хотела впускать ту, что бросила её на полгода. Кристин ввалилась в прихожую, тяжело дыша. Пакеты с продуктами глухо приземлились на линолеум. Пластиковые ручки оставили на её бледных ладонях глубокие багровые борозды, которые ныли и пульсировали в такт сердцебиению. Она не стала включать верхний свет — он казался слишком агрессивным, слишком похожим на прожекторы Кейна, которые всегда светили прямо в душу. Она зажгла маленькую настольную лампу в комнате. Желтый, дрожащий свет выхватил из темноты крошечный островок её прежней жизни. Пыль, которую она не успела вытереть в углах, лениво кружилась в воздухе, словно серый снег. — Тише... — прошептала она сама себе, и её собственный голос испугал её. Он был слишком плоским для этих стен. Кристин прошла на кухню. Её движения были медленными, осторожными, как у человека, восстанавливающегося после тяжелой травмы. Она достала из пакета хлеб, упаковку сыра и ветчину. Нож в её руке весил целую тонну. В Цирке еда появлялась по щелчку, она была яркой и бессмысленной. Здесь же каждый ломтик требовал физического усилия. Вжик. Вжик. Звук ножа, режущего хлеб, показался ей оглушительным. Чтобы не сойти с ума от этой звенящей пустоты, которая давила на барабанные перепонки, Кристин схватила телефон. Ткнула в первое попавшееся приложение с видео. Алгоритмы, не знавшие о её «отсутствии», подсунули ей старый влог какого-то парня, который просто гулял по лесу и рассказывал о погоде. Кристин поставила телефон на стол, прислонив его к солонке. Голос из динамика заполнил кухню — уютный, бессмысленный, живой. Это был её «цифровой шум», её щит от воспоминаний о Рагате и Гэнгл. Пока кто-то говорил о дожде и соснах, она могла верить, что она — просто обычный человек, который делает себе бутерброд. Она соорудила свой «ужин». Первый укус был странным. Хлеб казался слишком пористым, сыр — слишком соленым. Её рецепторы, привыкшие к цифровым суррогатам, бунтовали. Кристин жевала медленно, глядя в окно на огни города. «Ты здесь, Кристин. Ты ешь хлеб. Ты слышишь шум машин. Ты... ты существуешь», — повторяла она про себя, как мантру. Доев, она почувствовала тяжесть в желудке. Организм отвык от такой нагрузки. Она выключила видео, и тишина тут же набросилась на неё, как хищник. Кристин быстро встала, едва не опрокинув стул, и направилась к ноутбуку. Нужно было чем-то занять руки. Нужно было найти выход из этой квартиры, пока стены не начали спрашивать её о том, что случилось в Цирке. Экран ноутбука вспыхнул, заливая полутемную комнату мертвенно-голубым светом, от которого у Кристин тут же заломило в висках. Она сощурилась, чувствуя, как слезятся глаза. Старенький «Асус» загудел, натужно раскручивая кулер, словно тоже жаловался на тяжелое пробуждение после долгой спячки. Пальцы замерли над клавиатурой. Курсор мигал в поле ввода пароля — ровная черная черта, отсчитывающая секунды её нерешительности. «C-h-r-i-s-t-i-n-e-1-9-9-x». Клавиши отзывались глухим пластиковым стуком. Энтер Рабочий стол встретил её хаосом из прошлого. Ярлыки программ, папки с названиями вроде «Отчет_март_финал_ИСЧЕЗНИ», «Сверка_2025», какие-то фотографии из отпуска, который теперь казался сном другого человека. Кристин открыла браузер. Рука на мышке мелко дрожала, и курсор то и дело промахивался мимо иконок Она зашла на крупнейший сайт по поиску работы. Миллионы вакансий. Город требовал курьеров, бариста, менеджеров по продажам «с горящими глазами». Кристин листала ленту, и внутри у неё медленно разрастался ледяной ком паники «Бариста в кофейню в центре...» — нет, она представила, как роняет чашку, как пар шипит на коже, как люди смотрят на неё, ожидая улыбки, которой у неё больше нет «Флорист-дизайнер...» — цветы слишком живые. Они напоминают о том, как быстро всё вянет и превращается в пыль Она сглотнула сухой ком в горле и решительно вбила в поисковую строку: Бухгалтер Это было единственное, что связывало её с землей. Цифры. Дебет и кредит. В мире, где Кейн мог превратить пол в лаву, а твое лицо — в маску, только математика оставалась незыблемой. 2+2 всё еще равнялось четырем. Налоги всё еще нужно было платить. В этом был смысл. В этом был порядок Кристин открывала одну вкладку за другой, и её уверенность таяла. Требования изменились. «Знание обновленных стандартов отчетности от января 2026-го», «Опыт работы с новой версией 1С:Предприятие», «Знание последних правок в налоговом кодексе». Полгода. Всего шесть месяцев, но для мира бюрократии это была целая эпоха. Она чувствовала себя мамонтом, который пытается разобраться в устройстве смартфона Она наткнулась на вакансию в строительной компании «Град-Инвест» «Требуется помощник главного бухгалтера. Работа с первичной документацией, сверка счетов, помощь в подготовке отчетности. Офис в 15 минутах от метро» Кристин долго смотрела на описание. Зарплата была скромной, обязанности — рутинными. Раньше она бы даже не открыла такое объявление, но сейчас... сейчас это казалось спасательным кругом Она открыла свое резюме. Дата окончания последней работы... Курсор мигал на цифре «Сентябрь 2025». Кристин закусила губу до боли. Что написать? «Была в плену у безумного ИИ в образе шута»? «Пыталась не сойти с ума, пока мои друзья превращались в абстракции» Пальцы медленно вывели: «Личный отпуск по состоянию здоровья». Ложь. Горькая, как дешевый кофе. Но это была единственная ложь, которую этот мир готов был проглотить Она прикрепила файл и нажала «Отправить». Звук отправленного письма — короткий «вжух» — прозвучал как выстрел стартового пистолета. Кристин закрыла крышку ноутбука и откинулась на спинку стула. В квартире снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гулом холодильника — Помощник бухгалтера, — прошептала она в пустоту, пробуя слова на вкус. — Кристин, ты просто будешь перекладывать бумажки. Ты просто будешь считать чужие деньги. И никто никогда не спросит тебя про Цирк Она посмотрела на свои руки. Они были бледными, с тонкими венами, абсолютно реальными. Завтра ей нужно будет надеть маску нормальности и убедить всех, что она — одна из них. Утро началось не с кофе, а с резкого, дребезжащего звонка будильника, который Кристин поставила на телефоне еще с вечера. Звук ударил по оголенным нервам, заставляя её подскочить на кровати. Секунду она ошалело озиралась, ожидая увидеть надувные стены или безумные глаза Кейна, но перед ней был только серый потолок её спальни с едва заметной трещиной в углу. — Ты дома. Ты Кристин. У тебя собеседование в десять, — прохрипела она, заставляя голосовые связки работать после ночи тяжелых снов. Душ немного помог. Горячая вода стекала по острым лопаткам, смывая остатки липких кошмаров. Кристин вымыла голову, чувствуя, как волосы под пальцами становятся мягкими, настоящими. Это был первый, самый простой шаг к возвращению. Настоящая битва началась у шкафа. Она распахнула дверцы, и в нос ударил запах залежавшейся ткани и лавандового саше. Вещи висели ровными рядами — призраки той Кристин, которая знала, чего хочет от жизни. Она выудила вешалку с темно-синим приталенным пиджаком и строгой юбкой. Юбка была чуть выше колена — достаточно профессионально для строительной компании, но при этом женственно. Когда она надела её, сердце на мгновение замерло. Ткань села плотно, но пояс ощутимо болтался на талии. За полгода она потеряла в весе больше, чем думала. Пиджак, который раньше сидел идеально, теперь казался чуть широковатым в плечах, словно она надела одежду старшей сестры. Кристин поправила воротник, пытаясь расправить невидимые складки. Ладно. Сойдет. В конце концов, это добавляло ей того самого «болезненного» вида, который оправдывал её ложь про отпуск по здоровью. Самым сложным было лицо. Кристин села перед трюмо, вооружившись косметичкой, которая за полгода успела покрыться тонким слоем пыли. Она открыла тональный крем. Запах пудры и помады показался ей до боли родным и одновременно чужим. Она наносила слой за слоем, пытаясь скрыть темные круги под глазами и ту мертвенную бледность, которую не брал даже утренний свет. Потом волосы. Кристин не хотела распущенных прядей — они казались ей слишком хаотичными, слишком напоминающими о «мультяшном» хаосе Цирка. Ей нужен был порядок, но не армейский. Она собрала волосы в низкий, свободный пучок на затылке. Не тугой, не стягивающий кожу на висках, а мягкий, женственный. Шпильки входили легко, закрепляя прическу, которая держалась скорее на честном слове, чем на силе трения. Как и вся её нынешняя жизнь. Передние пряди, чуть волнистые от влажности после душа, сами собой выбились из пучка, обрамляя лицо. Они мягко ложились на скулы, скрывая резкость взгляда и делая её образ менее загонанным. Кристин посмотрела на себя в зеркало. Из глубины амальгамы на неё смотрела молодая женщина в строгом костюме и с мягким, чуть небрежным пучком. «Помни здесь нет», — тихо, но твердо сказала она своему отражению. — «Есть только Кристин. Она умеет считать. Она умеет молчать. Она умеет выживать». Она взяла сумочку, проверила наличие папки с распечатанным резюме и сделала глубокий вдох. Воздух пах лаком для волос, дешевым тональным кремом и затаенным страхом. Выходя из квартиры, Кристин в последний раз бросила взгляд на кухонный стол. Вчерашняя баночка из-под молока стояла там как напоминание о реальности. Она закрыла дверь на два оборота ключа. Щелчок замка прозвучал как команда «Начать игру». Только на этот раз на кону была не её душа, а место помощника бухгалтера в строительной компании «Град-Инвест». Утро города обрушилось на Кристин гулом машин и суетой спешащих людей. Она шла по тротуару, стараясь держать спину ровно, как и подобает серьезному специалисту. Каблуки туфель, которые она не надевала полгода, непривычно цокали по асфальту, выбивая ритм: «Кристин. Бухгалтер. Кристин. Бухгалтер». Она поправила сумку на плече, чувствуя, как папка с резюме холодит бок. Мягкий пучок на затылке слегка покачивался в такт шагам, а те самые непослушные передние пряди щекотали щеки. Кристин глубоко вдыхала утренний воздух, пытаясь убедить себя, что она контролирует ситуацию. Она — часть этого механизма. Она просто идет на работу. Но на перекрестке, у самого пешеходного перехода, всё внутри неё внезапно оборвалось. Он стоял на противоположной стороне улицы. Тот самый парень. 178 сантиметров колючего одиночества и скрытой угрозы. На нем была та же куртка, капюшон натянут почти до переносицы, но Кристин узнала бы его силуэт из тысячи. Загорелся зеленый. Толпа пришла в движение, толкая её в спину, заставляя сделать шаг вперед. Она шла, не отрывая взгляда от его фигуры, приближаясь с каждой секудой. Мир вокруг словно замедлился, звуки города утонули в вязком киселе, остался только стук её сердца и ритм его шагов навстречу. Когда они поравнялись, Кристин не выдержала. Она замедлила шаг, почти остановившись посреди людского потока. Парень тоже на мгновение притормозил. Их взгляды пересеклись. В ту же секунду в груди Кристин разлилось тяжелое, давящее напряжение. Это было не просто «увидеть незнакомца». Это был взрыв узнавания на каком-то молекулярном уровне. Ей казалось, что она знает каждый изгиб его бровей, каждое движение его плеч. Это чувство было настолько сильным и древним, что на мгновение ей захотелось схватить его за руку и закричать: «Наконец-то! Где ты был?!». Тот самый разряд тока, мощнее вчерашнего, прошил её от макушки до пят. Кожа покрылась мурашками, а дыхание перехватило. Казалось, воздух между ними наэлектризовался так сильно, что вот-вот полетят физические искры. Она не знала его имени, не знала, кто он, но всё её существо кричало о том, что этот человек — единственное знакомое и родное во всем этом фальшивом, сером мире. Парень смотрел на неё всего секунду, но в его глазах Кристин увидела ту же бездну, которую чувствовала в себе — холодную, темную и смертельно усталую. В его взгляде вспыхнуло узнавание, смешанное с яростным, почти паническим отрицанием. Он резко отвел глаза, сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и, не проронив ни слова, прошел мимо. Его плечо лишь слегка задело её пиджак, но Кристин показалось, что через неё пропустили оголенный провод. — Подождите... — сорвалось с её губ совсем тихо, но он даже не обернулся. Его фигура стремительно растворялась в толпе, унося с собой это странное, болезненное чувство дома. Кристин стояла посреди перехода, а люди обтекали её, как вода обтекает камень. Она коснулась пальцами своей выбившейся пряди, чувствуя, как дрожат руки. «Этого не может быть. Мы не знакомы. Я схожу с ума», — прошептала она, пытаясь унять дрожь. Но электричество в крови не исчезало. Её идеальный образ «помощника бухгалтера» дал трещину. Вся эта юбка, этот пиджак, этот пучок — всё это вдруг показалось дешевым маскарадом. Настоящая она осталась там, в этой секунде между «привет» и «прощай». С трудом заставив ноги двигаться, Кристин пошла дальше. Впереди маячил стеклянный фасад «Град-Инвеста». Ей нужно было войти туда. Ей нужно было сесть в очередь. Ей нужно было забыть про искру, потому что в этом мире искры не кормят и не платят за квартиру. Кристин толкнула тяжелую дверь из светлого шпона. В нос тут же ударил запах старой бумаги, кофейного перегара и работающего принтера — специфический аромат офисного застоя. За массивным столом сидели двое. Женщина лет пятидесяти пяти в очках на цепочке — главный бухгалтер, как гласила табличка, — и молодая, подчеркнуто идеальная девушка из отдела кадров. Та самая, чьи брови были выведены с хирургической точностью. — Присаживайтесь, Кристин, — главбух, Марина Петровна, даже не подняла взгляда от монитора. Она что-то яростно вбивала в таблицу, и звук механической клавиатуры в тишине кабинета напоминал стрекотание пулемета. Кристин села на край жесткого стула, стараясь не задеть коленями край стола. Она положила папку перед собой. Пальцы всё еще покалывало — то ли от нервов, то ли от того самого разряда на перекрестке. — Итак, — HR-менеджер, которую звали Алина, открыла резюме Кристин. Она смотрела на него так, будто изучала этикетку на просроченном продукте. — У вас хороший опыт. Прошлые рекомендации... впечатляют. Но меня смущает последний период. С сентября по март. Полгода тишины. Вы написали «отпуск по состоянию здоровья». Алина подняла глаза. В её взгляде не было сочувствия. Только холодный расчет: «Не сломаешься ли ты снова через неделю?». — Да, — Кристин сглотнула, чувствуя, как воротничок пиджака вдруг стал слишком тугим. — У меня были серьезные проблемы, потребовавшие длительной реабилитации. Но сейчас я полностью восстановилась и готова к полноценной нагрузке. — Реабилитация? — Марина Петровна наконец оторвалась от монитора. Её очки блеснули, скрывая глаза. — Бухгалтерия — это не санаторий, деточка. У нас тут стройка. Авансовые отчеты, триста поставщиков, налоговая проверка на носу. Нам не нужен кто-то, кто «восстанавливается». Нам нужен пахарь. Кристин почувствовала, как под слоем тонального крема лицо начинает гореть. Она видела, как они переглядываются. Для этих женщин она была не человеком, а механизмом с сорванной резьбой. — Я прекрасно разбираюсь в первичке и сверках, — голос Кристин зазвучал тверже, почти агрессивно. — Я могу обрабатывать большие объемы данных. Мои навыки никуда не делись. — Навыки — возможно, — Алина слегка улыбнулась, и эта улыбка была холоднее льда. — Но за полгода вышли критические обновления для 1С. Изменились правила подачи деклараций по НДС. Вы в курсе новых кодов операций? Кристин открыла рот и... закрыла. В голове на секунду всплыл образ Помни, бегущей по бесконечному коридору. Коды... цифры... НДС... Всё это казалось таким мелким и нелепым по сравнению с тем, что она пережила. Но именно эти мелочи сейчас решали её судьбу. — Я быстро учусь, — выговорила она, чувствуя, как внутри всё осыпается. — Мне достаточно пары дней, чтобы войти в курс дела. Марина Петровна вздохнула и демонстративно закрыла её папку. Звук был тихим, но для Кристин он прозвучал как приговор. — Послушайте, Кристин. Вы нам симпатичны как специалист, но... — она сделала паузу, поправляя очки. — Нам нужен человек, который уже «в потоке». Мы не можем тратить время на ваше переобучение. Тем более после такого... специфического перерыва. Мы вам перезвоним, если что-то изменится. «Мы вам перезвоним». Кристин встала. Ноги казались ватными. Юбка чуть задралась, и она механически одернула её вниз. — Благодарю за уделенное время, — пробормотала она, стараясь не смотреть им в глаза. Она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре всё так же тикали часы. Парень с планшетом посмотрел на неё с надеждой — минус один конкурент. Кристин прошла мимо него, не видя ничего перед собой. Она была для них сломанной деталью. Пятном на чистой скатерти их корпоративного порядка. «Офисные крысы» почуяли запах Бездны, исходящий от неё, и поспешили закрыть дверь. Стеклянные двери «Град-Инвеста» сомкнулись за спиной Кристин с мягким, герметичным шипением, отрезая её от прохлады кондиционеров и мерного гула офисной жизни. На улице её тут же ударило в лицо плотным, пыльным жаром города. Солнце стояло в зените, безжалостно высвечивая каждую ворсинку на её пиджаке и каждую трещинку на асфальте. «Мы вам перезвоним». Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Кристин шла по тротуару, чувствуя, как под мышками предательски намокает блузка, а туфли начинают нещадно натирать пятки. Она была для них бракованной. Сломанным калькулятором, у которого западают кнопки. Полгода жизни — псу под хвост, и мир официально поставил на ней штамп «не годна». Она забрела в небольшой продуктовый магазинчик на углу — тесный, пахнущий дешевым хлебом и моющим средством. В холодильнике у кассы ровными рядами стояли запотевшие банки. Кристин, не раздумывая, протянула руку и выудила баночку светлого пива. Холод металла на мгновение обжег пальцы, принося странное облегчение. Она расплатилась мелкими купюрами из заначки, игнорируя скучающий взгляд кассирши, и вышла наружу. Ей было плевать, что она в деловом костюме. Плевать, что сейчас разгар рабочего дня. Кристин нашла пустую лавочку в небольшом, чахлом сквере неподалеку. Она села, с наслаждением сбросив туфли с натруженных стоп, и подтянула колени к подбородку, забыв о приличиях и длине юбки. С характерным металлическим щелчком и легким облачком пара баночка открылась. Первый глоток был горьким, резким и обжигающе холодным. Кристин зажмурилась. Алкоголь тонкой змейкой побежал по венам, немного притупляя ту острую боль, что свербила в груди с самого перекрестка. Она смотрела на прохожих. Люди бежали по делам, говорили по телефонам, смеялись. Они были встроены в этот мир, они были его частью. А она? Она была лишним пикселем на этой картине. В памяти всплыл тот парень. Его глаза. То, как он отшатнулся от неё, словно от чумы. «Он тоже это чувствует», — пронеслось в голове. — «Этот холод. Эту пустоту. Мы оба... поломанные». Кристин сделала еще один длинный глоток, глядя, как капля конденсата медленно сползает по банке, оставляя след на её пальцах. Мягкий пучок на затылке окончательно растрепался, шпильки больно впивались в кожу, и она просто выдернула их, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Непослушные волнистые пряди закрыли лицо, создавая маленькое убежище от внешнего мира. Ей хотелось закричать. Хотелось разбить эту банку о зеркальный фасад «Град-Инвеста». Но вместо этого она просто сидела и смотрела, как солнце медленно клонится к закату, окрашивая город в тревожные оранжевые тона. Она допила пиво до конца. На дне осталась лишь теплая, невкусная пена. Кристин встала, обулась и выбросила пустую банку в урну. Гул в голове стал чуть тише, но тяжесть в ногах только усилилась. — Завтра, — прошептала она в пустоту сквера. — Завтра попробую еще раз. В какой-нибудь другой конторе. Где не так сильно пахнет «в потоком». Она побрела в сторону дома, даже не подозревая, что её сегодняшний «день поражений» еще не закончился. И что самое интересное ждет её за порогом собственной квартиры. Дома было тихо. Оглушительно тихо. Кристин скинула пиджак прямо на пол в прихожей и прошла на кухню. Сил готовить не было — даже на тот несчастный бутерброд. Желудок ныл от голода и выпитого натощак пива, требуя хоть какой-то нормальной еды. Она достала телефон и открыла приложение доставки. Пальцы лениво листали картинки: пицца, суши, бургеры, китайская лапша... Всё казалось одинаково безвкусным на вид. В итоге она выбрала большую коробку классической пепперони и литр колы. «Время доставки: 40–50 минут». Кристин упала на диван, глядя в потолок. Мысли путались. Она думала о том, как завтра перепишет резюме. Может, убрать те полгода совсем? Сказать, что была фрилансером? Но логи... они всегда проверяют логи. (автоматические записи всех действий в рабочих программах) Чтобы не свалиться в очередную депрессивную яму, она включила телевизор — просто для фона. Там шел какой-то старый комедийный сериал. Закадровый смех звучал фальшиво, напоминая ей о нарисованной аудитории в Цирке. Кристин поморщилась и прибавила звук. Ей нужно было заглушить шепот в собственной голове. Она прикрыла глаза, проваливаясь в вязкую полудрему. Ей снился бесконечный коридор из дверей, и за каждой из них сидела Марина Петровна в очках и говорила: «Мы вам перезвоним, Помни». Резкий, требовательный звонок в дверь вырвал её из сна. Кристин вздрогнула, едва не скатившись с дивана. Сердце заколотилось где-то в горле. — Доставка... — пробормотала она, потирая заспанные глаза. Она быстро поправила футболку (она переоделась сразу, как пришла), пригладила запутавшиеся волосы и подошла к двери. В глазке было темно — лампочка в подъезде снова перегорела. Кристин щелкнула замком и потянула дверь на себя. Кристин щелкнула замком. Металл отозвался тяжелым, окончательным звуком, который в тишине прихожей прозвучал как выстрел. Она потянула дверь на себя, уже чувствуя кончиками пальцев запах горячего теста, томатного соуса и специй. — Доставка... — начала она, натягивая на лицо дежурную, измотанную улыбку вежливого клиента. Слова застряли в горле. На пороге, в тусклом, мигающем свете подъездного плафона, стоял Он. Та же куртка. Тот же рост. Те же плечи, которые сегодня утром на перекрестке прошили её невидимым током. В руках он держал большую коробку с логотипом пиццерии, а на плече висела объемная термосумка. Капюшон был сброшен, и теперь Кристин видела его лицо полностью. Его еле смуглую кожу. Его лицо, точнее его черты. Чуть растрепанные темные волосы, верхняя часть была убрана в хвостик, со спадающей челкой, две осветленные маленькие пряди, одна на чёлка, другая длинная, уходящая в хвост, немного хитрые глаза, пирсинг под нижней губой, два шарика слева и справа, а когда он говорил, виднелся ещё и пирсинг языка. И взгляд... Взгляд, который на мгновение расширился от шока, а затем мгновенно остекленел, превратившись в непроницаемую стену. — Ваша пепперони, — голос парня был низким и хриплым. Он не смотрел ей в глаза, его взгляд был прикован к дверному косяку где-то над её левым ухом. Кристин замерла, вцепившись пальцами в дверную ручку. Сердце, и без того уставшее от дневных потрясений, пустилось в галоп. Это не могло быть совпадением. Сначала перекресток, теперь — её собственный порог. Мир словно сузился до размеров этого темного лестничного пролета. Она хотела что-то сказать, но горло перехватило, а в голове набатом билось только одно: «Это он. Это точно он». Парень дернул кадыком. Он стоял неподвижно, сжимая коробку так сильно, что картон начал жалобно похрустывать. В воздухе между ними снова возникло то самое напряжение — густое, липкое, пахнущее озоном перед грозой. — С вас согласно чеку, — отрезал он, так и не взглянув на неё. Его голос звучал подчеркнуто официально, но рука, державшая терминал для оплаты, едва заметно дрогнула. Кристин медленно, словно во сне, потянулась за телефоном. Её пальцы коснулись его руки, когда она подносила устройство к терминалу, и в этот момент её снова прошило. Не просто статическим электричеством — это была вспышка боли и узнавания, от которой потемнело в глазах. Раздался короткий, бесстрастный «писк». Оплата прошла. Она ждала, что он что-то скажет. Что он хотя бы кивнет. Но парень просто всучил ей коробку — почти грубо — и, не проронив ни слова, резко развернулся к лифту. Его шаги по кафелю подъезда звучали слишком громко, слишком поспешно. Кристин сделала полшага за порог, прижимая горячую пиццу к груди, как единственную реальную вещь в этом безумии. Она смотрела на его напряженную спину, на то, как он нервно нажал на кнопку вызова лифта. — Подожди... — сорвалось с её губ. Не вопрос, не обвинение, а просто тихий, почти детский выдох. Лифт со скрежетом открылся, заливая коридор пыльным желтым светом. Парень зашел внутрь, и прежде чем тяжелые створки начали сходиться, он на долю секунды поднял взгляд. В этом взгляде не было враждебности — только какой-то загнанный, почти первобытный страх, который Кристин видела в зеркале каждое утро. Створки захлопнулись с лязгом. Кристин осталась стоять в темном подъезде одна, прижимая к груди коробку с пиццей. Горячий картон жег пальцы сквозь блузку, но внутри у неё всё онемело. Она медленно попятилась в квартиру и закрыла дверь на все замки, прислонившись к ней спиной. В прихожей было темно. Кристин не стала включать свет. Она просто сползла по двери вниз, чувствуя, как мелко дрожат колени. Запах пепперони — жирный, приземленный, слишком реальный — заполнил всё пространство, вызывая легкую тошноту. — Это просто совпадение, — прошептала она в пустоту, закрывая глаза. — Это просто... город. В нем миллионы людей. Миллионы парней в таких куртках. Ты просто устала. Она вспомнила, как его рука дрогнула, когда он протягивал терминал. Как он отпрянул, когда она случайно коснулась его пальцев. Почему мир так настойчиво сталкивает её с этим незнакомцем? Почему от одного его присутствия реальность начинает идти рябью, как в том проклятом шлеме? Кристин обхватила себя руками. Она боялась. Боялась, что её мозг, измученный полугодовым бредом, теперь просто подставляет знакомые «ощущения» на место первых встречных. «Ты не сходишь с ума, Кристин», — повторила она, но на этот раз голос звучал жалко и неуверенно. — «Ты просто... ты просто еще не вернулась до конца. Тебе нужно выспаться. Завтра будет работа. Завтра будут цифры. И всё это пройдет». Она встала, нащупала выключатель и зажгла свет. Кухня залилась резким белым сиянием, выхватывая из темноты гору немытой посуды и пачку объявлений на столе. Кристин положила пиццу на стол. Есть расхотелось окончательно. Всё, чего она хотела — это чтобы завтрашний день был максимально обычным. Без искр, без странных курьеров и без этого чувства, что за углом её ждет что-то, к чему она совершенно не готова. Седьмая часть в тг выйдет быстрее! https://t.me/Encore_LuSi Там вся инфаа