Not so bad KCD2 trip

После душевного – в прямом смысле этого слова – разговора с Индро дышать стало гораздо проще. Не потому что воздух здесь вдруг стал чище (как же, держи карман шире!) – просто исчезло то напряжение, которое я таскала с собой с самой первой ночи. Я так долго готовилась к этому разговору, сотни раз прокручивала его в голове, репетировала, пытаясь звучать и выглядеть уверенно, что сама в какой-то момент начала его бояться. Ещё направляясь в Мышковицы, я понимала: если Индро не поверит и отвернётся – мне просто некуда и не к кому будет идти. Но потом всё понеслось так, что стало уже не до того – выжить бы. И всё это время, с каждой минутой ожидания, с каждым косым взглядом, страх внутри только рос. Но Индро не отвернулся. Он не шарахнулся от меня, как от прокажённой, не посмотрел так, будто перед ним что-то опасное. Не потянулся за факелом и не начал задавать вопросы, на которые ни у кого всё равно не было внятных ответов. Братец просто доверился своим чувствам – и поверил в нас. Именно в тот момент это место перестало казаться мне тюрьмой. Тяжёлый и тесный металлический короб, давно опоясывающий грудную клетку и тянущий вниз, вдруг треснул и начал осыпаться, позволяя расправить плечи и наконец-то вдохнуть полной грудью – даже эту местную вонь. И, наверное, именно поэтому я впервые за всё это время смогла просто жить, а не ждать, когда что-то снова пойдёт не так. Когда мы с Индро вышли из комнаты и спустились вниз сияющие, в обеденную ещё входили люди, ватага удобно усаживалась на лавочках. Они сильно удивились, увидев нас на лестнице. – Забыли что-то? – Спросил Сухой Чёрт. – Нет, мы поговорили. Чего вы так на меня смотрите? – Индро был удивлён, равно как и я. – Потому что вы только что удалились в свои покои. Чего вы там успели обсудить за несколько минут? Мда уж. Нужна ещё одна история, чтобы объяснять всем, как быстро мы можем общаться с братцем? Подумаю об этом попозже. Как много уже вещей у меня в списке «Подумать попозже»? Неважно. Мы провели в Чёртовом месте ещё немного времени. Я с трудом, но убедила чересчур бодрого Индро, что нам нужно отдохнуть хоть несколько дней, восстановиться, и только потом отправляться на поиски Птачека. Пришлось выдать ему информацию, что Яну ничего не угрожает, что его заключение проходит в комфорте относительном, что у нас есть ещё почти две недели до спасения пана. В моей истории Птачек был в заложниках около трёх недель, так что время у нас ещё было. Будни вдруг перестали быть сплошным ожиданием беды – у них появился ритм. Каждый день я упражнялась с луком и мечом до трясучки в теле, а по вечерам Лешек проводил со мной тренировочные бои на саблях. Я потихоньку привыкала к своим навыкам, оттачивала их, становилась лучше, хоть мои удары все ещё не всегда достигали цели. И если сначала я едва могла держать меч в руках дольше пяти минут – плечи горели, пальцы сводило судорогой, а после каждой тренировки казалось, что руки больше не поднимутся вообще – то сейчас у меня уже получалось парировать выпады пана Гинека и даже отвечать на них. Хотя по шее всё ещё получаю регулярно. Индро показал мне приёмы боя без оружия. Не совсем мой вид спорта, если честно. Бить руками больно и неприятно, в моем теле меньше мышц, поэтому я получаю большую отдачу от любого своего движения. Хоть Индро и старается быть помягче, а всё равно набил нам обоим несколько лишних синяков. Нужно будет найти другого партнера для спаррингов, если хочу тренироваться в полную силу. Я уже привыкла к этому месту и к стае, по-своему полюбила каждого из присутствующих людей, а некоторые из них даже отвечают мне взаимностью. Янош сильно рад, что я каждый раз тепло благодарю его за еду и отсыпаю всё новые комплименты. Сухой Чёрт доволен моими успехами на ристалище, хотя до настоящей гордости за ученицу мне ещё пахать и пахать. Жижка теперь разговаривает со мной чуть чаще и уже не ограничивается односложными фразами, а Катерина, кажется, смягчилась по отношению к Ведьме и перестала смотреть на меня, будто я вот-вот отравлю всю воду в ручье. Хотя осторожничает всё равно. Кажется, ребята перестали воспринимать меня, как нечто временное и мимолётно надоедливое. Мы спокойно ели из одного котла, много шутили, подкалывали друг друга, травили байки и делились историями из прошлого. Даже Кубенка больше не выглядел так, будто вместо меня смотрит на прокисшую капусту. Я, конечно, не соперник ему в выпивке, но одна совместная попойка с ним, Яношем, Лешеком и Индро, нас сблизила. Думаю, это магия песен. Я выбирала самые скабрезные или смешные из тех, что помнила. Кто ж знал, что сердца этих мужиков растопит “Король и шут”? Есть и неприятные новости: Комар изменился сильнее всех. Раньше парень постоянно отпускал свои сальные шуточки, смотрел так, будто вот-вот скажет что-нибудь особо сочное и пошлое, и вообще вёл себя как законченный балбес. А потом вдруг перестал… Не стал грубее. Не стал добрее. Просто… холоднее. Сдержаннее, что ли. Его взгляд изменился, и я не могу сказать, что стало тому причиной. Почему-то именно это нервировало больше всего. Сейчас наши тренировки для меня как одно бесконечно долгое рандеву мизинца с углом стола: пиздецки больно и просто до одури обидно. Вот как он так может? Что это за талант самообладания, мать его? Мы очевидно и жадно едим друг друга глазами, но Комар всё равно действует как безупречный механизм: стерильные движения, ни одного лишнего касания, ни одного затянувшегося момента, когда помогает мне поправить хват. Даже когда мы шутим, он держит ту самую дистанцию, на которой обычно держат зачумлённых. Сбегает сразу, как только заканчиваем бой, будто боится, что я его укушу. Может, и укушу! Кто меня, дуру неадекватную, знает!? Вот же чума… Может, это просьба Жижки проследить за Ведьмой хлопчику так не по душе пришлась? Да, я иногда подслушиваю! В своё оправдание скажу, что сделала это ненамеренно. Оно само. Из невесёлых раздумий меня вырвал спокойный голос Индро. – Думаю, нам пора. – парень приложил ладонь ко лбу козырьком, щурясь на безоблачное небо. Мы шли с охоты и тащили несколько зайцев, все испачкавшиеся, но довольные. Общество друг друга нам легко и приятно – как будто мы знакомы не неделю, а всю жизнь. Хотя для столь благостного настроения пришлось пострадать... в основном Индро. Ведь последние два дня у меня вышли особенно плодотворными на всякого рода фиаско. Посуди сам! Я успела за время нашей охоты развалить силки с таким грохотом, что зайцы разбежались во все стороны, а Индро зажмурился и досчитал до десяти, прежде чем снова открыть рот. Разделать дичь так вдохновенно и кровожадно, что братец полчаса читал мне лекцию про «руки-крюки» и «бедного зайчика, который и так уже натерпелся и почил». А потом я ещё и бесконечность времени билась с огнивом, шипела, материлась, снова шипела, пока Индро не зыркнул на меня так, что я зыркнула в ответ, назвала его всезнайкой сраной, он меня – курицей безмозглой, мы несколько секунд смотрели друг на друга в упор – и оба расхохотались. После чего я, разумеется, курва, высекла искру с первой попытки. Потому что злость – это отличное топливо, и потому что братец, хочет он того или нет, делится со мной и этим умением тоже. – Да. Я согласна. Пора вытаскивать Яна. – Ты знаешь, где он? – Индро, мы уже обсуждали это. Я знаю, где он, но нам всё равно нужно посетить Куттенберг и встретиться с людьми, собрать информацию. – Сакра! Меня бесит, что мы не можем прямо сейчас пойти и вызволить его. – Понимаю. Но я могу предсказать только те события, что идут в соответствии с моей историей. Если мы слишком сильно вмешаемся в их ход, то всё может измениться. Не обязательно к лучшему. Я много думала и решила для себя: не бежать вперёд паровоза и не играть в оракула, буду вмешиваться в историю только в нескольких особо важных для меня случаях. Моё появление здесь уже чуть не стоило жизни Яношу и Комару – и это только то, о чём мне известно. Боюсь думать, что ещё могло пойти не так. Хотя кое-что я всё же проверила опытным путём. Пыталась предупредить одного извозчика о Мытаре возле Мышковиц, но он всё равно погиб. Люди, похоже, не могут изменить свою историю сами, сколько им ни говори. Но я-то в этой истории никем не предусмотрена, значит, могу попробовать отвести беду своей рукой и посмотреть, что выйдет. – Братец, я тебе обещаю, что поехав в город, ты станешь счастливее. Там есть нечто очень важное для тебя. Твой брат, например. Немного такой же ненастоящий родственник, что и я, но это нюансики. – Хм. – уже в который раз надулся Индро. – Солнце почти в зените. Я хочу быть в городе к вечеру. Давай поедим и будем собираться, надо только Жижку предупредить. Что думаешь, Ти? – Думаю, ты прав. Вон, смотри! Жижка как будто чует нас, уже стоит у входа и караулит. Начнем, видимо, с доклада. Ян и правда стоял на пороге, скрестив руки. Раны на лице почти затянулись, синяки поблекли, и впервые за всё время он выглядел не как мученик, которого только что вытащили с того света, а как человек, который сам решил оттуда уйти. Бодрый, прямой и с той самой строгой полуулыбкой, от которой непонятно: рад он тебя видеть или уже придумал, чем тебя занять. – О! Родственнички пожаловали! Как улов? – Вашими молитвами, пан Жижка. Я даже попала по зайчику в этот раз. Так что нельзя сказать, что Ведьма была бесполезна на охоте и братец сделал всю работу. – Отрадно слышать. – ухмыльнулся Атаман. – Жижка, мы уезжаем сегодня. Хотел сказать тебе. Думаю, пора мне вызволять своего пана из заточения. – Не считаешь, что это немного поспешно, Индро? – Ян нахмурился. – Нет. Мы достаточно восстановились, пришли в себя, я больше не хочу ждать. Жижка перевёл взгляд на меня. Что-то недоброе задумал, пройдоха одноглазый. – Добро, Индро. Ты можешь ехать, но у Ведьмы тут есть ещё дела. – Э, нет, мой друг! Я поеду с братцем! Я тут просто штаны просиживаю! Да и вы не сделаете следующих шагов, пока Индро не вытащит пана. – Я в тебе не уверен! Ты ещё сырая совсем, а он не нянька. Я аж задохнулась от возмущения. На моих руках нет живого места, я держу меч и лук чаще, чем ложку, просыпаюсь первой, ложусь последней из-за кропотливых тренировок. Я же так стараюсь, а ты... да ты бездушный сухарь, вот ты кто! Ты чё, охренел? Нормально же общались! – Я что по-твоему, ёбаная Рапунцель? Меня не нужно спасать из башни и защищать от дракона! Я и сама справлюсь, твою мать! И вот тебе новость, Ян: когда я с утра проверяла, ты всё ещё был мне не папочка, чтобы что-либо запрещать! Меня всё ещё пугает, как этот мужик на меня смотрит. Сейчас Жижка будто взвешивает, сколько от меня останется, если он передумает церемониться. Внутри всё сжалось, хочется немедленно извиниться и раствориться в воздухе, но я – баба с придурью. Призвав на помощь всю свою природную упёртость и самоубийственную удаль, изо всех сил пялюсь в его единственный глаз, дожидаясь ответа. – На ристалище? – говорит он. – На ристалище! – отвечаю я. – Что предпочтешь, Ведьма? Короткий меч? Учти, что сражаться будем до трёх ударов, ты не сможешь просто уклоняться, придётся и силу приложить. Этот старый интриган понимает, что мне его мечом не одолеть, он видел наши тренировки с паном Гинеком, знает мои слабости. Его на мякине не проведёшь, нужно что-то посерьёзнее. Так обидно, что он считает меня никчёмной, хотя знает, что в моих руках часть силы кузнеца. Вот тут Индро спасибо большущее, удружил! Ох, я начинаю злиться. В поле зрения вальяжно вплывает Комар с кружкой вина наперевес. Интересно, как много он успел доложить Жижке? Кажется, у меня есть злобная идея. – Я бы предпочла оружие, которое подходит мне больше. – На ристалище не используют язык в качестве меча. – Ха-ха, Ян. Знаешь, что? Раз уж я выбираю оружие, с которым я сильнее, то и тебе не следует отставать. Тебе, дедуля, тоже стоит воспользоваться своим любимым. Бери палицу! – Вот же взбалмошная пигалица! Я же не хочу тебя покалечить. – Бери, свою сраную палицу, Ян! Ты меня даже не заденешь, можешь не волноваться. Присоединюсь к тебе через минуту. Лешек расслабленный и довольный, флиртует с дочкой корчмаря, лыбится как пьяный идиот. Почему «как»? Безмерно обаятельный и притягательный пьяный идиот! Девчонка вьётся вокруг него – волосы поправляет, плечо выставила, грудь вперёд, и всё это с такой зазывной улыбочкой, что я зубы сжала. А потом она ещё и коснулась его руки, так, невзначай, пылинку якобы смахнула с рукава, а у меня что-то нехорошо щёлкнуло в голове. Бесит! Ох, как бесит! Кажется, я зыркнула слишком рьяно, потому что девчушка аж икнула и скрылась внутри. Бедняга, она ж не виновата, что у меня фляга свистит. – Лешек, дорогой, позволь тебя спросить? Хочу его укусить, дотронуться, поцеловать и дать пощечину одновременно. Злость и ревность без права на это – отвратительное сочетание. Могу лишь, пользуясь ситуацией и замешательством блондина, подойти вплотную, чтобы прошептать на ухо, побыть ближе хотя бы на мгновение: – Лешек. Как много ты рассказал Жижке о наших тренировках? Хлопчик замер, напрягся, улыбка спала. Резко протрезвев, уставился на меня и еле слышно выдал: – Ничего не рассказывал. – Я когда-нибудь очень сильно тебя отблагодарю. А сейчас, не одолжишь ли мне пару тренировочных сабель и мой тупой кинжал? – Там... В сундуке под лестницей, в зелёной тряпице. – Благодарю, красавчик! – Чмокаю его в подбородок, отбираю бокал, чтобы отпить большой глоток. Фу, что за тошнотворное пойло! Йях! Как он это пьёт? Под лестницей в обеденной нахожу старый ларь, вытаскиваю искомые железяки, кинжал затыкаю за пояс сзади и злой походкой, чеканя каждый шаг, направляюсь к ристалищу. Жижка уже в ограде, в руках длинный меч. Этот боевой динозавр всё же решил меня недооценивать?! Сейчас? Когда я плююсь кислотой от злости? Ох, он у меня попляшет! Тикай с городу, Ян, тебе пизда! Перелажу за ограду на ристалище, беру в руки сабли и встаю в свою любимую «позу идиота». Атаман осматривает меня с головы до ног, недоумевающе останавливаясь на выбранном мною оружии, а мне хочется его поддеть и немного даже унизить. Вот такая я злобная коза! – Жижка, ты уверен, что хочешь битвы? У тебя и так остался только один глаз. Индро и Комар взрываются в оглушающем хохоте. Жижка же чуть шевелит своими усами – не то усмехается, не то осуждает, поди разбери – и роняет снисходительно, как человек, которого пятилетка пытается ударить кулачком в колено: – Вы с Комаром уже и острите одинаково скверно. Лешек очаровательный, когда вот так, запрокинув голову, от души громко смеётся, когда не прячется. А его синие глаза сейчас такие чертовски живые. Эти глаза… Ой, кажется меня поймали за разглядыванием... Нужно срочно открыть рот. – Комар, не хочешь поделиться какими-нибудь наставлениями или советами? Сейчас самое время. Лешек лишь ухмыляется, а потом выдает: – Жижка, не расслабляйся! Вот это мой хлопчик! Лицо Яна стоит того, чтоб прям сейчас его сфотографировать и разместить в учебники физиогномики под надписью «Эмоция – Охуевание». Кажется, что Атаман машет мечом беспорядочно, абы куда. На самом же деле, он бьёт выверенно, использует отвлекающие манёвры, то и дело пытается зажать в клинч. Мужик просто не был готов к тому, что я буду использовать против него его же силу. Он боец отличный, но я уже привыкла в бою быть как вода: отступить, уклониться, изменить траекторию его меча своей саблей. Это танец, и я поймала ритм. Главное – сохранять дыхание. С каждым взмахом и шагом удовольствие от боя постепенно растекалось внутри, вытесняя злость и обиду капля за каплей. Заканчивать наше танго нужно сейчас, пока яростные остатки ещё подогревают мой пыл. Ян махнул мечом горизонтально, целясь в бок. Я расставила широко ноги, согнула в коленях и наклонила туловище между ними. Поза не изысканная, но неожиданная, потому что после неё логично разогнуться и продолжить, на это надеется противник. Я же бросаюсь вперёд, практически в ноги, ударяю в низ живота сбоку. Один. Жижка среагировал молниеносно – выбил правую саблю из руки, она со звоном улетела в сторону. Обхожу его слева, переворачиваясь спиной вниз практически на мостик, выпрямляя колено вверх и небольно, скорее для вида, ударяя носком сапога по уху. Два. Осталось только резко выпрямиться, двигаясь за спину к противнику, и приставить к горлу кинжал. Когда провернула такой трюк в бою с Лешеком, я наслушалась в свой адрес отборных ругательств, которые странным образом звучали как комплименты. Жижка не был столь многословен. – Три. – Сказала я, выдыхая ему в шею. Дыхание кончилось, но я своего добилась: противник не двигался, рука с мечом застыла. – Если бы это был настоящий бой, я бы сказал, что у нас ничья. Чего? Какая ещё ничья? Разве ты не разбит и уничтожен? Я тебя не удивила? Постой, вижу одну руку, а где вторая? Аааа… вторая постучала мне по боку, в ней зажат кинжал. – Эй, старый лис! Он же острый! Я-то тупыми лезвиями пользовалась, а ты. И не стыдно? Хотя признаю, я была неосторожна, ты меня поймал. – Поживи с моё, Ведьма. Отпустило. Всё сразу – и злость, и напряжение, и этот чёртов узел в груди. Стало до смешного легко. Индро, кажется, не понял, что вообще произошло, стоит с открытым ртом. Мы с Яном расцепляемся, чтобы пожать друг другу руки. – Можешь ехать со своим родственничком. Берегите там себя. Комар! Есть разговор. Лешек лыбится во все свои зубы, отсюда видно, как зенки горят. Мне кажется даже, что он мной гордится. Как минимум удовольствие от зрелища блондин получил! Впервые за долгое время Лешек снова на меня смотрит и не сбегает. Приятно, до невозможности приятно, если честно! Покидая ристалище, прохожу мимо него, шепчу: «Прости за неприятности, дорогой». – Братец, собираемся! *** Всю дорогу до города Индро расспрашивал меня обо всём и ни о чём. Где научилась? Ты из бродячего цирка? Комар настолько хороший тренер? Сколько голубик поместится в мой рот? Ну последнее, может, и не спрашивал, но он был бы удивлён, если б поинтересовался. Кажется, Комар в его глазах заслужил пару очков репутации. В городе слишком много людей. Красиво одетые вельможи с самодовольными лицами причудливо сосуществуют с босяками, у которых сквозь загорелую кожу проступают кости от голода. Крепостные стены нависают тяжёлой громадой, стискивая всё это безумие в каменных объятиях – и эта теснота кипит: телеги скрипят по мостовой, цокают копыта, воют попрошайки, ругаются стражники, глашатаи и проповедники орут наперебой, торгаши перекрикивают всех разом, и где-то на фоне этой какофонии лают собаки, икают пьянчуги и просто живут люди, громко и без стеснения. Оглушительно. Первым делом мы должны были повидаться с Катериной. Отыскать корчму «У висельника» во всём этом гудящем боголепии было отнюдь не простой задачей. Узкие улочки петляли, чудно изгибались, то и дело приводя нас в неожиданные места. До пункта назначения мы добрались ошеломлённые и уже немного уставшие. – Кого нелёгкая принесла! Вы только посмотрите! – Катерина, рад видеть тебя! – просиял Индро. – Ты каждый раз умудряешься находить себе странную компанию для путешествий. А вот это было обо мне, пожалуй. Нам с Кэт ещё предстоит найти общий язык. – Рада тебя видеть, Кэт! У тебя всё хорошо? Выглядишь обворожительно, как всегда! Есть новости? Новости, конечно же, были. Катерина избегала говорить со мной, вела диалог только с Индро. Цыпа, я поняла, что тебе не нравлюсь, можешь так не стараться. В других обстоятельствах, я бы тоже не силилась наладить с тобой отношения. Итак, Лихтенштейн в городе, прячется, найти связного, ничего нового. Солнце ещё высоко. Думаю, настало время порадовать себя, нас. – В корчме только одна комната свободная осталась. Если ты против, мы можем остановиться в другом месте. – Не беспокойся, братец, сойдёт и шкура на полу. Кстати, я хочу, чтобы ты со мной сходил кое-куда. Но сначала заглянем к портному, прикупим мне что-нибудь человеческое, чтобы я не выглядела как бродяга. – Хорошо, у меня есть немного грошей. – Не стоит! Я давеча обнесла пана Гинека в кости, так что немножко при деньгах сегодня. – А это честно? Ну, когда знающая Ведьма в кости играет. – Столь же честно, сколь играть в кости, когда ты сам Чёрт. У портного не то чтобы было, чем поживиться. Купила длинный плащ с рукавами, тёмный капюшон, два отреза ткани и портновский набор. Светлый льняной отрез пущу на божеское нижнее бельё – наконец-то, господи! – тёмный прилажу на рубаху. Шить немного умею, придумаю что-нибудь. Объяснять портному, что я хочу сшить трусишки, было бы слишком еретично – местным женщинам такое в голову не приходило и прийти не могло. Довольная покупками я потащила Индро в восточную часть города. Сначала он смотрел на окружение напряжённо, ведь мы всё дальше уходили из цивилизованных улочек, глубже погружаясь в дебри бедняцких кварталов. Когда мы миновали ворота крепостной стены, сомнение на лице братца сменилось удивлением: он с энтузиазмом вертел головой, рассматривая окружение, то и дело вытягивая шею в разные стороны. Мы остановились перед знакомым зданием, и я с замиранием сердца следила за каждым движением Индро. Он медленно обвёл глазами сгоревшую крышу, задержавшись на облупившихся торцах, присвистнул, глядя на гигантские кучи строительного мусора вокруг. Присел на корточки и замер, внимательно всматриваясь в кусок дерева, валяющийся в грязной луже, что ранее служил этой кузне вывеской. Сейчас братец выглядел грустно, но грусть эта была с поволокой ностальгии, с отголосками приятных и дорогих сердцу воспоминаний. – Ты не найдешь здесь ничего ценного, парень. Так что уходи. – услышала я голос женщины, стоящей в воротах. – Простите. Я… я просто смотрел. – Индро подскочил на ноги, виновато озираясь и вытирая ладони о штаны. – Мой приёмный отец, Мартин, приводил меня сюда в детстве. Он работал в этой кузне и говорил, что провёл тут лучшие годы своей жизни. – Твой отец – Мартин? Вот уж новость! Сын-то уже совсем взрослый! Это сколько ж лет прошло с тех пор? Как он поживает? – Эм, он не поживает. Погиб пару месяцев назад в Скалице. – Ох, мне жаль, сынок. Как тебя зовут? – Индржих. А моя спутница – Ти. – Меня зовут Магдалена. Не хотите ли зайти? Я только что приготовила похлебку и сочни с творогом. Можем поговорить за едой. – Только дурак от такого откажется! Я с радостью! Творожники супер-вкусные! Надо бы взять рецептик. Если сама не справлюсь с приготовлением, пусть Янош меня побалует! Просто наслаждение во рту! Я кайфовала от еды, пока Индро с Магдаленой обсуждали дела кузни, отбор в гильдию и прочее. Приятная тётка, вроде. Решили, что не стоит ждать, Индро пойдет в гильдию прямо сейчас, чтобы утром пройти испытание. День сегодня выдался на удивление плодотворным: гильдия, кузня, Дыра – набегались на славу. Поздним вечером мы наконец завалились в нашу комнату, довольные собой и уставшие, расположились на шкурах на полу с кружками в руках. Такие вечера у нас с братцем уже вошли в привычку – болтать ни о чём и обо всём сразу, пока не начнут слипаться глаза. – Ты знала про кузню. – Подумала, ты обрадуешься. – Там много работы, конечно, но я рад. Очень рад! – Не благодари! У меня есть ещё, чем тебя удивить. – Попридержи коней, Ти! У меня нет денег на вторую кузню. – Ну нет же! Братец, следующая хорошая новость достанется тебе совершенно бесплатно. Просто запасись терпением. Если ты не против, я завтра планирую поспать подольше. Ты возвращайся, как закончишь свои кузнечные дела. Завтра сложный день. Мы ещё посидели чуть-чуть – просто так, без повода, как умеют только люди, которым хорошо вместе. Индро травил байки про свои скалицкие похождения, я пьяно хохотала до икоты, а потом просто отрубилась прямо на шкуре, не успев даже доползти до кровати. *** – Эй! Утречко, лежебока! Солнце уже высоко! – Индро, прояви сочувствие, будь человеком. Вино было гораздо пьянее, чем я рассчитывала. Ну не шуми ты так! – Давай, давай, лентяйка! Приключения не ждут! Я ещё недовольно поворочалась на кровати, строя злую рожу и стреляя молниями в Индро, но было просто невозможно на него злиться, когда парень только что не подпрыгивал на месте в нетерпении, закусив губу и безуспешно подавляя улыбку. – Ты отвратительно счастлив для такого раннего утра, душа моя. Случилось что? О! И как прошло испытание в гильдии? Я медленно села на кровати. Зачем вот я пью эту гадкую брагу? Чувствую себя погано. – А, нормально. Они разрешили мне заботиться о кузнице. – Хм, «нормально»? Ты молодец! Я поздравляю тебя! Есть ещё повод для радости? – Ага! – я увидела его зубы мудрости, настолько широко он улыбнулся. – У меня для тебя подарок! – Подарок? Мне? Со мной тут такое впервые. Ну не томи! Что там? – Вот! Протягивает мне какой-то свёрток из ветоши. На вид ничего необычного. Смотрю на парня ещё раз. Нет, все ещё доволен до безобразия, аж приплясывает. Либо внутри что-то крутое, либо мой братец всё это время был дебилушкой деревенской, а я заметила это только сейчас. Хм… Тяжёлое что-то. В нетерпении разворачиваю сверток. – Ёбушки-воробушки! Индро! Это же… какая красота! Ты спустил всё своё состояние на них? – Нет, выполнил пару поручений с утра пораньше, и мастер гильдии сделал мне щедрую скидку. Нравится? Индро вложил в этот подарок свою душу, это чувствовалось. Как думаешь, что внутри? Перстни, кольца, ожерелья? Книги со сказаниями о рыцарях и дамах в беде? Модные нынче шмотки? О, я б удавилась, если бы он мне в подарок принёс трендовые и популярные у дам платки да чепчики. Нет уж! В ветошь были аккуратно завёрнуты три вещи: маленький короткий кинжал с резной рукоятью и парные, идеальные в своём великолепии тонкие сабли. Эти меньше и легче моих тупых тренировочных. На рукояти каждой из них были углубления для пальцев, форма будто сделана специально для меня. В основании каждой ручки – по крошечному серо-зеленому камешку. Похоже на нефрит, с коричневыми вкраплениями. – Шутишь? Я никогда в жизни не получала подарка, который бы так меня порадовал! – Это не самые лучшие клинки, но ковка крепкая. На первое время должно хватить. Я так тронута, я так счастлива, что готова взорваться! Кидаюсь обниматься, наскакиваю на Индро, не задумываясь о том, как это выглядит. Прыгаю на шею, обхватывая парня ногами и очень крепко обнимаю. – Систер, ты меня задушишь! – бубнит братец, хихикая мне в плечо. – Ты сам виноват. Разве это не счастье, умереть от любви? – Может и счастье, но я предпочел бы, чтоб мне дали право надышаться перед смертью. – Ха! Прости. Я очень тронута. Индро, спасибо огромное! – Рад, что нравится. Натягивай уже одежду и пойдём дела делать! – Хм. Ты слишком часто видишь меня в неприглядном виде. Если расскажешь кому, мне придётся тебя побить. – Эта тайна умрёт со мной. – совершенно серьёзно говорит Индро, театрально поднимая руку ладонью вперёд, как бы принося эту глупую клятву. – Обсудим, поживи ещё! – смеюсь. – Какие у нас планы на сегодня? – Я уже обрадовал Магдалену, что мне доверили кузню. Там много работы. Ещё мне нужно найти Козятина, и я пообещал помочь парочке обездоленных… – Ооо! Можешь не объяснять. Индро, я тебе подскажу, где найти этого Козятина, займись пока основными делами, а кузню доверь мне. Я тебе в тех поисках не сильно нужна буду. – Ты хочешь заняться кузницей? Там работа грязная, ну и на наковальне работать придётся. – Если у меня есть хоть часть твоих талантов, то я справлюсь. Встретимся там вечером? На том и порешили. После завтрака я прямиком отправилась в кузню, где таскала мешки, мела полы, и всячески наводила лоск в этой развалюхе. В отличие от того здания, что я помнила по игре, в этом на втором этаже напротив лестницы была ещё одна небольшая комната, заваленная хламом и всяким строительным мусором. Потом придумаю, что с ней сделать. Магдалена не теряла времени даром и сразу же начала искать нам клиентов. Первый же пришедший разговаривал со мной как с девкой крепостной. Я ещё с визита в «Дыру» поняла, что женщине в таких делах не место, ей не доверяют. Пришлось взять заказ и уверить клиента, что кузнец, мой брат, займется им вечером же по возвращении. Закончив с делами в кузнице, не могла сидеть сложа руки, побегала по округе – старая геймерская привычка не давала покоя. Где-то тут должны быть люди с проблемами, а проблемы в этом мире конвертируются в гроши и полезные знакомства. Грех не воспользоваться! Вечером поздно засела за шитьё, где и застал меня братец. – Хорошая работа! – Да, мы со старушкой постарались на славу. У меня для кузнеца даже первый заказ есть. А как прошёл твой день, братец? – Странно. – Ты встретился с Сэмом? – Ты о Шмуэле говоришь? Да, я нашёл их с Яном Лихтенштейном. Завтра пойду в особняк Рутхардов. – Хорошо. Голоден? Тут есть немного всякого, перекуси. Запылённый и явно умотанный Индро тяжело опустился на стул, потянулся к миске. Соорудил привычный бутерброд, откусил, пожевал с видом человека, который мысленно сравнивает это с твёрдой колбаской одного добродушного усача. Сравнение прошло явно не в пользу текущего ужина. – Что ты шьёшь? – Индро, я столкнулась с тем, что женщине уж больно тяжко заставить людей принимать себя всерьёз. Поэтому запланировала смену имиджа. – Чего смену? Я продемонстрировала ему свою придумку. Тёмный капюшон, что купила у торговца, превратился в своеобразный капор – что-то среднее между башлыком и маской ниндзя. Теперь лицо от шеи до переносицы под капюшоном закрывала тёмная полоса ткани так, чтобы видны были только глаза. Это делало мой вид мистическим и малость шизанутым, но всякие пьянчужки в Дыре обходили меня стороной. Благодаря этому, Ченек вообще заговорил со мной и дал задание на вылазку за колбасой. – Вид у тебя… – начал было Индро, но замялся. – Лихой и придурковатый? – Нет. Плутоватый, скорее. – Это подходящий эффект. Индро, есть просьба к тебе. – М? – Завтра с утречка расскажешь коротко, как ковать? Хочу попробовать. Если у меня есть хотя бы часть твоих талантов, я смогу поддерживать кузню в твоё отсутствие. – Не сомневаюсь в тебе, систер. Оторвался от кружки, посмотрел на меня тепло, без тени сомнения, и улыбнулся. Вот так просто! Индро не знает, как много значат для меня эти слова. Это вот так ощущается гордость за себя? Приятно, однако! Смотрю на жизнерадостную часть моей души, жующую невкусный бутерброд, и чувствую что-то тихое и очень большое одновременно. Не знаю, что ждёт Индро после всех этих войн и опасностей, но уверена, что хочу, чтобы ему было куда вернуться – кузня, своё дело, дом. Сегодня мы заложили основы – пусть неловко, криво, с мусором и грязью под ногтями – но заложили. Впереди ещё много работы, но с такой поддержкой рядом мы оба справимся со всем. А пока у нас в распоряжении почти неделя до спасения Птачека, воспользуемся же ей с толком!