Подобен человеку (нужен ли я тебе таким?)

Прошло примерно полторы недели, когда Джонатан убедил себя в том, что разговор со Стивом был чем-то вроде лихорадочного сна. Он мог сказать это по себе, по своим мыслям и действиям, которые на следующий день пришли в норму. Возможно, он думал что если произошло что-то столь выбивающееся из его привычного порядка вещей — это обязательно должно что-то изменить. Очевидно, это ничего не меняло. Его квартира наполнилась хламом, одежда помялась и больше не пахла мыльным порошком. Его дом снов стал местом, которое должно было быть спокойным убежищем, но вместо этого было просто местом, где он спал и пытался что-то написать. И то, и другое получалось нелепо, но он продолжал. Кожа была покрыта мурашками: заношенная футболка не спасала от холода, которого на самом деле не было. Домашние штаны и носки тоже, из-за чего Джонатан уже некоторое время раздумывал о ещё одной проверке окон. И вот тогда, именно в тот момент когда он делал особенно глубокую затяжку, телефон рядом с рукой зажужжал. Джонатан невольно обернулся на часы, отметив что одиннадцать часов вторника — вполне приемлемое время для звонка от его помощницы, и поэтому даже не потрудился проверить табло телефона. Это было ошибкой.       — Да, слушаю, — устало произнёс он, прижимая телефон к плечу, чтобы ещё раз поднести сигарету к губам. Глаза невидяще смотрели на текст на компьютере, который должен был наконец сложиться в более-менее приличную мозаику слов. Ничего не выходило, а ему просто необходимо написать сценарий, потому что в последнее время его слишком много хвалят за сюжеты, а он не умеет отказывать. Глупая привычка, которая выматывает его организм. Он должен был отказаться от этой затеи и снова вернуться к съёмкам, а не к этим чёртовым сюжетам — он бездарный писатель. Даже если кто-то говорит обратное, он мало им верит — по его скромному мнению он просто ужасен.       — Привет Джонатан, как ты считаешь, что лучше купить на ужин, курицу или стейк? — после секундного молчания без намёка на смех спросил Стив. Джонатан выпучил глаза, всем телом чувствуя как напрягаются мышцы, а глаза выкатываются из орбит. В горле запершило, и он с искренним удивлением приоткрыл рот, отводя ладонь с сигаретой в сторону.       — Стив, скажи честно, ты просто моя галлюцинация из-за сценария? Потому что в ином случае это самый идиотский вопрос, который ты мог задать, — он чувствовал себя внутри какой-то дешёвой мелодрамы из которой просто не мог выбраться. Это было самым глупым и вместе с тем странно успокаивающим чувством. Если этот звонок настоящий значит и тот, первый, не был игрой его воображения. Что ж, это в каком-то смысле обнадёживало.       — Нет, Джонни, я не твоя галлюцинация и нет, я не считаю что вопрос идиотский, он практичный и что значит «из-за сценария»? Всё так плохо? — саркастично ответил Стив, смягчаясь на последних словах. Джонатан подумал о том, что тот скорее всего перекатывается с ноги на ногу, чего-то ожидая. Он невольно усмехнулся, чувствуя как в груди разливается приятное чувство удовлетворения. Не его галлюцинация — это просто Стив.       — Если ты не галлюцинация то это пол беды — просто значит что я так отчаялся, что продолжаю разговор про курицу и бекон, — Джонатан откинулся на спинку, слыша как скрипит стул. Ему хотелось рвать на себе волосы из-за того каким он был слабаком и как действительно не мог заставить себя отключиться. Слова совсем не шли к нему, а образы и подавно. Он закусил губу, думая о том что Стив наверняка понимает его позу так же, как он сам понимает его позу. Эта мысль была чуть лучше той, в которой он ругал себя за отсутствие идей.       — Про курицу и стейк, прошу заметить, и я не думаю что этот разговор может послужить оценкой твоему отчаянию, — бодро поправил его Стив. Джонатан порой хотел вот так же поднимать другим настроение. И смеяться без надрыва и говорить с искренностью. Странно как Стив невзначай напоминал ему о том, что в некотором роде он всё тот же неудачник.       — Скажи на милость, почему ты не в школе? Или ты сбежал с уроков? — усмешка тронула его губы. Всё же он не мог как-то обижаться на Стива за то каким он был — пожалуй его искренность была одним из тех качеств, которые он ценил в людях больше всего.       — У нас сегодня сделали выходной, так холодно что отключили электричество, ну ты знаешь, — улыбку Стива было легко увидеть даже за все эти мили. Джонатан видел эти ямочки отчётливо и с какой-то грустью подумал что да, он знает и о боже, это было так давно. Прошли годы с его выпуска, и сейчас, разговаривая со Стивом, он понимал каким старым был на самом деле. Будто Стив услужливо протянул ему газету с указанием даты и он наконец смог осознать её.       — Поздравляю Стив, это потрясающе что ты позвонил мне чтобы похвастаться своим выходным, но была ли другая причина твоему звонку? — услужливо подсказал он, щурясь. Он разглядывал свои стены, увешанные списками задач, срок сдачи был либо просрочен, либо уже не был актуален из-за того что он всё же соизволил выполнить его. Были и постеры со старыми фильмами, несколько фото, сделанных на память, несколько вырезок из газет и журналов. Рассматривая каждый из них, он всё ещё думал о том, что это место не принадлежало ему до конца. Будто даже за всеми этими плакатами, стены не были заполнены достаточно. Будто он просто занимает место, а не живёт здесь полноценно. Глупая мысль.       — Разве мне нужна причина, чтобы услышать твой голос? — этот ответ заставил Джонатана поперхнуться сигаретой. Он и не заметил как оставил тлеть её, совсем при этом не затягиваясь. Это не тот ответ которого он ждал. Он сощурился, ощущая языком табак, а пальцами — тлеющую сигарету. Ладони немного дрожали.       — Странный ответ, — цокнул он, стараясь не обращать внимание на свою реакцию. Слова Стива не значили больше, чем уже значили. Он просто их не ожидал — вот что это была за реакция.       — Странный вопрос и ты, кстати, всё ещё не ответил на мой вопрос, — парировал Стив, двигаясь. Джонатан подумал о том в какой позе он сейчас был. Ему хотелось представить эту картину. Одежду, в которой Стив сидел у себя дома, как от него пахло, как лежали его волосы, включён ли у него свет и в какой комнате он сейчас. Его загривка коснулось что-то тёплое, осколок воспоминания или просто одна из призрачных идей. Он чувствовал жжение в щеках, будто кто-то дал ему пощёчину. Может, это были остатки здравого смысла.       — Про курицу и стейки? — Джонатан улыбнулся, представляя как волосы Стива лезут ему в глаза. Как он лежит на диване или поджимает под себя ноги. Как его глаза чуть прикрыты, как губы хранят в себе добродушную улыбку. Он думал о запахе дезодоранта и шампуня, которым Стив постоянно пользовался в школе и пытался представить другие запахи на нём. Это были приятные картины, которые заставляли его тело теплеть, а глаза закрываться, чтобы он мог лучше сосредоточиться.       — Я думаю курица лучше, но мне нужно разнообразить рацион, так что… наверное лучше запечь её, как думаешь? — на той стороне Стив усмехался. Он был так далеко, что Джонатану пришлось бы ехать без перерыва около семнадцати часов, чтобы добраться до него, но Байерс прекрасно знал как он усмехается. Как его губы складываются в улыбку, как большие добрые глаза смотрят в сторону при звонке. Он знал это и не смог бы сказать как и почему. Отчего его сердце оживало, а сам он чувствовал так много эмоций? Неужели для решения всех его проблем нужен был один звонок Стива Харрингтона?       — Ты уже всё решил, зачем тебе я? — спрашивает он, осознавая что не хочет заканчивать разговор. Не потому что ему не хотеть писать сценарий. Ему нравилось говорить со Стивом. Признаться в этом было сложно, и если честно он не верил себе, поэтому он просто теребил края футболки, думая о том какая она старая и потрёпанная.       — Твоё экспертное мнение очень важно для меня, — дразняще прошипел Стив в трубку, вызывая у Джонатана табун мурашек. Он сам невольно заулыбался, постукивая пальцами по столу, отбивая ритм одной из песен металлики. Он чувствовал как щёки немного болят — в последнее время он так часто улыбается. Его организм просто не привык так часто и ярко выражать эмоции.       — С чего это я эксперт? — ехидничает он, зарываясь пальцами в волосы, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку.       — Не знаю, просто звучит забавно, — отмечает Стив, а Джонатан видит как он поправляет волосы.       — Скорее абсурдно, ты позвонил мне с вопросом о том что тебе готовить на ужин в свой выходной — почему бы тебе не сходить в кафе или ещё куда-нибудь? Намного лучше, чем готовить, — наконец сказал он, затягиваясь почти дотлевшей сигаретой. Смахивая пепел он следил за огоньком на её конце. Почему Стив звонил?       — А ты редко готовишь? — искренний интерес выбил Джонатана из круговорота мыслей, заставляя сосредоточиться на этом голосе.       — Реже чем хотелось бы, — говорит он, прикладывая ладонь к виску. Тепло его собственной кожи кажется ему менее реальным чем картина растянувшегося на диване Стива в его мозгу.       — Нет времени или желания? — с весельем в голосе уточняет Стив, и Джонатан на секунду искренне задумывается над этим вопросом. Ему казалось, что это очень странный разговор, потому что он уже давно не общался с людьми без опасений, что они его тайные поклонники или сталкеры. Он не был самоуверенным и ни в коем случае не считал что он — самое главное в этой вселенной, но почему-то ему всегда казалось странным, если люди пытались узнать его поближе. Он считал это проникновением в личную жизнь, которое обязательно закончится чем-то плохим. Однако разговаривая со Стивом он не чувствовал этого давления — было ли дело в расстоянии между городами или в том, что они были знакомы до его славы — он не знал. Можно и то и то. А может ничего из этого.       — Нет сил, но в основном просто желания, — наконец ответил он, сбрасывая окурок в пепельницу. Он давно не чистил её и кажется только сейчас увидел как она переполнена. Ему пора почистить её, вытрясти это горку пепла.       — Могу понять, хотя дети держат меня в тонусе, так что мне сложно не заботиться о питании, — Стив говорит это с таким весельем, что Джонатан не может сдержать смешок. Сейчас он задавался вопросом — насколько сильно изменился Стив? Годы никого не щадили и энтузиазм Стива про прошествии шести (или семи, Джонатан не уверен) лет должен был поубиваться. Как у самого Джонатана, у этого парня наверняка было много проблем, но разговаривая с ним здесь и сейчас, Джонатану почему-то казалось Стив совсем не изменился. В каком-то смысле это, наверное, было не очень хорошо, однако он сам видел это как большой плюс. Это значит, что ему не нужно привыкать к новому Стиву, изучать этого человека заново, чтобы понять его действия или намерения. Мысль о том, что Стив всё тем же подростком в теле двадцатисемилетнего (или ему было меньше? Он не помнил дату его дня рождения) была сродни канату, крепко держащему его сознание.       — Гоняешься за ними по коридорам? — спрашивает он беззлобно, отмечая как дыхание на той стороне становится чуть прерывистым. Похоже, этот разговор доставлял Стиву небывалое удовольствие.       — Больше чем хотелось бы! Хотя так у них меньше энергии на уроках, так что это даже хорошо, — с наигранной задумчивостью проговорил он, из-за чего Джонатан громко выдохнул. Господи, этот человек никогда не упускал повод рассмешить его. Как ему это удавалось?       — Ты бегаешь за ними? Что за странный учитель! — со смешком спросил он, потому что Стив, бегающий за детьми не был для него новым образом. Он мог без труда представить как он играет с ними в пятнашки или что-то подобное, при этом смеясь и шутя про то какие они все шустрые. Наверное это была сама очевидная и нормальным картина, которую он мог представить. Это никак не отличалось от прежнего Стива, что делала ситуацию ещё более смешной для него самого.       — Все знали на что шли, когда нанимали меня, — резонно ответил тот, снова меняя позу, и Джонатан мог уловить эти игривые нотки, скользившие в интонации Стива. Иисусе, он прекрасно видел как этот парень самодовольно усмехается своим достижениям.       — Уверен что нет, — кривится он, улавливая как на том конце громко и отчётливо фыркнули. Он никогда не думал, что будет скучать по этим препирательствам. Это было слишком весело, а он начал забывать об этом. Каков дурак.       — Жестоко с твоей стороны, — возмутился Стив, но улыбка в его голосе слишком выдавала его. Что ж, Джонатан был не лучше, и не ему было винить его.       — Это моя работа, — усмехнулся Джонатан, чувствуя как в груди становится свободнее. Он не мог описать это правильно, но что-то в этом разговоре и именно с этим человеком заставляло его вспомнить как он любит общаться с людьми. С теми, кто его понимает, кто схватывает на лету все его колкости, с теми кто умеет насмехаться над ним и при этом прекрасно осознаёт границы и правила.       — Резонно, и ты правда жесток со всеми этими фильмами! Советую в следующий раз снять что-то не настолько умное, было сложно понять на что ты ссылался, — парировал Стив, усмехаясь. Его слова удивили Джонатана, вызывая приятную дрожь в ладонях. Он рефлекторно подался вперёд, хватаясь за пачку сигарет. Он не хотел курить, но ему нужно было что-то держать в руках, чтобы чувствовать связь с этой реальностью. Жаль, что самым реальным сейчас было дыхание Стива. Это делала ситуацию хуже, но при этом Джонатан соврал бы, сказав что не наслаждается этой ситуацией. Значит ли это, что Стив смотрел его фильмы? Эта мысль была приятной, слишком яркой и дурманящей. Это было глупо, его фильмы смотрели тысячи людей, может даже миллионы, но вскользь брошенная фраза Стива стоила дороже всех этих похвал. Джонатан был сбит с толку своей реакцией. Он любил когда люди признавали, но никогда не думал что похвала он правильного человека может заставить тебя чувствовать таким… одухотворённым? Окрылённым? Такие слащавые формулировки, но это то, что происходило с ним прямо сейчас и самое страшное, что он даже не мог этому сопротивляться.       — Не знал что ты любишь фильмы, — сказал он, охрипшим голосом. Он не краснел, но было чувство, что ему дали воды в тот самый момент, когда он нуждался в ней больше всего. С чего бы это? Он не был смущён, однако мысль, что Стиву и правда был интересно посмотреть что он снимет была чем-то другим. Это не то, что он смог бы объяснить. Чёрт возьми, он снимал фильмы, настраивал кадр, писал сценарии — он был не последним человеком, когда дело касалось трансляции мыслей, но сейчас он чувствовал как ему не хватает слов. Не хватает даже образов, отголоска идеи о том чем было это чувство.       — Было принципиально посмотреть именно твои, — из груди вырвался непрошенный вздох. Джонатан вздохнул ещё раз, чтобы скрыть его, но он знал, что Стив заметил это. От этой мысли Джонатану стало не по себе, потому что он дал понять этому придурку, что тот нашёл нечто, что задевало его сильнее чем любые шутки или подколы. Он почти протянул ему лавровый венок этим звуком, своей непрошенной реакцией на эту простую фразу. Что ж, Стив должен был знать о том, как он любил похвалу, в этом не было ничего нового. И всё же было что-то ещё.       — Сочту за комплимент, — наигранное спокойствие самому Джонатану казалось в высшей степени халтурой. Он и сам себе не верил. Перед глазами снова были обрывки воспоминаний, запах асфальта, хлорка для бассейна, холодная земля, осень, камера. И снова, опять знакомые до боли дороги, старый кинотеатр, а потом яркие огни торгового центра. Бензин, кровь на ладонях. Своя кровь и чужая. Воспоминания, которые он аккуратно вырезал, будто ребёнок на уроке труда. Он повредил себе воспоминания, а Стив с какой-то родительской нежностью помогал восстановить их. Вряд ли он понимал как влиял на него, и вряд ли вообще ставил своей целью помочь Джонатану с его ментальным здоровьем. Он просто звонил ему и задавал нелепые вопросы.       — Это он и был знаешь ли, — усмехнулся Стив. Байерс глубоко вдохнул, считая до десяти и обратно. Что-то во время этого разговора в нём ломалось. Что-то становилось на места. Интересно, Стив часто просто осыпал собеседника комплиментами или это было лишь для давних знакомых из Нью-Йорка, у которых был кризис средних лет? Вряд ли Джонатан хотел знать ответ, потому что любой из них ему бы не понравился.       — Как мило, — почти искренне говорит он. «Почти» потому что не был уверен — было ли этой одной из шуток Стива или такие слова стали частью его нового образа. Джонатан не уверен, что нуждается в этом «новом образе». Он хотел чтобы всё была как прежде.       — Уж точно милее твоих фильмов, — дразнится Стив, но Джонатан видит в этих словах отголоски их юности. Что-то давно забытое, что-то вновь прожитое. Он смотрит в окно и видит знакомые многоэтажки, которые в обычное время давили на него, а теперь казались ему чем-то красивым. Величественным, если это правильное слово. Он задумчиво качнул головой, раздумывая над тем что сам ничего и давно не готовил для себя. Питался доставками или ходил в дешёвые забегаловки, хотя всегда мог позволить себе дорогой ужин. Тревога запирала его в этой квартире, которая всё чаще казалась ему просто невероятно чужим местом. Он думал, что это просто период и что он привыкнет, но даже со временем это квартира не стала уютной. Просто пристанище, где он бывает чаще всего, если не задерживается допоздна. И вот сейчас, он смотрел в окно, держа над ухом телефон и думал о том, что лишь голоса Стива было достаточно чтобы он почувствовал привязанность к этому месту. Будто Стив напомнил ему о том сколько он преодолел, чтобы жить в таком месте. Этот странно отрезвляющий голос, задорный и полный энтузиазма, которым сам Джонатан давно уже утратил. А может он и никогда не был хоть чуточку позитивным. Он не был эмоцией — он был движением, постоянной борьбой, попытками и неудачами. У него просто не было времени чтобы остановиться и наконец насладиться жизнь. И даже теперь, когда времени было в достатке, он остался прежним — бегущим и спотыкающимся. Никогда не счастливым или спокойным.       — Жестоко, — шепчет он. Он чувствует улыбку, которая ему не свойственна. Она не вымученная и не фальшивая, не игривая или ободряющая. Он улыбался потому что это было то, чего он хотел. Какой-то баланс, который был у него очень давно и который он нарушил, а сейчас восстанавливал. Нелепыми шагами и ещё более нелепыми фразами. Он мог бы попытаться.       — Ну, это моя работа, — приглушённо отвечает Стив тем же шёпотом. Джонатану хотелось увидеть его позу. Почему-то ему, человеку который не очень любил общество других людей, хотелось увидеть Стива. Не чтобы сказать что-то или сделать. Это было что-то вроде потребности убедиться в том что он вообще существует. Иррациональное желание ощутить присутствие другого человека рядом и знать, что ты не один.       — Вряд ли ты жесток с детьми, — говорит он, закидывая ногу на ногу, — уверен они от тебя без ума, у тебя всегда получалось найти с ними общий язык, — он не чувствует языка, но отчётливо слышит как Харрингтон дышит. Почему-то сейчас ему хотелось его тепла рядом. Или хоть чьего-то тепла. Неужели он настолько отчаялся?       — Удивительно, что с ними всегда было проще, — замечает Стив без прежней игривости, будто что-то вспоминая. Оценивая, что можно сказать. Джонатан ему благодарен.       — Ты был рождён стать учителем. Как Дастин? — он поджимает губы чтобы не усмехнуться, когда улавливает приглушённый смешок с той стороны.       — А ты забавный, — Стив подавил смешок, поднося трубку к губам, — с Дастином всё хорошо, учится на отлично и чувствует себя так же. Он счастлив и это главное, я рад что он там где его принимают и понимают. — Наверное, его лицо выглядело мягким и добродушным, выражая воспоминания о друге, которого он любил. Джонатан невольно прикрыл глаза, представляя каким именно выглядит Стив в этот момент в мельчайших деталях, будто собирался воссоздать эту сцену в фильме. Сцена была уютной и спокойной, и он пожалел, что не снимет нечто подобное.       — Уилл тоже в порядке, ему здесь нравится, пусть он как и я не очень привык к такому шуму, — Джонатан невольно вспоминает время, когда Уилл звонил ему почти каждый день. Им обоим в начале было сложно, но сейчас всё было лучше и теперь они созванивались не так часто. Это не было проблемой, хотя иногда Джонатан думал что было бы неплохо, если бы они виделись чаще. Однако, может быть он был благодарен за то, что они виделись реже: у Уилла просто не было времени понять, что с его старшим братом не всё в порядке. Джонатан не хотел лишних проблем для него, особенно если их причиной был он сам.       — Я рад, что вы там, где вам хорошо, — будь это кто-то другой, Джонатан посчитал бы эти слова наигранными или признаком зависти. Но их сказал Стив Харрингтон, и если он говорил нечто подобное — это было от чистого сердца. Он был из того типа людей, которые могут быть искренне рады за друзей и при этом не выказывать и капли зависти. Как бы сложно это ни было признать, но Джонатан прекрасно осознавал каким добродушным был Стив на самом деле. Просто они начали общение с неправильной ситуации, пожалуй, в иных обстоятельствах им было бы легче найти общий язык.       — Да уж, я там где мне хорошо и я должен вернуться к сценарию, а ты должен приготовить на ужин курицу, — казалось, что прошла вечность, прежде чем он ответил. И всё же он знал что Стив на том конце ждёт ответа. От этой мысли его зазнобило, потому что за очень долгий период он не чувствовал себя одиноким.       — Хорошо, удачи тебе с работой, а мне с курицей! — на этот раз Стив первым сбросил звонок, а Джонатан ещё некоторое время смотрел на экран смартфона, будто тот должен позвонить ещё раз. Когда он отложил гаджет в сторону и принялся за работу, сюжет сам собой пришёл ему на ум. Он не знал как и за какие заслуги, но через пять часов у него был черновой вариант сценария, которым он был вполне доволен.