теория вероятности счастья

Неделя пролетела как один длинный, тяжелый день. Антон больше не пытался делить время на рабочие смены и выходные — они слились в сплошную серую полосу, где единственным ориентиром были выступления. Только на сцене он чувствовал себя хоть сколько-нибудь живым. Точнее, не живым, а занятым. Когда ты занят, можно не думать. Новенькие влились в коллектив быстро. Слишком быстро. Сергей оказался своим в доску — простой, открытый, без претензий. Он быстро сдружился с Димоном, они вместе курили после выступлений, обсуждали футбол и травили байки. С ним Антону было легко. Серега не лез в душу, не задавал лишних вопросов, не смотрел так, будто видит тебя насквозь. Арсений был другой. Он вообще не лез. Он вообще ничего не спрашивал. Он просто был — рядом, каждый день, и этого хватало, чтобы Антон чувствовал себя не в своей тарелке. Они пересекались в гримерке, расходились на сцене, сталкивались в коридоре. Арсений всегда вежливо здоровался, иногда кивал, изредка бросал короткие фразы — «привет», «как ты», «удачного выступления». Ничего личного. Ничего, к чему можно придраться. Но Антон придирался. Его бесило в Арсении все. То, как он поправлял очки перед выходом на сцену. То, как пил чай — мелкими глотками, держа чашку двумя руками. То, как читал свои дурацкие книги в гримерке, делая вид, что вокруг никого нет. То, как разминался перед выступлением — странные упражнения для голоса, которые звучали как «ммм-м-м» и «бр-р-р». — Заткнулся бы кто-нибудь, — буркнул Антон однажды, когда Арсений в очередной раз затянул свои распевки. Арсений поднял на него спокойный взгляд, помолчал пару секунд и продолжил: — М-м-м-м-м. Бр-р-р-р. Димон фыркнул в кулак. Сергей сделал вид, что читает объявление на стене. Антон сжал зубы и уткнулся в телефон. Он злился. Злился постоянно, глухо, навязчиво. Эта злость была единственным, что пробивалось сквозь внутреннюю пустоту, и Антон цеплялся за нее как утопающий за соломинку. Потому что когда ты злишься, ты хотя бы что-то чувствуешь. Но правда была хуже. Правда заключалась в том, что Арсений его пугал. Он пугал своей цельностью. Своей уверенностью. Своим спокойствием. Он знал, кто он такой и зачем выходит на сцену. Он не притворялся. Он не надевал маску — он просто был собой, и этого хватало, чтобы зал любил его. Антон смотрел на него и видел все то, чем сам не стал. Все то, что потерял по дороге. Все то, чего у него никогда не было. И еще этот взгляд. Спокойный, изучающий, чуть насмешливый. Арсений смотрел на него так, будто видел что-то, чего не видели другие. Будто читал книгу на незнакомом языке, но уже догадывался о сюжете. Антону хотелось крикнуть: «Что ты там высматриваешь? Ничего там нет!» Но он молчал. Только злился сильнее. Конфликт назревал несколько дней. Как грозовое облако, которое собирается медленно, тяжело, неотвратимо. Антон чувствовал это каждой клеткой — скоро рванет. И ничего не мог с собой поделать. Он ловил себя на том, что специально ищет повод. Специально провоцирует. Специально огрызается на каждую фразу Арсения, даже самую нейтральную. Ему хотелось вывести его из себя. Хотелось увидеть, что этот холодный, собранный, идеальный человек тоже может злиться. Может ошибаться. Может быть уязвимым. Потому что если он уязвим — значит, они равны. Значит, Антон не один такой сломанный. Но Арсений не велся. Он пропускал мимо ушей все выпады, отвечал спокойно, иногда с легкой усмешкой, от которой Антона просто трясло. Эта усмешка говорила: «Я вижу тебя насквозь, малыш. И твои игры меня не задевают». Это было невыносимо. В тот вечер все пошло наперекосяк с самого начала. Антон не выспался. Опять. Снилась какая-то ерунда, от которой он проснулся в холодном поту и больше не сомкнул глаз. Он приехал в клуб злой, уставший и разбитый. Обычное состояние за последние годы, но сегодня оно обострилось до предела. В гримерке было шумно. Димон с Сергеем о чем-то спорили, кажется, о футболе. Арсений сидел в углу с книгой, как всегда, делая вид, что происходящее его не касается— типо особенный,не такой как все. Бесит. Антон бросил рюкзак на диван, плюхнулся рядом и уставился в одну точку. — О, Шаст пришел! — Димон хлопнул его по плечу. — Ты как, готов порвать сегодня зал? — Ага, — буркнул Антон, не глядя на него. — Чего такой кислый? — не унимался Димон. — Поз. Я в норме,все хорошо. Димон понимающе кивнул и вернулся к разговору с Сергеем. Антон сидел и смотрел, как Арсений перелистывает страницу. Медленно, аккуратно, будто совершает важный ритуал. Бесит. Даже то, как он книги читает, бесит. — Слушай, — не выдержал Антон. — Тебе не кажется, что это немного неуважительно? Сидеть с книжкой, когда люди рядом разговаривают? (Боже какая тупая причина,чтобы докопаться, но он меня раздражает) Арсений поднял глаза. Спокойные, светлые, чуть удивленные. — Вы разговариваете? — переспросил он. — Я слышал только футбольные кричалки. Димон, какой счет был в том матче, о котором вы спорите? — Два-один, — машинально ответил Позов. — «Спартак» выиграл. — Вот видишь, — Арсений снова уткнулся в книгу. — Я даже запомнил. Так что я вполне участвую в разговоре. Димон засмеялся. Сергей тоже улыбнулся. Антон почувствовал, как внутри закипает привычная волна. Его не просто проигнорировали — его сделали дураком. Он прицепился, а вышел смешным. — Ты всегда такой умный? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Арсений снова поднял глаза. На этот раз в них мелькнуло что-то похожее на интерес. — Стараюсь, — ответил он просто. — А ты всегда такой злой? — Я не злой, — отрезал Антон. — Мне просто надоело, что ты тут строишь из себя непонятно кого. Мы в одном клубе работаем, если ты не заметил. Можно было бы уже хоть раз нормально пообщаться, а не делать вид, что мы пустое место. — Я не делаю вид, — Арсений закрыл книгу, но не выпустил из рук. — Я вообще ничего не делаю. Я просто существую. А ты почему-то реагируешь на мое существование так, будто я тебе лично должен. — Ты ничего мне не должен, — Антон встал. — Но мог бы хотя бы изредка слезать с пьедестала и разговаривать с людьми как человек. — Интересно, — Арсений тоже поднялся и это бесило дополнительно. — А какой способ разговора ты считаешь человеческим? Может, мне нужно орать, как вы с Димоном, перебивая друг друга? Или материться через слово, как некоторые? — Некоторые, значит? — Антон шагнул вперед. — А ты, значит, белый и пушистый? Интеллигенция хренова! — Ребята... — начал Сергей, но его никто не услышал. — Я просто не считаю нужным опускаться до хамства, — голос Арсения оставался спокойным, но в глазах появился холодный блеск. — В отличие от некоторых. — До хамства? — Антон рассмеялся, но смех вышел злым, надрывным. — Ты с первого дня меня унижаешь! «На сцене не спотыкайся», — он передразнил Арсения, кривляясь и изображая его манеру речи, но получилось не очень— «ты хочешь всем понравиться» — ты вообще следишь за тем, что говоришь? — Слежу, — Арсений смотрел прямо на него, не отводя взгляда. — А ты за собой следишь? Или только ищешь, к чему придраться? — Я не придираюсь, — Антон шагнул еще ближе. Теперь они стояли почти вплотную. — Ты просто невыносимый тип, понятно? Думаешь, если книжки читаешь и говоришь с этим своим питерским выговором, то лучше всех? — Я так не думаю, — голос Арсения чуть дрогнул — первый раз за весь разговор. — Это ты так думаешь. Ты сам себя убедил, что я считаю себя лучше. Потому что так проще — ненавидеть меня за это, чем разобраться, в чем дело на самом деле. — А в чем дело на самом деле? — выкрикнул Антон. — Просвети меня, умник! — В том, что ты просто злишься, — Арсений не отступил. — Злишься непонятно на что и срываешься на мне. Я тут вообще ни при чем, Шастун. Это твои тараканы. — Мои тараканы? — Антон толкнул его в грудь. Не сильно, скорее обозначая границу. — Ты ничего обо мне не знаешь! — А ты и не даешь узнать! — Арсений повысил голос впервые за всю их перепалку. — Ты с первого дня шипишь, как дикий кот! Я подойти боюсь, не то что узнать! — Не надо ко мне подходить! — Антон толкнул снова, сильнее. — Сиди в своем углу с книжками и не лезь! — Так, всё! — Димон вскочил и втиснулся между ними. — Разошлись! Быстро! — Отойди, Поз, — Антон попытался обойти его, но Димон был невысоким, но плотным и стоял насмерть. — Нет уж, Шаст. Остынь. — Димон уперся руками ему в грудь. — Серега, забери своего! Сергей подскочил к Арсению, схватил его за плечо и оттащил к двери. — Арс, пойдем, проветримся, — сказал он примирительно. — Правда, пойдем. Арсений не сопротивлялся. Но в дверях он обернулся и посмотрел на Антона. Взгляд был странным — не злым, не обиженным. Скорее, усталым. Таким усталым, будто он уже тысячу раз проходил через подобные сцены. — Знаешь, Шастун, — сказал он тихо. — Можно было просто сказать «привет» неделю назад. И всё. Но ты выбрал этот вариант. Твое право. Он вышел, и Сергей за ним закрыл дверь. Антон стоял, тяжело дыша. Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле. В голове гудело так, будто внутри заработал вентилятор. И почему-то внутри было еще пустее, чем раньше. Он ожидал другого. Он ожидал, что станет легче,что Арсений сорвется, накричит, покажет, что он тоже человек, тоже может быть слабым. Вместо этого он получил усталый взгляд и фразу, которая застряла занозой. «Можно было просто сказать "привет"». Нет. Нельзя. Потому что если бы он сказал «привет», если бы попытался узнать Арсения получше, тот бы увидел. Увидел бы пустоту. Увидел бы, что внутри Антона ничего нет. А так — он просто психованный, который нарывается. Это хотя бы понятно. Это хотя не так страшно. — Ну и что это было? — Димон убрал руки, но продолжал стоять перед ним, загораживая выход. — Ты чего, с дуба рухнул? — Отстань, — Антон опустился на диван. — Просто отстань. — Не отстану, — Димон сел рядом. — Шаст, я тебя сколько знаю? Лет восемь? Ты никогда так не срывался. Я же вижу что-то не то, что случилось? — Ничего. — Ага, конечно. — Димон вздохнул. — Слушай, я не знаю, что там между вами, но Сенька, он правда нормальный. Да, может, со стороны кажется высокомерным, но он не такой. Он просто... замороченный немного. Как и все мы. — Он лезет не в свое дело, — глухо сказал Антон из-под ладоней. — Чем он полез? — Димон искренне удивился. — Он же вообще ничего не делает. Сидит, читает. С тобой не разговаривает почти. Во что он лезет-то? Антон не знал, что ответить. Потому что Димон был прав. Арсений действительно не лез. Он просто был — и этого хватало, чтобы Антон чувствовал себя обнаженным. — Неважно, — сказал он наконец. — Просто неважно. — Шаст, — Димон положил руку ему на плечо. — Если что-то серьезное, ты скажи. Мы ж команда. Мы поможем. — Нечем помогать, — Антон сбросил его руку. — Просто устал. Все. — От чего? — От всего. Они сидели в тишине. Где-то в коридоре слышались голоса — Сергей что-то говорил Арсению, тот отвечал коротко, неразборчиво. Антон смотрел в пол и пытался успокоить дыхание. Получалось плохо. Фраза Арсения застряла в голове как заноза. «Можно было просто сказать "привет"». И эта усталость в глазах. Будто он уже видел таких, как Антон. Будто знал, чем это кончается. Антон не хотел знать, чем это кончается. Он вообще ничего не хотел знать об этом человеке. — Ты как, в норме? — спросил Димон. — Выходить сегодня сможешь? — Смогу, — Антон поднялся. — Я всегда могу. — Это не ответ. — Дим, хватит. — Антон посмотрел на него почти умоляюще. — Просто дай мне пережить этот день. Завтра поговорим. Ладно? Димон вздохнул, но кивнул. — Ладно. Но завтра — серьезно. Без отмазок. — Без отмазок, — пообещал Антон, хотя знал, что завтра найдет новую причину отложить разговор. Как находил всегда. Выступление в тот вечер далось тяжело. Антон вышел на сцену и понял, что внутри — абсолютная пустота. Даже злость прошла. Осталась только усталость и странное оцепенение. Он отшутил номер на автомате. Димон подыгрывал, как всегда профессионально, но в глазах его читалось беспокойство. Зал смеялся — они не замечали, что комик сегодня не с ними. Что он где-то далеко, в своей скорлупе, откуда доносится только эхо голоса. После выступления Антон быстро собрался и ушел, не дожидаясь никого. Он просто не мог оставаться в этом здании ни минутой дольше. На улице моросил дождь. Антон стоял под козырьком, вызывая такси, и смотрел на темное небо. В голове крутились обрывки фраз, лицо Арсения, его усталый взгляд. «Можно было просто сказать "привет"». — Да пошел ты, — сказал Антон вслух. — Ничего бы это не изменило. Но в глубине души он не был уверен. Такси приехало быстро. Антон сел в тепло салона, назвал адрес и откинулся на сиденье. Водитель молчал, и это было хорошо. Город плыл за окном — огни, люди, машины. Жизнь, которая продолжалась независимо от того, хочет он этого или нет. Антон закрыл глаза. В темноте под веками снова возник Арсений. Его спокойное лицо, его тихий голос: «Ты просто злишься. Злишься непонятно на что». Непонятно на что. Если бы он знал. Если бы хоть кто-нибудь знал, на что он злится на самом деле. На себя. На свою пустоту. На то, что не может ничего с этим сделать. — Приехали, — сказал таксист. Антон расплатился, вышел под дождь и побрел к подъезду. Лифт все еще не работал. Пришлось идти пешком. Пятый этаж. Дверь. Темнота. Он вошел в квартиру, не включая свет, скинул обувь, прошел в комнату и рухнул на диван. Даже сил раздеться не было. Лежал и смотрел в потолок. Там, в темноте, медленно кружились тени от фонарей за окном. — Что со мной не так? — спросил он у пустоты. Пустота не ответила. Как всегда. Где-то в глубине души Антон знал ответ. С ним все было так. Просто он слишком долго притворялся, что это нормально. Что можно жить без смысла. Что можно выходить на сцену и смешить людей, когда внутри — мертвая пустошь. Нельзя. Но признать это — значило рухнуть в пропасть, из которой нет выхода. И Антон не был готов. Он вспомнил слова Арсения: «Можно было просто сказать "привет" неделю назад. И всё». Может, и правда можно было? Может, если бы он не включил защиту с первого дня, все было бы иначе? Может, они могли бы стать... он не знал кем. Коллегами. Приятелями. Просто людьми, которые нормально общаются. А теперь поздно. Теперь он показал себя психом, который нападает без причины. И Арсений никогда не захочет иметь с ним дела. Антон не знал, радоваться этому или огорчаться. Телефон пиликнул — сообщение. Антон лениво взял его, посмотрел на экран. Неизвестный номер: «Давай после выходных начнем все с чистого листа? Мир? Арсений.» Антон смотрел на экран долго, очень долго. Палец завис над клавиатурой. Он мог ответить. Мог согласиться. Мог попытаться начать заново. Но страх был сильнее. Страх, что если он подпустит Арсения ближе, тот увидит. Увидит пустоту. Увидит, что внутри ничего нет. Антон отложил телефон и закрыл глаза. Он не ответил. Не смог. Но сообщение не стер. Осталось в телефоне, напоминало о себе. О том, что кто-то протягивает руку. О том, что, может быть, не все потеряно. Завтра. Может быть, завтра он ответит. Или послезавтра. Или когда-нибудь. Антон уснул прямо в одежде, на диване, под свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь шторы. И впервые за долгое время ему ничего не снилось. Просто темнота. Тихая, спокойная, без кошмаров. Может, это был знак от Вселенной. Но он не умел читать знаки.