Теорема пустоты.

Та же ночь. Квартира Гермионы. Они не спали. Гермиона сидела в кресле, поджав под себя ноги, и листала старую книгу по теории магии, которую одолжила когда-то в Хогвартсе и так и не вернула. Драко стоял у окна, вглядываясь в темноту, будто ждал, что туман доползёт и сюда. Глубокая ночь давила на уши. В доме напротив горел свет в единственном окне — кто-то тоже не спал. Гермиона поймала себя на мысли, что завидует этому незнакомцу. У него, наверное, обычные проблемы. Ипотека. Ссора с женой. Бессонница от кофе. Не апокалипсис. — Ты дрожишь, — вдруг сказал Драко, не оборачиваясь. Гермиона посмотрела на свои руки. Действительно, пальцы мелко тряслись, когда она переворачивала страницы. — Холодно, — соврала она. — Врешь. Он отошёл от окна, снял с себя свитер (под ним оказалась простая белая футболка, обтягивающая плечи) и набросил ей на плечи. Гермиона вдохнула запах — дым, пергамент, и что-то ещё, горькое, неуловимое. Дорогой одеколон, который выветрился, но оставил память о себе. — Спасибо, — тихо сказала она. Он сел на пол у её ног, прислонившись спиной к креслу. Так близко, что она чувствовала тепло его тела. Странно. Ещё месяц назад она бы и представить не могла, что будет сидеть в одной комнате с Драко Малфоем, укрывшись его свитером. — Что ты ищешь? — спросил он, кивая на книгу. — Теорию магического резонанса, — ответила она. — Если Волдеморт стал частью магии... или магия стала им... должен быть способ это обратить. Законы сохранения. Энергия не исчезает, она переходит из одного состояния в другое. — Ты сейчас говоришь как маггловский учёный, — усмехнулся он. — Я и есть наполовину маггловский учёный, — парировала она. — Мои родители стоматологи. Они научили меня искать причину, а не просто смотреть на следствие. При упоминании родителей она запнулась. Драко, кажется, почувствовал это. — Они... — начал он осторожно. — В Австралии. Живы. Не помнят меня, — отрезала она. — Я стерла их память. Чтобы защитить. Тогда это казалось правильным. Теперь... Она замолчала. — Теперь ты жалеешь, — закончил он за неё. — Каждый день. Тишина снова обняла их. За окном проехала одинокая машина, на мгновение осветив потолок фарами. В этом свете лицо Драко показалось ей совсем юным, почти мальчишеским. — Знаешь, Грейнджер, — тихо сказал он, — а ведь я тебе завидовал. — Чему? — удивилась она. — Тому, как ты шла по жизни, будто знала, что всё будет правильно. Тому, как ты верила в дружбу, в книги, в то, что мир можно исправить. У меня никогда этого не было. Только долг. Только имя. Только страх. Гермиона молчала. Она смотрела на его затылок, на светлые волосы, которые в полумраке казались почти белыми, и думала о том, сколько боли может быть в одном человеке. — А теперь, — продолжил он, — ты сидишь здесь, в дешёвой маггловской квартире, и тоже боишься. И тоже не знаешь, что делать. И в этом... в этом есть что-то... облегчающее. — Облегчающее? — Ты не идеальная, — он повернул голову и посмотрел на неё снизу вверх. — Ты просто человек. Как и все. Их взгляды встретились. В его серых глазах не было насмешки. Только усталость и что-то ещё, чему Гермиона боялась дать название. Она протянула руку и коснулась его волос. Сама не зная зачем. Просто захотелось. Они оказались мягкими, совсем не колючими, как она ожидала. Драко замер. Не дышал. — Грейнджер... — выдохнул он предостерегающе. — Тише, — прошептала она. — Просто... дай мне минуту побыть человеком. Он не пошевелился. Только закрыл глаза, позволяя ей гладить себя по голове, как нашкодившего, но любимого кота. Так они и сидели. Она — в кресле, укрытая его свитером. Он — у её ног, с закрытыми глазами. За окном медленно занимался рассвет — серый, ноябрьский, безрадостный. --- Утро принесло новые проблемы. Портальные чары Гермионы, которые она наложила на квартиру накануне, взорвались ровно в 7:15. Беззвучно, но эффектно — стены покрылись инеем, а лампочки перегорели. — Нас нашли, — констатировал Драко, вскакивая на ноги и выхватывая палочку. — Или магия просто сошла с ума, — предположила Гермиона, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Туман был здесь. Серый, плотный, он полз по маггловской улице, поглощая машины, фонарные столбы, скамейки. Люди не кричали. Они просто... исчезали. Бесшумно. Без борьбы. — Драко, — позвала она тихо. Он подошёл и встал рядом. Увидел. — Твою ж... — Не выражайся. Туман остановился прямо напротив её дома. И из него, как из морской пучины, начали проступать очертания. Сначала Гермиона увидела женщину. Высокую, статную, с пепельными волосами, собранными в строгий пучок. Нарцисса Малфой стояла на границе реальности — одной ногой в тумане, другой на тротуаре. Глаза её были открыты, но смотрели сквозь. — Мама, — выдохнул Драко и рванул к двери. — Стой! — Гермиона схватила его за руку. — Это может быть ловушка! — Мне плевать! Он вырвался и выбежал из квартиры. Гермиона кинулась за ним. На улице было холодно. Не ноябрьским холодом — другим, мёртвым. Туман покалывал кожу тысячами мелких иголок. — Мама! — Драко подбежал к женщине, протянул руки. Нарцисса медленно, очень медленно перевела на него взгляд. Губы шевельнулись. — Драко... — голос шёл отовсюду и ниоткуда. — Ты пришёл. — Я здесь. Идём со мной. Он попытался взять её за руку, но пальцы прошли сквозь. Как сквозь воздух. — Я не могу, мальчик мой, — улыбнулась Нарцисса печально. — Я уже не совсем... здесь. — Что это значит? — в голосе Драко зазвенели стальные ноты отчаяния. — Он держит меня, — просто ответила мать. — Он держит всех, кого мы потеряли. Чтобы мы возвращались. Чтобы мы искали. Чтобы мы приходили к нему сами. Гермиона подошла ближе, сжимая палочку. — Миссис Малфой, что нам делать? Как его остановить? Нарцисса посмотрела на неё. И в этом взгляде не было высокомерия чистокровной. Только благодарность. — Гермиона Грейнджер, — произнесла она. — Грязнокровка, спасшая магический мир. Ты и сейчас должна спасти. Только плата будет выше. — Какая плата? — спросила Гермиона. — Чтобы победить пустоту, нужно заполнить её. Чем-то равным по силе, — Нарцисса говорила загадками. — Любовь. Жертва. Жизнь. Выбирать придётся тебе. Туман позади неё заколыхался. Из серой мглы проступил силуэт. Высокий, безликий, с двумя алыми точками вместо глаз. — Он идёт, — прошептала Нарцисса. — Драко, беги. — Я не оставлю тебя! — Ты уже оставил. Тогда, в лесу. Когда сжёг не то тело. Драко замер. — Что? — Это был не он. Это был морок. Обманка. Он ждал. Годы. Питался страхом. Ненавистью. Войной. А теперь он стал самой магией. И он голоден. Силуэт в тумане приближался. Гермиона чувствовала, как палочка в её руке нагревается, вибрирует, будто пытается вырваться. — Уходите, — голос Нарциссы таял. — Я задержу его. Сколько смогу. Драко... я горжусь тобой. Всегда гордилась. Она улыбнулась сыну — той самой улыбкой, которую он помнил с детства, тёплой, любящей — и шагнула назад, в серую мглу. — НЕТ! Драко бросился за ней, но туман вдруг взорвался. Невидимая сила отшвырнула его назад, прямо на Гермиону. Они упали на асфальт, переплетясь руками и ногами. А когда подняли головы, улица была чиста. Ни тумана. Ни силуэта. Ни Нарциссы. Только разбитый фонарный столб и иней на стёклах припаркованных машин напоминали о том, что это было на самом деле. --- Они сидели на холодном тротуаре, тяжело дыша. Драко смотрел в ту точку, где только что стояла его мать. Лицо его было белее мела, а глаза — абсолютно пустыми. — Драко, — позвала Гермиона осторожно. Он не ответил. — Драко, посмотри на меня. Медленно, очень медленно он повернул голову. И Гермиона увидела, как стекло, которое держало его всё это время, наконец разбилось вдребезги. По щеке Драко Малфоя покатилась слеза. Одна. Прозрачная. Беспомощная. А потом он разрыдался. В голос, по-детски, не стесняясь, уткнувшись лицом в плечо Гермионы. Она обняла его. Крепко-крепко. Прижала к себе, покачивая, как ребёнка, и гладя по спине. — Я здесь, — шептала она. — Я с тобой. Ты не один. Он плакал, а она смотрела на серое ноябрьское небо и думала о том, что Нарцисса права. Чтобы победить пустоту, нужно заполнить её. Чем-то равным по силе. Любовью. Жертвой. Жизнью. И она уже знала, чем готова заплатить. Вопрос был только в том, согласится ли он принять эту плату.