in the holes of my sweater

      Большой зал неизменно поражал своей концентрацией эстетической магии. В воздухе парили тысячи горящих свечей, потолок был и не потолком вовсе, а звёздным небом. Над четырьмя длинными столами висели факультетские вымпелы в фирменных цветах. Ученики, начиная со второго курса, занимали свои места, приятельски толкались, пихали друг друга в бока и обсуждали, какими блюдами их сегодня снабдят домовые эльфы. Тут и там раздавался смех. Фоном для всего этого букета шумов и действий была инструментальная музыка, играл школьный оркестр. Преподаватели, включая директора школы Альбуса Дамблдора, занимали отдельный стол, за которым витражные окна открывали вид на тёмную-тёмную, сентябрьскую ночь.              Когда все расселись, инструментальная композиция зазвучала громче, её переливы замыкались где-то в наколдованном звёздном небе. С точностью профессионала Римус быстро нашёл на нём Большого пса, а, вернувшись с небес на землю, обнаружил на себе насмешливый взгляд сидящего напротив Сириуса:       — Нашёл?       — Нашел, — чуть с вызовом ответил Римус. — А ты найдёшь?       Сириус поднял глаза и спустя мгновение указала на нужное скопление звёзд. А как иначе? Сириус всё схватывал на лету.       — О чём это вы? — вклинился Джеймс, с любопытством разглядывая потолок.       — Думаю, они упражняются в поиске созвездий, — предположила Лили, загадочно улыбнувшись краешком губ.              После завершения музыкальной композиции, раздались громкие аплодисменты. Главные двери чинно распахнулись, и вслед за профессором Макгонагалл, держащей в руках волшебную шляпу и свиток, в Большой зал вошли новоявленные волшебники и волшебницы. Им предстояла волнительная церемония распределения.       — Каждый раз как первый, — выдохнула Лили, с трепетом рассматривая первый курс.       Стол Гриффиндора, как и три других стола, затаил дыхание. Всегда интересно, кто из этой пока безликой толпы станет частью факультета. Частью семьи.       Профессор Макгонагалл стала рядом с табуретом и обвела строгим, но тёплым взглядом замерших первогодок.       — Сейчас я буду называть ваши имена. Ваша задача быть внимательными, выйти сюда. Я надену на ваши головы волшебную шляпу. И уже она определит ваш факультет. Итак, начнём. Андервуд, Дейзи.       От толпы отделилась миниатюрная девочка со светло-русыми волосами. Оглянувшись на стол Когтеврана, она уверенно тряхнула косичками и села на табурет с таким видом, будто Шляпа ей совсем не нужна. И та, только коснувшись макушки Дейзи, оповестила весь Большой зал.       — Когтевран!       Вот уж никакой интриги. Стол под синими вымпелами отозвался очень шумно, первый в списке волшебник — когтевранец. Мелочь, а приятно.       — Смотрите, — Джеймс кивнул в сторону одного из первокурсников, — мальчугану явно не по себе.       Тот стоял чуть в стороне, чуть позади и буравил взглядом одну точку.       Римус чуть привстал со своего места.       — Я видел его на станции. Он и там выглядел потерянным и чуть ли не напуганным.       — Бедный…       — Он наверняка боится распределения на Слизерин, — со знающим видом обозначил Сохатый.       — Джеймс! — шикнула Лили, сменив сочувственный взгляд на взгляд полный упрёка. — Не настолько это страшно.       — Ну-ну…       — А ведь и правда, — протянул Сириус. — Интересно, на какой факультет его распределят.              Список медленно, но уверенно подходил к концу, за это время четыре стола много раз взрывались аплодисментами и поддерживающими криками. Так что даже взволнованные первокурсники наконец выдыхали и гордые присоединялись каждый к своему столу. Деканы тоже поддерживали свои факультеты. Одна профессор Макгонагалл только лишь взглядом провожала юных гриффиндорцев, сдерживаемая своими обязанностями.       Вскоре перед ней осталось всего пять человек.       — Флэтчер, Хизер, — чётко произнесла колдунья и стрельнула взглядом поверх списка.       И это оказался он, тот самый напуганный мальчик, который, казалось, был совсем не рад находиться в Хогвартсе.       — Это он, — шепнула Лили, поверх голов разглядывая, как Хизер нетвёрдым шагом подошёл к табурету и сел на него.       Мародёры последовали её примеру. Римус практически встал, чем заслужил несколько недовольных шёпотков и цоканий. За время ожидания интерес всё распалялся и распалялся. И распалился до такого уровня, будто они, все вчетвером, лично были заинтересованы в каком-то конкретном исходе распределения.       — Какая-то знакомая у него фамилия, — Сириус потянулся через стол и дёрнул Римуса за рукав мантии, привлекая внимание. — Лунатик, где мы с тобой её слышали? Я практически уверен…       Но тут шляпа, после довольно долгого молчания, заорала что есть мочи, сидя на макушке Хизера:       — Гриффиндор!       Стол Гриффиндора одномоментно разразился неистовыми аплодисментами. Вслед за Римусом все повскакивали со своих мест.       — Вот это да! — восхитился Джеймс, отбивая ладоши друг об друга. — Что-то интересное кроется в этом мальчишке.       Римус про себя согласился с другом. Ему тоже так казалось. Казалось также и Альбусу Дамблдору. Потому что он, Римус успел заметить эту маленькую деталь, сначала напрягся, когда профессор Макгонагалл произнесла имя мальчика. А потом — расслабился и хлопал вместе с остальными.       Только стол Слизерина был очевидно не согласен с общим настроением, кто-то за их столом не упустил возможности поддеть:       — Смотрите! Какой храбрый лев!       Ещё и Хизер в этот самый момент запутался в полах своей мантии и чуть не рухнул со ступенек. Но Сохатый успел его подхватить под руки, а потом и вовсе усадил за стол рядом с собой.       — Добро пожаловать на лучший факультет, Хизер Флэтчер, — Сириус хлопнул мальчика по плечу.       Тот в ответ только оглядел их компанию, к которой так неожиданно присоединился, и неуверенно улыбнулся.       Нет, они точно где-то совсем недавно слышали эту фамилию. А ещё Римус был уверен, что даже внешность мальчика была ему знакома.              Вскоре распределение было закончено, профессор Макгонагалл унесла из зала уставшую шляпу. И слово взял директор школы. Все четыре стола разом притихли и обратили взгляды в сторону профессора Дамблдора.       — Друзья! Вот-вот начнётся новый учебный год. Но прошу, сегодня не вспоминайте об этом. Сегодня — думайте только о жареных бёдрышках и лимонных пирожных, что приготовили наши дражайшие эльфы.       Профессор Макгонагалл, вернувшаяся за преподавательский стол, строго глянула на директора. Ей это заявление было явно не по душе. Чего не сказать об учениках.       — Однако, — внезапно голос Альбуса Дамблдора приобрёл нечто твёрдое и требовательное. — О важных вещах нам с вами всё же стоит подумать. Пусть Министерство не считает необходимым оповестить в должной мере волшебников и волшебниц. Я считаю своим долгом предупредить вас. В последнее время участились случаи пропажи. И это не просто пропажи, а похищения.       По Большому залу пробежала волна растерянного шёпота.       — Мой отец работает в Министерстве. Он говорит, что ничего критического не происходит. Преступления случались всегда…       — А в моей семье считают, что это серия похищений. И орудует чуть ли не банда…       — Само Министерство не признаёт это серией…       — Они просто не хотят паники…       — Или не хотят признавать свои ошибки.       С лица Хизера сошли все краски. Вот только этого никто не заметил. Сириус следил за реакцией Римуса. Римус во все глаза смотрел на Альбуса Дамблдора. Джеймс тревожно прожигал взглядом столешницу.       Директор кашлянул. Все споры сразу прекратились.       — Похищения, с которыми пока никто не может справиться. Поэтому я очень сильно прошу вас — соблюдать дисциплину и распорядки дня, быть очень осторожными. Не ходить по одиночке. Ни в коем случае не заходить в Запретный лес. Он всегда был опасен для юных волшебников, а сейчас — тем более.       Взгляд Дамблдора смягчился. По магическому потолку упавшей слезой скользнула и исчезла одна из звёзд.       — И помните — чтобы не исчезнуть без следа, рядом должны быть те, кто способен вытянуть вас из небытия.       Джеймса, Лили, Сириуса и Римуса посетила одна и та же мысль в один и тот же момент. Произнося эти слова, Альбус Дамблдор смотрел в их сторону.       — Что ж, — подвёл черту Бродяга. — Опыт у нас уже есть.       — Их боялось само небытие, — мрачно отозвался Джеймс.       Кажется, тема пропажи Сириуса и Римуса, будет ещё очень долгое время для него болезненной. Впрочем, ничего удивительного — по каждому она ударила очень сильно. А Джеймс был одним из тех немногих людей, кто правда способен, вытянуть из этого самого небытия, чем бы оно ни оказалось. Они есть друг у друга. И Римусу стало спокойно от этой мысли. Сириусу, кажется, тоже. Он, подперев щеку ладонью невесомо улыбался напускной мрачности Джеймса.              — Ах да! — внезапно продолжил директор. — Перед тем, как приступить к ужину… Вижу, вам уже не терпится, мистер Грейси. Сейчас-сейчас! Осталось только одно объявление. В нашем преподавательском составе пополнение. Прошу любить и жаловать. Наш новый преподаватель Защиты от тёмных искусств — профессор Реддл.       И Альбус Дамблдор мягко махнул кистью куда-то в сторону.       За преподавательским столом, справа от Слизнорта, который казался немного пришибленным, сидел молодой мужчина, одетый в изящную иссиня-чёрную мантию. Хотя казалось, минуту назад это самое место никто не занимал. На вид профессору Реддлу было не больше тридцати. После представления от директора, профессор Реддл встал и, приложив руку к груди, с достоинством склонил голову.       По залу вновь прошёлся ропот.       — Надо же, — Лили тоже не удержалась от комментария. — А он хорош, этот профессор Реддл.       — Всё с тобой понятно, — и реакция Джеймса не заставила себя долго ждать, он страдальчески прикрыл глаза. — Ты так скоро бросила меня…       — Ох, прекрати. Что за мрачный настрой? Я просто констатировала факт. Как и все девчонки в этом зале.       Так оно и было. Большая часть девочек и девушек, распахнув восхищённые глаза, оценивали все достоинства профессора Реддла. Даже профессор Стебль с интересом поглядывала на нового преподавателя. Было что оценить. Правильные, выразительные, чуть ли не аристократические черты лица, изящная, но крепкая фигура, изысканные манеры. А какой вкус! Одна эта лоснящаяся, без лишних деталей мантия чего стоила. Римус боялся представить, что будет, когда профессор заявится на урок в какой-нибудь блузе и брюках. Девчонки просто полягут. Зато теперь уроки ЗОТИ будут самыми популярными у всех факультетов. Завершали образ аккуратные волны тёмных волос.       Профессор Реддл смог этим простым поклоном обратиться к каждому. Определённо располагать к себе он умел.       Впрочем ропот объяснялся не только внешность нового профессора. Было в нём что-то такое, что заставляло замереть ровно на один вдох. Потом можно было продолжить дышать, но этот один вдох…       — Он искусственный и неживой, — вдруг выплюнул Сириус. Кажется, он не разделял всеобщего восхищения. В глазах дымкой клубилось отвращение.       — Да перестань, — Джеймс усмехнулся и не сдержался. — Тебе просто не нравится, что Римус тоже залип на него…       Следом одновременно произошло несколько вещей. Лили влепила Сохатому подзатыльник через стол, причём очень смачный. Римус вздрогнул и действительно с трудом оторвал взгляд от изящной фигуры. Дамблдор провозгласил:       — Да начнётся пир!       И тут же всевозможные тарелки наполнились всевозможными блюдами, деликатесами и гастрономическими изяществами. Все сделали вдох. Оцепенение, вызванное заявлением Дамблдора и представлением нового профессора, спадало. Пусть пропажи были темой спорной и очень тревожной, всё же трудно было устоять перед пленительностью жареных бёдрышек и лимонных пирожных. Даже Хизер немного приободрился, когда Лили навалила ему на тарелку уже вторую порцию румяной картошки.       Римус внимательно наблюдал за Сириусом, преувеличенно радостно уминающим всего понемножку. Пусть профессор Реддл ввёл его в ступор непонятно каким образом, из общей беседы он не выпадал. Неужели Сириуса и правда что-то могло задеть?..       

***

             На часах была уже полночь, а в спальне Мародёров было всё также шумно. Даже Лили только недавно покинула их мальчишечий рай. И то только потому, что её утянула за собой Марлин. Отношения отношениями, но девчачьи разговоры после долгой разлуки должны быть по расписанию. У всех наверняка накопилось с десяток историй, которые нужно было обсудить.       Лили вон могла рассказать, как часть лета занималась поисками пропавших вместе с Орденом…              — И почему в эту лохматую голову приходят гениальные идеи, — Сириус восхищённо потрепал Джеймса по голове.       — Попрошу! По поводу лохматости у нас ты главный. Но по поводу гениальности, да, соглашусь.       Только-только встретились, а они уже вовсю обсуждают план по уничтожению нервных клеток завхоза Филча и миссис Норрис. Римус, спокойно изучающий их расписание, сидя у окна, не удержался — закатил глаза.       — Не могли бы вы спрятаться за заглушающими чарами у кого-нибудь на кровати, а не заниматься планированием прямо посреди спальни? — решил всё же поинтересоваться Римус.       В ответ на него уставились две пары невинный глаз.       — Понятно…       — Мы нашей гениальности не стесняемся, — заявил Сириус, нагло сверкая глазами.       Римус в этом ни капли ни сомневался. И вновь вернулся к изучению расписания. Пусть он ворчал, но это ворчание было добрым. Слушать фоном заговорщические голоса Сириуса и Джеймса, их хохот, такие знакомые и привычные звуки — было успокаивающе…       Но, как оказалось, Сириус не с головой ушёл в их с Джеймсом план. Сделав ещё пару замечаний, он метнул взгляд в сторону Римуса. Фигура Лунатика необычно лучилась. Хотя, возможно, в этом был виноват молочный, лунный свет, стелющийся по глади Большого озера и заглядывающий к ним в спальню. И только он…       — И что там, Лунатик, какие у нас завтра занятия?       Римус вновь поднял подозрительный взгляд на Сириуса. Джеймс, шумно вздохнув, повалился на подушки, раскиданные по полу.       — Тебе правда это интересно?       — Ну… знать то надо, — прозвучало не очень убедительно.       Джеймс увлечённо разглядывал потолок.       — Завтра и узнаешь. Вон, с Джеймсом на пару…       — А я что?       — Пойдёте туда же, куда и все пойдут. Как обычно.       — Да ладно, Римус. Не рушь мои благие намерения втянуть тебя в общую беседу.       — Да я вроде не нуждаюсь в этом. Если мне нужно, сам втянусь.       — Ты просто молчал. И о чём-то задумался. Я подумал…       — Сириус. Всё в порядке.       — Ребят, — вклинился вдруг Джеймс, его тон был на удивление серьёзным. — Дамблдор ввёл меня в курс всего, что с вами произошло, если вы вдруг не знаете. Если что-то случится с кем-то из вас, или сразу с обоими… не забывайте делиться. Будем справляться вместе. Хорошо?       — Это просто лейтмотив наших последних разговоров, — пробубнил Римус.       — Не всегда получается делиться, — добавил Сириус.       — Надо стараться.       Ответом послужило молчание, но Джеймс и не требовал ответа. Сириус тоже развалился на подушках. Разбирать план по уничтожению нервных клеток Филча больше не хотелось. Римус откинулся на каменный оконный свод и решил не рушить благие намерения.       — Знаете что, первый урок у этого нового профессора стоит только в конце недели. В пятницу, после обеда. Ждать довольно долго.       — Мне он уже не нравится, — скривился Сириус.       — Это мы уже заметили. А мне интересно, как он будет преподавать, — возразил Сохатый. — Это же ЗОТИ… В любом случае нужно обращать внимание, если хочешь стать мракоборцем. А я хочу. И ты хочешь, Бродяга.       — Хочу, — сдался Сириус.       — Вот в конце недели всё и узнаем, — подвёл черту Лунатик, пряча расписание в сумку.