Теорема пустоты.

Три дня спустя. Квартира Гермионы. Драко не плакал больше. Он вообще почти ничего не делал. Сидел на диване, уставившись в стену, и молчал. Гермиона приносила ему еду — он не ел. Наливала чай — чай остывал. Предлагала поговорить — он отворачивался. На третий день она разозлилась. — Хватит, — сказала она резко, вырывая его из оцепенения. — Хватит смотреть в одну точку. Твоя мать пожертвовала собой, чтобы ты жил. Чтобы ты боролся. А ты что делаешь? Умираешь заживо? Он медленно перевёл на неё взгляд. Глаза опухшие, красные, с тёмными кругами. — Ты не понимаешь, — голос сел, превратился в хрип. — Ты никогда не теряла родителей. Гермиона почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Не понимаю? — переспросила она тихо. — Не понимаю? Она подошла к нему вплотную и села на корточки, чтобы смотреть в глаза. — Я потеряла их, Малфой. Не в тумане. Не в магической катастрофе. Я потеряла их по собственному выбору. Я стерла себя из их памяти. Своими руками. Своей палочкой. Я смотрела, как последние искры узнавания гаснут в глазах моей матери, и знала, что она больше никогда не назовёт меня дочерью. Она говорила и чувствовала, как горло сжимает спазм. Но остановиться уже не могла. — Я хожу по маггловскому Лондону и иногда вижу женщин, похожих на неё. С такой же причёской. С такой же походкой. У меня сердце останавливается на секунду, а потом я вспоминаю — она в Австралии. Она живёт своей жизнью. Счастлива. И понятия не имеет, что у неё когда-то была дочь. Драко смотрел на неё. Впервые за три дня — действительно смотрел. — Я знаю, что такое терять, — закончила Гермиона шёпотом. — Я теряла друзей. Я теряла любовь. Я теряла себя. Но я здесь. Я всё ещё здесь. Потому что если я лягу и умру — значит, их смерть и их жертва были бессмысленны. В комнате повисла тишина. А потом Драко сделал то, чего она совсем не ожидал. Он опустился с дивана на пол, прямо перед ней на колени, и осторожно, почти невесомо, коснулся ладонью её щеки. — Прости, — сказал он тихо. — Я думал только о себе. Привычка. Гермиона замерла. Его ладонь была тёплой, живой. Контраст с холодом, который поселился в ней три дня назад, оказался почти болезненным. — Ты не должна была проходить через это одна, — продолжил он. — Никто не должен. — Ты тоже, — выдохнула она. Он кивнул. И улыбнулся — впервые за эти дни. Криво, горько, но это была улыбка. — Что ж, Грейнджер. Похоже, у нас теперь есть общее горе. Ещё одна ниточка, связывающая нас. — Ты это о чём? — О том, — он убрал руку, но не отодвинулся, — что мы теперь семья. Потерянные дети. Сироты при живых родителях. Гермиона фыркнула — не то чтобы смешно, но хотя бы не плакать. — Какая весёлая семейка. — Лучшая, — согласился он. — Два невротика с боевыми травмами и палочками наперевес. Она рассмеялась. Впервые за много дней — действительно рассмеялась. И Драко вдруг улыбнулся уже по-настоящему, тепло, согревающе. — Ну что, — сказал он, вставая и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Если мы семья, то нам нужно решать семейные проблемы. Где твои книги? Будем искать, как убить призрак Волдеморта. Гермиона взяла его за руку и встала. — Ты серьёзно? Только что рыдал три дня, и теперь готов в бой? — Я не готов, — честно ответил он. — Я никогда не буду готов. Но если я не пойду, моя мать умрёт зря. А я не могу этого допустить. Она посмотрела на него. На этого человека, которого когда-то ненавидела, которым когда-то восхищалась, которого когда-то жалела. А теперь... Теперь он был просто Драко. Тот, кто сидел с ней на холодном тротуаре. Тот, кто плакал у неё на плече. Тот, кто согревал её своим свитером. И это «просто» значило больше, чем все титулы и звания в мире. --- Они просидели над книгами до вечера. Гермиона заваривала кофе, делала пометки, чертила схемы. Драко сидел рядом, иногда подсказывал — он неплохо разбирался в тёмной магии, знал многие ритуалы, о которых Гермиона только читала. — Смотри, — сказала она, показывая на древнюю схему. — Магия резонирует. Если Волдеморт стал частью магии, он должен подчиняться её законам. У всего есть источник. У всего есть ядро. — И где искать ядро? — спросил Драко. Гермиона задумалась. Потом медленно, будто боясь спугнуть мысль, произнесла: — Там, где всё началось. Где он впервые разорвал свою душу. — Хогвартс? — догадался Драко. — Хогвартс. Туалет Плаксы Миртл. Дневник. Они переглянулись. — Хогвартс сейчас закрыт, — напомнил Драко. — После нападения туман блокировал все входы. Там никого нет. — Значит, мы будем первыми, — пожала плечами Гермиона. — С тех пор как я была маленькой девочкой, которая боялась троллей, я мечтала вернуться в женский туалет и найти там крестраж. Сбылась мечта идиотки. Драко усмехнулся. — Знаешь, Грейнджер, я всегда восхищался твоей способностью шутить в самые неподходящие моменты. — Это защитный механизм, — парировала она. — Если не смеяться, придётся плакать. — Мы уже плакали, — тихо сказал он. — Теперь можно и посмеяться. Она посмотрела на него. Вечерний свет из окна падал на его лицо, делая черты мягче, добрее. Или это просто она научилась видеть в нём доброту? — Драко, — позвала она тихо. — М? — Спасибо, что ты здесь. Он помолчал. Потом ответил так же тихо: — Спасибо, что пустила. В этом простом диалоге поместилось всё. Война. Потери. Одиночество. И надежда, которая теплилась где-то глубоко внутри, несмотря ни на что. --- Сборы заняли час. Гермиона упаковала рюкзак — книги, зелья, карты, еда. Драко проверил палочку (работала через раз, но лучше, чем ничего) и накинул куртку. Перед выходом они остановились у двери. — Ты уверена? — спросил Драко. — Если мы войдём в туман, обратного пути может не быть. — Я никогда не была уверена, — честно ответила Гермиона. — Ни когда шла за философским камнем, ни когда открывала Тайную комнату, ни когда сбегала из Малфой-мэнора. Но я шла. Потому что если не я, то кто? Драко кивнул. — Тогда идём. Он открыл дверь. На пороге стоял Гарри Поттер. — Гермиона, — выдохнул он, переводя взгляд с неё на Драко. — Я всё знаю. Я иду с вами. Гермиона замерла. — Гарри... как ты... — Долго объяснять, — перебил он. — Но если Малфой идёт спасать свою мать, а ты идёшь спасать мир, то я иду спасать вас обоих. Потому что вы, кажется, совсем с ума сошли, если думаете, что я отпущу вас вдвоём в это пекло. Драко и Гермиона переглянулись. — У нас компания, — усмехнулся Драко. — Похоже на то, — ответила Гермиона. И они втроём вышли в ночь, навстречу туману, навстречу Пустоте, навстречу тому, что ждало их в руинах Хогвартса. Гарри шёл впереди, решительный и злой, как тогда, в лесу, когда шёл на смерть. Драко держался чуть позади, сжимая палочку. А Гермиона смотрела на них обоих и думала о том, что семья — это не всегда кровь. Иногда семья — это те, кто идёт с тобой в туман.