Короли сломанных вещей

Лас-Вегас встретил их запахом асфальта, который нагрелся под летним солнцем, дешевых духов и чужих надежд. Дин вел «Импалу» по Стрипу, лавируя между лимузинами и туристическими автобусами. Солнце клонилось к закату, и неон уже начинал просыпаться, везде горели вывески казино и свадебных часовен. Где-то играла музыка, где-то орала толпа, где-то полицейская сирена пыталась перекричать все это безобразие. Кастиэль сидел, прилипнув носом к стеклу, и смотрел на это безумие с выражением ребенка, который впервые попал в цирк. — Здесь всегда так? — спросил он, когда мимо проехала свадьба на лимузине с нарисованным на боку драконом. — Всегда, — кивнул Дин. — И чем дальше в центр города, тем безумнее. Добро пожаловать в город грехов, детка. — Я не детка. — Это просто выражение. — Странное выражение. Почему грехов? — Потому что здесь можно все. Жениться на пьяной стриптизерше в три часа ночи, проиграть последние штаны в блэкджек, купить наркоты у официанта... — Дин запнулся, вспомнив про багажник. — Ну, ты понял. — Куда мы едем? — К одному знакомому. Он поможет сбыть товар и сделать тебе документы. И поможет залечь на дно на пару дней. — Ты доверяешь этому знакомому? Дин усмехнулся. — Я вообще никому не доверяю. Но еик я плачу — он делает свою работу качественно и не задает лишних вопросов. Почти как ты. — Я задаю вопросы. — Ты задаешь вопросы, от которых хочется выпить. Это другое. Они свернули со Стрипа в лабиринт боковых улочек. Здесь неон кончался и начинались забегаловки с решетками на окнах, мутные бары и мотели с почасовой оплатой. Чистота и глянец Вегаса остались где-то позади, уступив место изнанке — той самой, где проигравшие туристы продают часы за возможность уехать домой, а местные алкаши спят в подворотнях. — Красиво, — без сарказма заметил Кастиэль. — Ты издеваешься? — Нет. Здесь честно. На Стрипе все врут. А здесь — правда. Дин покосился на него. — Это опять твои книжные фразы? — Нет. Я просто смотрю. Дом, возле которого они остановились, ничем не отличался от соседних: обшарпанное двухэтажное здание с пожарной лестницей, ржавым кондиционером и дверью, обитой дерматином. На первом этаже — вывеска «Lucky Pawn» с неработающей половиной букв. — Ломбард? — уточнил Кастиэль. — Ломбард. Мой знакомый — ростовщик. И по совместительству — лучший фальшивопечатник к западу от Миссисипи. — Он сидел в тюрьме? — Не вылезал оттуда лет до сорока. Потом понял, что старость не в радость, и осел здесь. Говорят, у него связи с мафией, но я в это не верю. — Почему? — Потому что мафия не связывается с теми, кто пахнет как старый козел. Они вышли из машины. Дин потянулся, хрустнул спиной и оглядел пустынную улицу. Вечерело, но жара не спадала, только становилась липкой, как потная ладонь. — Слушай, — сказал он, поворачиваясь к Кастиэлю. — Когда мы зайдем, я говорю. Ты молчишь и киваешь. Если спросит что-то — отвечаешь односложно. Понял? — Кивать и молчать. Я понял. — И не смотри на него своими глазами. — Какими глазами? — Которые как у херувима с картины. Ты смотришь так, будто видишь человека насквозь. Это нервирует. Внутри ломбард оказался именно таким, каким и должен быть: заваленный хламом, пропахший нафталином и временем. Витрины с гитарами, старыми часами, пыльными кольцами. За прилавком сидел старик в полосатой рубашке с закатанными рукавами. Лысина блестела под лампой, очки в дорогой оправе съехали на кончик носа. Он читал газету, шевеля губами. — Закрыто, — буркнул он, не поднимая головы. — Для меня открыто, Бенни, — Дин подошел к прилавку и постучал костяшками по стеклу. Старик поднял глаза. Секунду вглядывался, потом его морщинистое лицо расплылось в улыбке, обнажая желтые зубы. — Дин! Черт тебя дери, мать твою, сколько лет, сколько зим! — он встал, протягивая руку. — Я уж думал, ты сдох где-нибудь в канаве. — Рано еще, Бенни. Рано. Они обменялись рукопожатием — крепким, мужским, с хлопком по плечу. Бенни перевел взгляд на Кастиэля, и улыбка сползла с его лица. — А это кто? Свидетеля ведешь? — Это Кастиэль. Мой... — Дин запнулся, подбирая слово. — Попутчик. — Попутчик, — повторил Бенни с выражением. — С разбитой мордой и в футболке для тупых туристов. Хороший попутчик. — У него были тяжелые дни. — У всех тяжелые дни, Дин. У меня, например, тоже тяжелый день был: пришел мудак, закладывал телевизор, который у него же и украли. Пришлось вызвать полицию. — Вызвал? — Нет. Послал на хуй. Но это неважно. — Бенни махнул рукой и снова уставился на Кастиэля. — Ты где такого откопал? — В мотеле, — честно ответил Дин. — Он был в беде. — Ты всегда подбирал бездомных щенков, — вздохнул Бенни. — Ладно, не мое дело. Что нужно? — Ему документы и сбыть товар. — Товар? — Бенни навострил уши. — Какой товар? Дин оглянулся на дверь, убеждаясь, что она закрыта. Потом достал из кармана один из пакетиков, что лежали в чемодане, и бросил на прилавок. Бенни взял пакетик, понюхал, лизнул кончиком языка, поморщился. — Откуда это? — Долгая история. — Коротко: чье? — Было одного сутенера в Аризоне. Теперь наше. — А сутенер где? — В багажнике. Бенни замер. Посмотрел на Дина, звтем на Кастиэля, потом снова на Дина и разразился таким хохотом, что с полки упала гитара. — Ты, блядь, издеваешься! — орал он, хватаясь за сердце. — Ты убил сутенера, спер его чемодан и приперся ко мне? Со щенком? В Вегас? Дин, ты ебанулся! Ты окончательно и бесповоротно ебанулся! — Рад, что тебя это веселит, — сухо заметил Дин. — Веселит? Это гениально! — Бенни вытер выступившие слезы. — Ладно, давай посмотрим, что у тебя. Он вышел из-за прилавка, запер дверь на засов и жестом велел следовать за ним в подсобку. Там, среди коробок со старыми телефонами и сломанными тостерами, стоял обшарпанный стол. Бенни вытряхнул содержимое пакетика на лист бумаги, понюхал, поковырял ногтем. — Хороший товар, — признал он. — Чистый. Мексиканский? — Скорее всего. — Плохо. Мексиканцы не любят, когда воруют их товар. — Мы не воровали. Мы конфисковали. — Это одно и то же, сынок. Для них — одно и то же. — Бенни вздохнул. — Сколько всего? — Чемодан. Полный. — Где чемодан? — В машине. — Неси. И труп с тобой выкинем ночью где-нибудь в пустыне. У меня тут не морг.

***

Час спустя они сидели в той же подсобке, пили дешевый виски из граненых стаканов и смотрели на чемодан, раскрытый на столе. Бенни пересчитал деньги, перебрал пакеты, сделал какие-то пометки в засаленной тетрадке. — Тут на двести штук, — объявил он. — Плюс наличка — пятьдесят. Неплохой улов для одного вечера. — Сколько нам дашь? — Я не покупаю, Дин. Я посредник. Найду покупателя, возьму процент. Если повезет — через три дня будете при деньгах. Если нет — через три дня будете кормить птиц в пустыне. — А ты я смотрю оптимист. — Я реалист. — Бенни захлопнул чемодан. — А теперь про документы. Фото есть? Кастиэль отрицательно покачал головой. — Сделаем. Садись вон туда, к стене. Кастиэль сел. Бенни достал старый «Полароид», прицелился, щелкнул. Фотография выползла из щели, серая, мутная. — Будешь красавцем, — пообещал Бенни. — Имя? — Кастиэль. — Фамилия? — Нет. — У всех есть фамилия, сынок. — У меня нет. Бенни посмотрел на Дина. Дин пожал плечами. — Новичок в наших делах, — пояснил Дин. — Вижу, что не бывалый. — Бенни вздохнул. — Ладно. Кастиэль... Новиков? Звучит? — Звучит глупо. — Других вариантов нет. Кастиэль Новиков. По паспорту будешь русским. Русских здесь любят — они много проигрывают. — Я не русский. — Теперь русский. Смирись. Кастиэль открыл рот, чтобы возразить, но Дин положил руку ему на плечо. — Не спорь. Русский так русский. Будешь говорить «блин» и «ничего не понимаю». Сойдешь за русского. — Я не умею говорить «блин». — Научишься. Это легко. Бенни заржал, записывая данные в тетрадку. — Через два дня будут готовы. Права, социальная страховка, даже библиотечный билет, если надо. И Дин, машину оставь, она у тебя слишком приметная, я отгоню к своим складам. Связь не теряем. — Старый черт, смотри мне аккуратно с деткой. Я вернусь за тобой, — пообещал он машине и протянул Бенни ключи.

***

Ночь они провели в мотеле на окраине. Бенни снял им номер — скромный, но чистый, с двумя кроватями, кондиционером и телевизором, который показывал только порно и новости. — Я сплю на левой, — заявил Дин, бросая сумку на ближайшую кровать. — Почему? — Потому что я так сказал. — Это не аргумент. — Это мой аргумент. Кастиэль пожал плечами и сел на правую кровать. Оглядел комнату с тем же любопытством, с каким рассматривал Вегас. — Здесь лучше, чем в «Королевской пальме». — В любом мотеле лучше, чем в том. Там даже клопы были эмигрантами без документов. Кастиэль хмыкнул — уже увереннее, чем в прошлый раз. Дин отметил это про себя: парень учится смеяться. Хороший знак. — Слушай, — сказал Дин, разуваясь. — Надо поговорить. — О чем? — О том, что мы будем делать дальше. Когда Бенни продаст товар и сделает тебе документы. У тебя есть планы? Кастиэль задумался. По-настоящему, как будто решал уравнение с тремя неизвестными. — Нет, — наконец сказал он. — У меня никогда не было планов. Рой говорил, что делать, а до Роя был приют. — Понятно, — Дин потер лицо. — Короче, вариантов у нас два. Либо мы расходимся — ты идешь своей дорогой, я своей, — либо держимся вместе, пока не найдем тебе нормальную жизнь. — А что такое нормальная жизнь? — Ну... работа, дом, может, девушка... или парень, я не знаю, что ты там любишь. Кастиэль посмотрел на него долгим взглядом. — Я не знаю, что я люблю. Мне никто не давал выбирать. Дин почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он слишком хорошо знал это чувство — когда тебя тащит по течению, не спрашивая, хочешь ли ты плыть в том направлении. — Ладно, — сказал он. — Тогда так. Пока ты не придумаешь, что любишь, мы вместе. Идет? — Идет, — кивнул Кастиэль. — А что любишь ты? — Что? — Что ты любишь? Ты спросил меня, я не знаю. А ты знаешь? Дин открыл рот и закрыл. Хороший вопрос. Что он, мать его, любит? — Ну... «Импалу» люблю. Элвиса. Бургеры с беконом. Хорошее виски. — Он запнулся. — И чтобы никто не лез в душу. — Я лезу? — Ты не лезешь. Ты просто... спрашиваешь. — Это плохо? — Это непривычно. Кастиэль кивнул, принимая ответ. Встал, подошел к окну, посмотрел на огни города вдалеке. — Здесь красиво ночью, — сказал он. — Ага, — Дин подошел и встал рядом. — Только не подходи близко к окну. Вдруг снайпер. — Здесь есть снайперы? — В Вегасе есть все. Особенно если ты должен мексиканцам двести штук. Кастиэль посмотрел на него. — Ты боишься? — Я осторожен. Это разные вещи. — Рой говорил, что страх и осторожность — одно и то же. — Рой был мудак, — отрезал Дин. — Запомни это. Если кто-то говорит тебе, что бояться — стыдно, этот кто-то хочет тобой управлять. Страх — это нормально. Страх помогает выжить. — А ты боишься сейчас? Дин задумался. Честно, по-настоящему. — Боюсь, — признался он. — Но не за себя. За тебя. Ты — проблема. Ты — слабое место. Если меня возьмут за яйца, они будут давить через тебя. — Тогда почему ты не уедешь один? — Потому что я мудак, который подбирает бездомных щенков, — усмехнулся Дин. — Бенни прав. Кастиэль долго молчал. Потом тихо сказал: — Спасибо. — За что? — За честность. Никто не был со мной честен. — Привыкай, — Дин хлопнул его по здоровому плечу. — Теперь у тебя есть я. И Элвис. И долг перед мексиканским картелем. Хах, веселая семейка получается. — Очень веселая, — согласился Кастиэль, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на иронию. Дин ухмыльнулся. — Иди спать. Завтра трудный день. Надо будет не отсвечивать. Кастиэль забрался на кровать, укрылся тонким покрывалом и закрыл глаза. Через минуту его дыхание выровнялось — уснул. Дин постоял еще немного у окна, глядя на огни. Потом подошел к магнитоле, которую притащил из машины, включил Элвиса на минимальную громкость. — ...Viva Las Vegas with your neon flashin', — запел Король. — And your one-armed bandits crashin'... Дин лег на кровать, положил руки за голову и уставился в потолок. В багажнике пусто — труп они с Бенни скинули в канаву за городом. Чемодан у старика. Документы будут через два дня. Пацан спит и учится шутить. Вроде бы все хорошо. Так почему же так тревожно на душе? — Потому что ты ввязался в дерьмо, Винчестер, — прошептал он в темноту. — В большое и вонючее дерьмо.

***

Утром их разбудил стук в дверь. Дин мгновенно вскочил, сунул руку под подушку, где лежал «Глок». — Кто? — Бенни. Открывай, мать твою, я жрать принес. Дин выдохнул, убрал пистолет и открыл дверь. Бенни ввалился в номер с пакетом пончиков и картонным подносом с кофе. — Подъем, орлы! — гаркнул он. — У меня новости. Кастиэль сел на кровати, щурясь спросонья. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка подушки. Вид был тот еще. — Ты как сова, — заметил Бенни. — Страшная, лохматая и невыспавшаяся. — Доброе утро, — ровно сказал Кастиэль. — Доброе, доброе. На, жри. — Бенни сунул ему пончик. Кастиэль взял, откусил, и на его лице отразилось такое блаженство, будто он попробовал амброзию. — Это... вкусно, — выдавил он с набитым ртом. — Пончики, детка. В Вегасе лучшие пончики. Ладно, к делу. — Бенни повернулся к Дину. — Я нашел покупателя. Встреча сегодня. Место скажу позже. — Кто покупатель? — Один парень. Не спрашивай кто — мне самому не говорят что и как. Товар чистый, цена хорошая. Но есть нюанс. — Какой? — Они хотят встретиться с тобой лично. — С нами? — С тобой. — Бенни покосился на Кастиэля. — Пацан пусть сидит здесь. Не надо его светить. — Почему? — Потому что он выглядит как... — Бенни замялся, подбирая слово. — Как ангел, которого трахнула жизнь. Такие лица запоминаются. А нам надо, чтобы нас забыли. Кастиэль никак не отреагировал на это описание. Просто доедал пончик, глядя в стену. Дин вздохнул. — Ладно. Во сколько? — В восемь. Я заеду в семь. Будь готов. — Буду. Бенни ушел. Дин посмотрел на Кастиэля. — Ты один останешься. Не скучай, Кас. Кастиэль замер. — Ты назвал меня Кас. — Что? — Ты сказал «Кас». Сокращенно. — Ну да. А что, нельзя? — Можно. — В голосе Кастиэля появилась странная нотка. — Меня так никто не называл.