Теорема пустоты.

Апрель. Лондон. Квартира Гермионы. Свадебные приготовления оказались испытанием похлеще Пустоты. Гермиона стояла посреди гостиной, заваленной каталогами, образцами тканей и списками гостей, и чувствовала, что ещё немного — и она взорвётся. — Этот цвет слишком кремовый, — говорила Джинни, листая очередной каталог. — Тебе нужно что-то более тёплое. — Мне нужно, чтобы всё это закончилось, — простонала Гермиона. — Почему нельзя просто расписаться в Министерстве и устроить маленький ужин? — Потому что ты выходишь замуж за Малфоя, — терпеливо объяснила Джинни. — Последнего Малфоя. Это событие века для магической Британии. — Я не просила событие века! — Но оно случилось. Смирись. Драко, наблюдавший за этим со стороны, мудро помалкивал и делал вид, что читает газету. Гермиона метнула в него подушкой. — Ты тоже мог бы помочь! — Я помогаю, — невозмутимо ответил он, уклоняясь от подушки. — Я морально поддерживаю. — Бесполезно! Джинни засмеялась. — Вы такие милые. Прямо как мы с Гарри перед свадьбой. Он тоже прятался по углам и делал вид, что его не существует. — И что вы сделали? — Поняли, что идеальной свадьбы не бывает, и устроили ту, которую хотели. Маленькую. Только для своих. Гермиона задумалась. — Маленькую? — Очень. В доме на площади Гриммо. Соседи, друзья, пара коллег. Никаких журналистов, никакого пафоса. — А Малфои? — спросил Драко, откладывая газету. — У меня нет соседей, кроме павлинов. — У тебя есть мы, — сказала Джинни. — Этого достаточно? Он посмотрел на Гермиону. Она улыбнулась. — Более чем. --- Решение принято — свадьба будет в Малфой-мэноре. Идея принадлежала Гермионе. Когда Драко предложил площадь Гриммо, она покачала головой. — Твой дом — часть тебя. Я хочу, чтобы наша свадьба была там. Чтобы стереть плохие воспоминания и наполнить его новыми. — Ты уверена? После всего, что там случилось? — Уверена. Мы сделаем этот дом счастливым. И теперь они стояли посреди бального зала Малфой-мэнора и планировали, где поставить столы, где будет алтарь, куда повесить цветы. — Здесь танцевали мои прапрабабушки, — задумчиво сказал Драко, водя рукой по стене. — Здесь отец принимал министров. А здесь... здесь пытали твоих друзей. Гермиона подошла и взяла его за руку. — Мы изменим это. С сегодняшнего дня здесь будут только счастливые события. Он посмотрел на неё. — Как ты можешь быть такой сильной? — Я не сильная. Просто я знаю, что прошлое не имеет власти надо мной, если я не отдаю ему эту власть. — Научи меня. — Уже учу. Каждый день. Он поцеловал её. А портрет Нарциссы на стене одобрительно улыбнулся. --- За две недели до свадьбы случилось то, чего никто не ждал. Гермиона разбирала почту — горы приглашений, поздравлений и, конечно, анонимных писем с проклятиями (Драко научил её распознавать их и уничтожать не читая). Одно письмо привлекло её внимание. Обычный конверт, без обратного адреса, без магических меток. Внутри — фотография. Старая, чёрно-белая, потрёпанная. На ней были двое — молодой Люциус Малфой и женщина, которую Гермиона никогда не видела. Красивая, с тёмными волосами и грустными глазами. Они стояли, обнявшись, и смотрели друг на друга так, как смотрят только влюблённые. На обороте — подпись: «Он выбрал не меня. Он выбрал имя. Узнай правду, Гермиона Грейнджер, прежде чем станешь частью этой семьи». Гермиона замерла. — Драко, — позвала она тихо. Он подошёл, взглянул на фото — и побледнел. — Откуда это у тебя? — Пришло сегодня. Ты знаешь, кто это? Он молчал долго. Очень долго. — Моя тётя, — наконец сказал он. — Сестра отца. Андромеда. — Андромеда? — Гермиона не поверила. — Но Андромеда — мать Нимфадоры Тонкс. Она вышла замуж за маггла, Тедда Тонкса. Она... — Была изгнана из семьи, — закончил Драко. — Да. Но до этого... до этого она и мой отец... Он замолчал. — Они были влюблены? — прошептала Гермиона. — Я не знаю. Я никогда не слышал этой истории. Но судя по фото... — Кто мог прислать это? — Не знаю. Но кто-то хочет, чтобы ты усомнилась. Чтобы ты ушла. Гермиона посмотрела на фото. На молодых Люциуса и Андромеду, таких счастливых, таких живых. — Я не уйду, — сказала она твёрдо. — Но я хочу знать правду. --- Они нашли Андромеду через три дня. Она жила в маленьком домике на окраине маггловского города, одна. После смерти мужа и дочери она замкнулась, редко выходила, никого не принимала. Но для них сделала исключение. — Драко, — она открыла дверь и долго смотрела на племянника. — Ты так похож на него. И на неё. — На маму? — На Нарциссу. И на Люциуса. Вы, Малфои, всегда были красивой породой. Она провела их в гостиную. Простую, почти бедную. Ничего общего с роскошью Малфой-мэнора. Гермиона протянула фотографию. — Это вы? Андромеда взяла снимок. Пальцы дрогнули. — Да, — тихо сказала она. — Это я. И Люциус. За месяц до его свадьбы с Нарциссой. — Вы были... вместе? — Мы любили друг друга, — просто ответила Андромеда. — С детства. Все думали, что это просто кузенская привязанность. Но это было больше. Намного больше. Она перевела взгляд на Драко. — Твой отец просил моей руки. Официально. Но Совет рода запретил. Я была старшей, меня планировали выдать за другого чистокровного. А он... он должен был жениться на Нарциссе. Чтобы объединить линии. — И вы согласились? — спросила Гермиона. — У нас не было выбора, девочка. Тогда не было. Мы подчинились. Люциус женился на Нарциссе. Я вышла за Тедда — из злости, из отчаяния, а потом... потом полюбила. По-настоящему. Тедд был хорошим человеком. Лучшим. — А отец? — тихо спросил Драко. — Он никогда не был счастлив, — Андромеда покачала головой. — С Нарциссой они были партнёрами, но не любовниками в высоком смысле. Она знала обо мне. Знала и... приняла. Они договорились. Он дал ей имя, защиту, статус. Она дала ему семью и свободу внутри семьи. — Свободу? — не поняла Гермиона. — Свободу помнить меня. Свободу тосковать. Свободу иногда писать письма, которые я сжигала, не читая. Я не могла. Я боялась, что не выдержу. Она посмотрела на фотографию. — Перед смертью он прислал мне письмо. Просил прощения. Говорил, что жалеет. Что если бы мог всё повернуть назад... Но не мог. И я не могла. В комнате повисла тишина. — Зачем нам прислали это? — спросила Гермиона. — Кто-то хочет, чтобы я знала? — Наверное, кто-то из старых слуг, — пожала плечами Андромеда. — Или дальних родственников. Кому-то не нравится, что последний Малфой женится на магглорождённой. Решили напомнить, что чистокровные тоже люди. Тоже ошибаются. Тоже страдают. Драко сжал кулаки. — Это ничего не меняет, — твёрдо сказал он. — Я люблю Гермиону. И женюсь на ней. — Я знаю, мальчик мой, — Андромеда улыбнулась. — Поэтому я и согласилась встретиться. Чтобы ты знал: твой отец ошибался. Всю жизнь. Не повторяй его ошибок. Выбирай любовь. Всегда выбирай любовь. Она встала и подошла к нему. — Ты простил его? — Я... не знаю. — Прости. Не ради него — ради себя. Он был слабым. Он боялся. Он выбрал имя вместо чувств. И прожил пустую жизнь. Ты заслуживаешь большего. Драко посмотрел на Гермиону. Она кивнула. — Я прощаю, — сказал он. — Наверное. — Этого достаточно. Андромеда обняла его. Крепко, по-родственному. — Приходите на свадьбу, — вдруг сказала Гермиона. — Пожалуйста. Женщина замерла. — Я не была в Мэноре сорок лет. — Пора вернуться. Это будет новый Мэнор. Новый дом. Без старых ран. Андромеда посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты необычная, Гермиона Грейнджер. — Я знаю, — улыбнулась Гермиона. — Мне это часто говорят. --- Они вернулись в Лондон поздним вечером. Гермиона молчала всю дорогу. Драко тоже не заговаривал. Каждый переваривал услышанное. Дома она наконец спросила: — Ты в порядке? — Не знаю, — честно ответил он. — Я всегда думал об отце как о монстре. А он... он просто был человеком. Слабым. Испуганным. Несчастным. — Это не оправдывает того, что он делал. — Нет. Но это объясняет. Он сел на диван, устало откинув голову. — Знаешь, о чём я жалею? Что не поговорил с ним при жизни. Не спросил. Не попытался понять. — Ты был ребёнком. Ты не мог. — Мог. Но боялся. Гермиона села рядом, взяла его за руку. — Мы не можем вернуть прошлое. Но можем сделать будущее другим. — Я знаю. И сделаю. С тобой. — Со мной. Он обнял её. — Спасибо, что пошла со мной. Что не сбежала, узнав правду. — Я никогда не сбегаю, — улыбнулась она. — Я иду вперёд. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. А теперь давай спать. Завтра у нас примерка, и если ты опять опоздаешь, Джинни тебя убьёт. — Она не посмеет. — Она — рыжая. Они посмеют всё. Драко засмеялся — впервые за вечер. --- Неделя до свадьбы пролетела как один день. Гости съезжались, цветы завозили, торт (семь ярусов, белый шоколад, малиновая прослойка) стоял в специальной охлаждаемой комнате. Драко метался по Мэнору, проверяя каждую мелочь. Гермиона, вопреки обыкновению, была спокойна. — Ты как будто и не волнуешься, — удивилась Джинни. — Волнуюсь. Просто прячу глубоко. — Правильно. А то сглазят. За день до свадьбы пришло письмо из Австралии. Родители писали, что вылетают, что счастливы, что ждут не дождутся. И отдельно — от отца Гермионы: «Дочка. Я всё ещё не понимаю этого вашего магического мира. Но я вижу, как он на тебя смотрит. Так смотрят только на самое дорогое. Берегите друг друга. Мы скоро будем». Гермиона расплакалась. Драко обнял её. — Всё хорошо? — Всё хорошо. Просто... счастье. — Это лечится? — Надеюсь, нет. Он поцеловал её. — Я тоже надеюсь. --- Свадебное утро началось с дождя. Гермиона проснулась от стука капель по стеклу и улыбнулась. — К счастью, — сказала она сама себе. Джинни и Полумна ворвались в комнату ровно в восемь, с завтраком и шампанским. — Пей, — приказала Джинни. — Для храбрости. — Мне не нужно для храбрости. Я и так храбрая. — Для расслабления тогда. Гермиона выпила. Платье сидело идеально. Волосы уложились сами (Полумна утверждала, что наколдовала специальных фей, но никто их не видел). Макияж сделала Джинни — профессионально, без излишеств. В зеркале отражалась незнакомая женщина. Красивая. Счастливая. Готовая. — Пора, — сказала Андромеда, заходя в комнату. Она приехала утром, тихо, без лишнего шума. Гермиона настояла, чтобы она была рядом — как родственница, как свидетельница прошлого, как символ нового начала. — Я готова, — ответила Гермиона. --- Бальный зал Малфой-мэнора преобразился. Цветы — белые розы, пионы, орхидеи — заполняли всё пространство. Горели тысячи свечей. Играла тихая музыка. Гости — человек пятьдесят, только самые близкие — сидели в креслах и ждали. Гермиона вошла под руку с отцом. Мистер Грейнджер был бледен, но держался. — Ты уверена, дочка? — Уверена, пап. — Тогда идём. Они пошли по белой дорожке. Мимо улыбающихся лиц. Мимо Гарри, вытирающего глаза. Мимо Джинни, сияющей. Мимо Андромеды, смотрящей с надеждой. А впереди стоял Драко. В белом костюме, с белой розой в петлице, с глазами, полными слёз. — Ты пришла, — прошептал он, когда она оказалась рядом. — Я всегда прихожу, — ответила она. — Клятвы? — Сами придумали? — Сами. Они повернулись к магу, проводящему церемонию. — Драко Люциус Малфой, — начал тот, — берёшь ли ты... — Беру, — перебил Драко. — И хочу сказать сам. Он взял её руки в свои. — Гермиона. Я родился во тьме. Меня учили ненавидеть. Меня учили презирать. Меня учили, что чистота крови важнее чистоты сердца. И я верил. Пока не встретил тебя. Он сглотнул. — Ты разрушила всё, во что я верил. Ты показала мне, что свет есть даже в самой чёрной душе. Ты спасла меня — не от Волдеморта, не от Пустоты, а от меня самого. Я обещаю тебе — каждый день моей жизни будет посвящён тому, чтобы ты была счастлива. Я обещаю защищать тебя, даже если ты сильнее меня. Я обещаю любить тебя — в болезни и здравии, в богатстве и бедности, в магии и без неё. Ты — моё всё. Моё прошлое, моё настоящее, моё будущее. Гермиона плакала. Весь зал плакал. — Драко, — начала она дрожащим голосом. — Я всегда была одна. Даже среди друзей. Я несла свой груз и думала, что так надо. Что я сильная. Что справлюсь. А потом появился ты. Она сжала его руки. — Ты показал мне, что быть сильной — не значит быть одной. Ты показал мне, что уязвимость — это не слабость. Ты показал мне, что любовь существует. Настоящая. Та, о которой пишут в книгах. Я обещаю тебе — я никогда не уйду. Я обещаю тебе — я буду с тобой в каждой битве. Я обещаю тебе — я буду любить тебя вечно. Потому что ты — мой дом. Маг церемонии улыбнулся: — Кольца? Они обменялись кольцами. Простыми, золотыми, без камней. Только гравировка внутри: «Всегда». — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил маг. — Можете поцеловать невесту. Драко поцеловал Гермиону. Так, как целуют только раз в жизни — со всей нежностью, со всей страстью, со всей благодарностью. Зал взорвался аплодисментами. Андромеда плакала, глядя на племянника. Гарри обнимал Джинни. Мистер Грейнджер, наконец, улыбнулся. А портрет Нарциссы на стене сиял. --- Праздник длился до утра. Танцы, тосты, смех. Драко и Гермиона не отходили друг от друга ни на шаг. Гости сменяли друг друга, поздравляли, дарили подарки. Андромеда танцевала с Гарри и рассказывала ему о его матери — Лили, которую знала в школе. Мистер Грейнджер беседовал с мадам Боунс о стоматологии (та оказалась страшно заинтересованной). А Джинни и Полумна организовали конкурсы, от которых хохотали даже портреты. — Счастлива? — спросил Драко, когда они вышли в сад — подышать, побыть вдвоём. — Бесконечно, — ответила Гермиона. Ночь была тёплой, весенней. Звёзды сияли над Малфой-мэнором. Павлины спали в своих вольерах. Где-то вдалеке ухала сова. — Спасибо, — тихо сказал Драко. — За что? — За то, что поверила. За то, что рискнула. За то, что стала моей. — Это ты стал моим, — поправила она. — И это лучшее, что случалось в моей жизни. Он обнял её. — Люблю тебя, миссис Малфой. — Люблю тебя, мистер Малфой. Они поцеловались под звёздами. И где-то далеко, в Пустоте, которая больше не существовала, чей-то призрак улыбнулся и растаял. Прошлое отпустило. Настоящее сияло. Будущее ждало.