Короли сломанных вещей

Мотель назывался "Калифорния". Пафосное название для двухэтажной коробки с бассейном, в котором плавали листья, а не люди, и неоновой вывеской, где половина букв мигала, словно эпилептик дергается в припадке, но после сегодняшнего вечера Дин был готов спать хоть в канаве, лишь бы без стрельбы. Бенни припарковался у номера, заглушил двигатель и выдохнул так, будто только что пробежал марафон. — Я староват для такого дерьма, — объявил он. — Сердце, знаете ли, уже не то. Мне бы на пенсию, внуков нянчить. — У тебя есть внуки? — спросил Дин, вылезая из машины с чемоданом денег. — Нет. И не будет, если я продолжу в том же духе. Кас выбрался с заднего сиденья и потянулся. — Ты как? — спросил Дин. — Жить буду. — Кас посмотрел на него с легким любопытством. — Ты переживаешь? — Я проверяю боеспособность личного состава. — Звучит не очень правдиво. — Заткнись и иди в номер. В номере было душно и Дин включил кондиционер на полную, тот загудел, задрожал и начал плеваться ледяным воздухом с запахом плесени. — Райское местечко, — прокомментировал Бенни, плюхаясь в кресло. — Прямо как дома. — Ты живешь в ломбарде, — напомнил Дин. — Ну вот, почти как дома. Кас сел на кровать, поджал ноги и уставился на чемодан, который стоял на тумбочке, коричневый, кожаный, набитый двумястами пятьюдесятью тысячами долларов. — В нем много денег, — сказал он. — Да ну? — Дин закатил глаза. — А я думал, что внутри кирпичи. — Я просто констатирую факт. — Привыкай. Теперь у нас есть бюджет на побег. — Куда побежим? — Еще не решил. Главное — подальше от Невады, Аризоны и всех мест, где есть мексиканцы. — Мексиканцы везде, — философски заметил Бенни. — Они как тараканы. Даже в Антарктиде есть мексиканцы. — В Антарктиде нет мексиканцев. — Откуда ты знаешь? Ты там был? — Бенни, заткнись. Бенни заткнулся. Но ненадолго. — Слушайте, — сказал он, потирая руки. — А давайте отметим? Ну, спасение там, деньги, сделка. Я знаю одно место. — Какое место? — подозрительно спросил Дин. — Расслабься. Хорошее место, танцы, выпивка, девочки. Ну, мальчики, если кому надо. — Он покосился на Каса. — Без обид, сынок, я не знаю твоих предпочтений. Кас посмотрел на него с непроницаемым лицом. — У меня нет предпочтений. Рой говорил, что я должен работать со всеми. — Забудь, что говорил Рой, — отрезал Дин. — Рой был мудак, и он мертв. Теперь ты сам решаешь, с кем тебе работать и кого трахать. — Я понял. — Кас задумался. — Я никогда не выбирал сам. — Вот и научишься. Бенни нетерпеливо постучал по подлокотнику кресла. — Так что насчет отметить? Место называется "Король Креол". Слышал название? — "Король Креол"? Это же... — Да! — Бенни просиял. — В честь Элвиса! Там весь бар в его стиле. Джакузи в виде гитары, официантки в париках, музыка только его. Ты должен это видеть! — Ладно. Пошли, но если там будет стрельба — я тебя убью, Бенни. — Обижаешь. В "Короле Креоле" стреляют только пробками от шампанского.

***

"Король Креол" выглядел так, как описывал Бенни: кричащим, безвкусным и абсолютно прекрасным в своей безвкусице. Неоновая вывеска изображала Элвиса в гирлянде, вход охранял вышибала в костюме с пайетками, а изнутри доносилось знакомое: "Well, since my baby left me, I found a new place to dwell..." Внутри было полутемно, пахло духами, виски и деньгами. Красный бархат, позолота, сцена с шестом посередине, а на сцене танцевала девушка в костюме, подозрительно напоминающем сценический наряд Пресли — белый клеш, золотое шитье, но без штанов. Зато в чулках. — Оригинально, — заметил Кас. — Это Вегас, детка. — Бенни хлопнул его по спине. — Заказывай что хочешь, я угощаю. — Ты? — удивился Дин. — Ну, вы угощаете. Из ваших денег. — Ах ты старая крыса. — Я посредник, а не спонсор. Они сели за столик в углу, откуда было видно весь зал. Дин заказал виски, Бенни — текилу. Кас посмотрел на Дина долгим взглядом. Потом кивнул официантке: — Виски. Как у него. Дин усмехнулся. — Учишься? — Пытаюсь. Виски принесли. Кас сделал глоток, поморщился, но допил до конца. — Гадость, — констатировал он. — Вкус приобретается, — успокоил Бенни. — Лет через двадцать понравится. На сцене сменился номер и теперь танцевала блондинка в золотом купальнике и накладных бакенбардах, изображая Элвиса под "Jailhouse Rock". Публика одобрительно гудела. — Нравится? — спросил Дин у Каса. — Интересно, — ответил тот, наблюдая за происходящим с тем же любопытством, с каким рассматривал пустыню. — Люди странные. — В смысле? — Они приходят сюда, чтобы смотреть, как кто-то притворяется кем-то другим. И платят за это деньги. — Это называется шоу-бизнес. — Это называется одиночество. Дин замолчал. В словах Каса была какая-то непробиваемая правда, от которой становилось неуютно. — Ладно, философ, — сказал он, чтобы сменить тему. — Пошли танцевать. — Я не умею. — Научу. Дин встал, протянул руку. Кас посмотрел на нее, потом на Дина. — Ты серьезно? — Абсолютно. Вставай. Кас встал. Дин потащил его к небольшому танцполу, где уже топталось несколько пар. Элвис пел "Can't Help Falling in Love" — медляк, тягучий, сладкий. — Это медленный танец, — заметил Кас. — Я в курсе. — Мы двое мужчин. — И что? Мы в Вегасе, здесь на такое не смотрят. Кас кивнул, принимая информацию. Дин положил руки ему на талию, Кас — Дину на плечи. Они начали двигаться — неуклюже, потому что Кас понятия не имел, как танцевать, а Дин пытался вести. — Расслабься, — шепнул Дин. — Просто слушай музыку и двигайся. — Я слушаю. Он поет про то, что не может не влюбиться. — Ну да. Классика. — Ты веришь в это? — Во что? — В любовь, в которую нельзя не влюбиться. Дин замялся. Хороший вопрос. Слишком хороший для полупьяного танца в клубе под Элвиса. — Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, нет. Я видел слишком много дерьма. — Я тоже видел дерьмо. Но я все еще верю. — Во что? — В то, что люди могут быть хорошими. Ты — хороший. — Я убил человека при тебе. — Плохого человека. Это другое. Дин не нашелся что ответить. Они продолжали танцевать. Музыка лилась, мягкая, обволакивающая, Кас смотрел на него своими голубыми глазищами, и в них не было ничего, кроме спокойствия и... тепла? — Дин, — сказал Кас. — М? — Можно я кое-что сделаю? — Что? Кас наклонился и поцеловал его. Это длилось секунды три. Простое прикосновение губ — мягкое, неумелое, осторожное, как будто он пробовал новое и не знал, понравится ли. Потом он отстранился и посмотрел на Дина с легким любопытством. — Я давно хотел это сделать, — сказал он. — С тех пор как ты выбил дверь в мотеле. Дин стоял, чувствуя, как мир вокруг слегка покачивается. То ли от виски, то ли от этого... этого... — Ты... — выдавил он. — Зачем? — Не знаю. Просто захотелось. Это было неправильно? — Я... не знаю. — Ты злишься? — Я... нет. Я просто... не ожидал. — Извини. — Не извиняйся. Просто... дай мне минуту. Кас кивнул и отошел на шаг, давая пространство. Дин стоял посреди танцпола, пока пары кружились вокруг, и пытался переварить случившееся. Его целовал парень. Парень, которого он спас от сутенера. Парень с голубыми глазами и цитатами из Достоевского. И Дину... понравилось? Он не успел обдумать эту мысль, потому что сзади раздался знакомый голос: — Ну вы даете! — Бенни стоял с бокалом текилы и ржал как конь. — Я все видел! Дин Винчестер, гроза сутенеров, целуется с мальчиком под Элвиса! Это же золото! Чистое золото! — Заткнись, Бенни, — процедил Дин сквозь зубы. — Не заткнусь! Это лучший момент в моей жизни! Я теперь умру спокойно! — Помочь тебе умереть пораньше? — Агрессия — признак смущения! — Бенни подмигнул Касу. — Хорошая работа, сынок. Ты его сломал. — Я не хотел ломать, — серьезно ответил Кас. — Я просто... — Просто поцеловал принца и разбудил спящую красавицу. — Бенни заржал еще громче. — Ой, не могу! Дин схватил его за грудки. — Еще одно слово, и я тебя пристрелю. Прямо здесь. И скажу, что это был несчастный случай. — Ладно-ладно, — Бенни поднял руки. — Молчу. Но ты подумай, Дин. Подумай. Этот парень смотрит на тебя как на бога, а ты смотришь на него... ну, не как на друга. Я хоть и старый, но не слепой. — Ты пьяный. — И это тоже. Но правда — она и в пьяном виде правда. Дин отпустил его, отступил на шаг, посмотрел на Каса. Он стоял, сложив руки за спиной, и ждал, терпеливо и спокойно, как ждут приговора. — Идем отсюда, — сказал Дин хрипло. — Куда? — спросил Бенни. — В мотель. Надо собираться. Завтра рано вставать. — Сейчас-то зачем? Ночь только началась! — Затем, что я так сказал. Он схватил Каса за руку и потащил к выходу. Бенни поплелся следом, все еще хихикая себе под нос. На улице было прохладно, ночной Вегас гулял, сверкал, дышал неоном и чужими надеждами. Дин остановился у входа, отпустил руку Каса и уставился в темноту. — Дин, — тихо сказал Кас. — Ты расстроен. — Я не расстроен. Я... — Дин запнулся. — Я не знаю, что я. Я никогда... Понимаешь, я всегда думал, что я люблю женщин. Ну, девушек. Всегда. — А теперь? — А теперь я не знаю. — Тебе не нравится то, что я сделал? — Мне... — Дин повернулся к нему. — Мне не не нравится, но это проблема. — Почему? — Потому что я запутаюсь. А мы в дерьме по уши. У нас мексиканцы на хвосте, труп в прошлом, чемодан денег в номере, нет времени на... на это. — На что? — На чувства! На выяснение отношений! На то, чтобы понять, кто я и что я! Кас молчал и просто смотрел на него. — Я понимаю, — сказал он наконец. — Прости. Я не должен был. — Ты не должен извиняться! — рявкнул Дин. — Ты ничего плохого не сделал! Просто... дай мне время, ладно? — Хорошо. — Мы просто... продолжим как было. Ладно? Друзья. Напарники. — Друзья, — повторил Кас. — Хорошо. Они стояли под неоновой вывеской "Короля Креола", и Дин чувствовал себя полным идиотом, потому что, глядя на Каса, он понимал: "как было" уже не будет, никогда. Бенни вышел из дверей, пошатываясь. — Вы еще здесь? А я думал, вы уже убежали в закат держаться за ручки. — Бенни, заткнись, — в один голос сказали Дин и Кас и переглянулись. Кас чуть улыбнулся. Дин не выдержал — фыркнул. — Ладно, — сказал Дин. — Пошли в мотель. Завтра решим, что делать дальше. — А сегодня? — спросил Бенни. — Сегодня спать. Без приключений. — Скучно. — Безопасно. Они сели в машину. По дороге в мотель никто не говорил о поцелуе. Бенни дремал на заднем сиденье, Кас смотрел в окно, Дин вел и слушал Элвиса, который пел "Only fools rush in, but I can't help falling in love with you...". Дин покосился на Каса, в свете фонарей его профиль казался вырезанным из мрамора — точеный, красивый, даже с этими синяками, с этой усталостью. — Кас, — сказал Дин. — М? — Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня... сегодня было хорошо. То есть, до того, как ты меня поцеловал. И после... ну, странно. Но хорошо. — Ты запутанно говоришь. — Я запутанно чувствую. Извини. Они въехали на стоянку мотеля. Бенни храпел на заднем сиденье. Дин заглушил двигатель и повернулся к Касу. — Слушай. Про то, что случилось... в клубе. Я не знаю, что это было, но я не жалею. Ладно? — Ладно. — И если ты захочешь... ну, поговорить об этом... или еще что... я не против. Только не сразу. Дай мне привыкнуть к мысли. — Сколько времени нужно, чтобы привыкнуть к мысли? — Не знаю. Никогда не привыкал к таким мыслям. — Я подожду. — Спасибо. — Не за что. Они вылезли из машины, кое-как вытащили Бенни (тот мычал и пытался петь "Love Me Tender" фальшивым голосом), затащили в номер, бросили на кровать. Дин лег на свою кровать, Кас на свою. В темноте было слышно, как гудит кондиционер и посапывает Бенни.