Пауза на вдохе

Дима зашел в кабинет Котова без стука. Он не был похож на курьера, которым притворялся час назад, — сейчас он был Позовым, кандидатом медицинских наук, человеком с холодным аналитическим складом ума, который привык препарировать проблемы, а не бегать от них. Котов сидел за своим массивным столом, вальяжно откинувшись на спинку кресла. На его лице играла торжествующая усмешка. — Дмитрий, — продюсер кивнул на стул напротив. — Я думал, ты умнее своих коллег. Пришел просить прощения за их… перформанс? Дима не сел. Он подошел к столу и положил на него свой телефон экраном вниз. — Я пришел обсудить цифры, — спокойно начал Дима. — Ты ведь любишь цифры, Котов? Давай посчитаем. За последние 24 часа охваты твоих официальных ресурсов упали на 40%. Количество гневных комментариев перевалило за миллион. Ты можешь сколько угодно блокировать наши счета, но ты не можешь заблокировать ненависть людей. Ты превращаешь шоу в токсичный актив.Котов фыркнул, подавшись вперед. — Люди пошумят и забудут. А вот долги по судам и «волчий билет» в индустрии — это навсегда. Я уничтожу их, Дима. И если ты не хочешь пойти прицепом, я предлагаю тебе сделку. Публичное осуждение «неадекватного поведения» Арсения. Скажи, что он давил на коллектив. Скажи, что ты сам в шоке. И ты останешься в проекте как ведущий и креативщик. Дима посмотрел на него так, словно Котов был забавным, но крайне глупым биологическим видом. — Ты действительно думаешь, что после тринадцати лет плечом к плечу я продам их за кресло в твоем сгнившем офисе? — Дима усмехнулся, и в этой усмешке было больше льда, чем во всех взглядах Арсения. — Ты совершил две ошибки. Первая — ты тронул Иру. Вторая — ты недооценил мою память. Дима перевернул телефон. На экране шла трансляция записи — не той, что Котов слил в сеть, а другой. Из личного архива Димы. Запись их зум-созвона во время пандемии, где Котов, будучи изрядно пьяным, рассуждал о том, как ловко он обходит налоговые схемы через серые гонорары приглашенных звезд. — Это… это блеф! — Котов побледнел, его самоуверенность осыпалась, как старая штукатурка. — Это оригинал, — отрезал Дима. — У меня их много. Я годами записывал наши летучки, Котов. Не потому что я шпион, а потому что я привык фиксировать задачи. И там очень много интересного. О твоих методах, о твоем отношении к фанатам, которых ты называешь «дойными коровами». Дима сделал шаг ближе к столу, его голос стал тихим и опасным: — Ты сейчас отзываешь все иски. Ты возвращаешь Ире её счета и машину. Ты подписываешь соглашение о расторжении контрактов без взаимных претензий. И тогда это видео не увидит свет. Но если завтра хоть один журналист снова заикнется про «манипуляции Арса» — я нажму «отправить» во все налоговые и медиа-ресурсы страны. Котов смотрел на него с нескрываемой ненавистью, но в этой ненависти читался проигрыш. Он понял, что Дима — это не «добрый друг», это самый опасный противник, потому что он бьет не эмоциями, а фактами. — У тебя десять минут, — Дима взглянул на часы. — Юристы Арса уже подготовили документы. Либо ты подписываешь, либо мы начинаем настоящий рейв. Но уже не в ангаре, а в суде, где ты будешь обвиняемым по экономическим статьям.