Пауза на вдохе

Прошло три дня с тех пор, как они покинули офис Котова. Первоначальный драйв сменился тяжелым похмельем реальности. Дима Позов собрал всех у себя на кухне — это было единственное место, где они чувствовали себя в безопасности. Катя методично нарезала бутерброды, стараясь не мешать «совещанию штаба», но напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Резюмирую, — Дима захлопнул ноутбук, и звук получился сухим, как выстрел. — Нас забанили везде. Телеканалы боятся Котова, рекламные агентства ждут, чем закончится суд. Мы — радиоактивные отходы медийного мира. Антон сидел на подоконнике, нервно крутя на пальце кольцо. Он не смотрел на друзей, его взгляд был прикован к серому небу за окном. — То есть, мы просто будем сидеть и ждать, пока у нас закончатся деньги на еду? — хрипло спросил он. — У нас есть YouTube, — вставил Серёжа, нервно постукивая ложкой по чашке. — Но Котов подал жалобу на авторские права. Он утверждает, что формат импровизации принадлежит ему. Любое видео, где мы четверо просто шутим в кадре, будет блокироваться страйками. Арсений, который до этого молча стоял у стены, скрестив руки на груди, внезапно поднял голову. — А если мы не будем шутить? — его голос прозвучал непривычно низко.Все обернулись к нему. — В смысле «не будем шутить», Арс? — нахмурился Дима. — Мы комики. Это буквально единственное, что мы умеем делать, чтобы нам платили. — Нет, Поз. Мы — артисты, — Арсений сделал шаг к столу, и в его глазах зажегся тот самый холодный, расчетливый огонек, который появлялся у него, когда он задумывал сложную многоходовку. — Котов купил права на «формат шоу». Он купил декорации, правила игр и название. Но он не может купить наши руки, наши голоса и нашу музыку. Антон спрыгнул с подоконника, чувствуя, как внутри что-то екнуло. — Ты про что, Арс? — Помнишь, Шаст, как ты в турах всегда зависал у звукачей? Как ты ставил свои сеты на афтепати, и мы танцевали до утра? — Арсений посмотрел Антону прямо в глаза. — А ты, Дима? Ты же профессиональный барабанщик, ты в каждой гримерке стучал палочками по столам. Серёжа — ты бас-гитару из рук не выпускаешь в свободное время. Серёжа замер с бутербродом в руке. — Ты предлагаешь нам… группу создать? Типа «Ласковый май», только для тех, кому за тридцать? — Нет, — Арсений усмехнулся. — Я предлагаю создать экспириенс. Котов не может запретить нам играть музыку. Он не может запретить нам устроить вечеринку для друзей. Мы назовем это «Свои Party». Никаких шуток по сценарию. Никаких игр «Меняй» или «Шокеры». Только живой кач, диджей-сет от Антона, импровизация внутри музыки и… абсолютная правда. Дима медленно снял очки и потер переносицу. — Это риск, Арс. Огромный риск. Мы вбухаем последние деньги в аренду звука и света, а если никто не придет? Если люди хотят только «шокеры»? Антон подошел к Арсению и положил руку ему на плечо. Он почувствовал, как Арс едва заметно расслабился под его ладонью. — Они придут, — твердо сказал Антон. — Они придут не на формат. Они придут на нас. Люди чувствуют, когда их кормят пластмассой, Поз. А мы дадим им живое мясо. Я за. Я хочу стоять за пультом и видеть, как они сходят с ума не от шутки про тещу, а от того, что мы — настоящие. — Ира поможет с прикрытием, — добавил Арсений, глядя на Антона. — Мы скажем, что это её день рождения или просто закрытый вечер для «своих». Так мы обойдем запреты на массовые мероприятия.Дима долго молчал, глядя на свои ладони. А потом резко выдохнул: — Ладно. Достаю свои палочки из кладовки. Серый, у тебя бас не рассохся? — Обижаешь, — Серёжа расплылся в улыбке. — Я в деле. Так, на обычной московской кухне, под запах кофе и бутербродов, родилась идея, которая должна была либо окончательно их похоронить, либо сделать легендами.