Короли сломанных вещей

Два дня в трейлере тянулись бесконечно. Дин потерял счет времени. Было только солнце, встающее над пустыней, и солнце, садящееся за горизонт, и бесконечное марево между ними. Жара днем, холод ночью, пыль везде — в волосах, в одежде, в легких. Кас сидел у разбитого окна и читал. Единственную книгу, которую нашли в трейлере — старый детектив в мягкой обложке, кем-то забытый, с вырванными страницами. Он читал не отрываясь, шевеля губами, как ребенок. Дин смотрел на него и думал о том, что никогда не понимал, как можно так уходить в текст. Для него книги были либо инструкцией, либо скукой. Для Каса — дверью в другой мир. Мир, где не стреляют, не убивают и не прячутся в ржавых трейлерах посреди пустыни. Дин отвернулся к окну. Пустота. Только песок, камни и иссушенная трава. Ни души на много миль вокруг. Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы умереть незамеченным. Бенни возился с рацией — старой, допотопной, которую притащил неизвестно откуда. Ловил помехи, матюгался, крутил ручки. — Когда приедет твой знакомый? — спросил Дин. — Сегодня. К вечеру. Должен. — Надежный? — Надежнее меня. Что не сложно, учитывая, что я сейчас с вами вожусь. — Сам напросился. — Сам, — согласился Бенни. — И не жалею. Старость надо встречать весело. А вы — веселые. Как чума. — Спасибо за комплимент. — Пожалуйста. Кас оторвался от книги. — Бенни, а почему ты нам помогаешь? Тебе же ничего не нужно. Деньги у тебя есть, связи есть. Мог бы просто продать информацию и жить спокойно. Бенни посмотрел на него долгим взглядом. — Ты всегда такой прямой? — Я всегда задаю вопросы, на которые хочу знать ответы. — Ну, слушай. — Бенни отложил рацию, достал сигарету, закурил. — Я всю жизнь был один. Не до того было, чтоб семью и детей заводить. Друзья — кто в тюрьме, кто в земле. А вы... вы как напоминание, что я еще живой. Что могу быть полезным. Что не зря дышу воздухом. С Дином я часто работал, но потом вот осел в ломбарде и все, жизнь типичного старика. — Это трогательно, — заметил Кас. — Это сентиментальная хуйня, — поправил Бенни. — Но иногда и на хуйню бывает спрос. Дин улыбнулся. Бенни был тем еще циником, но в последние дни Дин начал видеть за этим цинизмом что-то другое. Усталость. И тоску.

***

К вечеру небо окрасилось в оранжевый. Пустыня горела закатом, и Дин в сотый раз подумал, что здесь, в этой пустоте, есть своя красота. Жестокая, беспощадная, но настоящая. — Едут, — сказал Кас, выглядывая в окно. По пыльной дороге к трейлеру приближался старый пикап. Дин напрягся, рука машинально легла на пистолет. — Свой, — успокоил Бенни. — Это Луис. Пикап остановился в двадцати метрах от трейлера. Из кабины вышел мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и лицом, изрезанным морщинами. Одет в рабочую одежду, на поясе — кобура с револьвером. Огляделся, прищурился на солнце и направился к ним. — Бенни, старая ты крыса, — прогудел он, входя. — До сих пор жив? — А ты до сих пор воняешь, — парировал Бенни. — Знакомься, это Дин, это Кас. Луис окинул их взглядом — цепким, оценивающим. — Те самые, что с Маркосом в соре? — Мы не в соре, — возразил Дин. — Мы просто недопоняли друг друга. — Для Маркоса это одно и то же. — Луис сплюнул на пол. — Ладно, мне плевать. Деньги есть? — Есть. — Тогда работаем. Он сел за стол, вытащил из рюкзака папку. Раскрыл — внутри лежали документы. Права, социальная карта, даже библиотечный билет, как и обещал Бенни. — Кастиэль Новиков, — прочитал Луис. — Кто придумал такую херню? — Я, — признался Бенни. — У тебя вкус как у моей бабушки. Но сойдет. — Луис подвинул документы Касу. — Проверяй. Кас взял права, долго рассматривал фотографию. На фото он был с пластырем на скуле, но в целом похож. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Тысячу баксов, как договаривались. Дин отсчитал деньги. Луис спрятал их в карман, встал. — Бенни, я тебя предупреждал — не связывайся с этим дерьмом. Маркос ищет их по всей Неваде. Если найдет — мало не покажется. — Найдет — тогда и будем думать. — Твое дело. — Луис направился к выходу, но на пороге обернулся. — Кстати. Видел я джипы Маркоса час назад. Ехали в сторону Бейкера. Если у вас тут есть знакомые — предупредите. Дин похолодел. — В сторону Бейкера? — Ага. Может, совпадение. А может, нет. Луис ушел. Пикап завелся и уехал в клубах пыли. В трейлере повисла тишина. — Бейкер, — сказал Кас. — Это где мотель «Дюны». — Знаю, — Дин уже натягивал куртку. — Надо валить. Сейчас. — Куда? — Бенни встал. — Стемнеет через час, по пустыне без дороги не проедем. — А если останемся — они нас найдут. Роза нас сдала, я уверен. — Успокойся. Даже если она нас сдала, они останутся переночевать. Не попрут ночью в пустыне рыскать. Тут снаружи донесся звук моторов. Не один — несколько. — Твою мать, — выдохнул Бенни. Дин метнулся к окну. Три джипа — черные, тонированные — приближались к трейлеру. Со всех сторон. — Окружают, — сказал он. — Кас, Бенни, к оружию. — Сколько их? — Бенни достал помповое ружье из сумки. — Не меньше десяти. Может, больше. — Хреново. Кас встал рядом с Дином. В руках — пистолет, тот самый, что он взял из сумки Дина. Снова. — Ты уверен? — спросил Дин. — Я не оставлю тебя. — Кас... — Нет времени спорить. Джипы остановились метрах в пятидесяти. Двери открылись, из них посыпались люди — все с автоматами, в черных куртках, с мексиканскими бандитскими рожами. — Эй, в трейлере! — заорал один в мегафон. — Выходите по одному, с поднятыми руками! Маркос хочет поговорить! — Поговорить он хочет, — процедил Дин. — Щас, разбежался. — Что делаем? — спросил Бенни. — Принимаем бой. Другого выхода нет. — Их слишком много. — Я знаю. Но сдаваться я не собираюсь. Бенни посмотрел на него. Потом на Каса. Вздохнул. — Ладно. Пожили — и хватит. Умрем красиво. — Мы не умрем, — отрезал Дин. — Мы выберемся. Мексиканцы начали приближаться. Медленно, осторожно, используя машины как прикрытие. — Огонь! — крикнул Дин и высунулся в окно с пистолетом. Первая очередь прошила воздух. Один из мексиканцев вскрикнул и упал. Остальные залегли, открыв ответный огонь. Пули застучали по стенам трейлера — ржавый металл не держал, дыры появлялись одна за другой. Дин пригнулся, перезаряжая. — Кас, не высовывайся! — Я вижу! Бенни палил из ружья, не жалея патронов. Каждый выстрел отдавался грохотом в тесном пространстве. — У меня патроны кончаются! — крикнул Бенни. — Держись! Дин высунулся снова, выцепил одного — попал. Еще одного — мимо. Перестрелка гремела, как конец света. — Дин! — крикнул Кас. Дин обернулся. Бенни стоял у окна, и вдруг его дернуло, развернуло, и он рухнул на пол. — Бенни! Дин подскочил к нему. Пуля попала в живот — чуть выше пояса, навылет, судя по кровавой дыре и сзади, и спереди. Кровь хлестала так, что Дин поскользнулся, пытаясь зажать рану. — Бенни, Бенни, смотри на меня, — Дин тряс его, пытаясь остановить кровь. — Держись, старый ты пень, держись! Бенни смотрел на него мутнеющими глазами. Лицо посерело за секунды. — Дин... — прошептал он. — Я... — Молчи, не трать силы! — Силы... — Бенни попытался улыбнуться, но вышла только гримаса. — Силы кончились... шестьдесят семь лет... нормально побегал... Снаружи продолжали стрелять. Кас стрелял в ответ, прикрывая их. — Бенни, не смей! — орал Дин. — Ты мне нужен! Ты нам нужен! — Кому я нужен... старый пердун... — Бенни закашлялся, кровь потекла изо рта. — Вы... валите... через заднюю дверь... там их меньше... — Мы не оставим тебя! — Дин... — Бенни сжал его руку. Сила была еще в этой хватке, несмотря ни на что. — Послушай... я старый... я свое отжил... а вы... вы живите... вы хорошие... вместе... ты и пацан... я рад... что познакомился... — Бенни... — Тихо... дай сказать... — Бенни перевел дыхание. Глаза уже стекленели. — Спасибо... за эти дни... веселые были... сто лет так не смеялся... как с вами... дураками... Он попытался улыбнуться в последний раз. Кровь заливала подбородок. Рука разжалась. Глаза остановились. — Бенни! — заорал Дин. — Бенни, нет! Кас подскочил к ним, посмотрел на Бенни, на Дина. В его глазах мелькнуло что-то — боль, понимание. Но он взял себя в руки. — Дин. Надо уходить. Сейчас. — Я не оставлю его. — Он мертв. А мы еще живы. Он хотел, чтобы мы жили. Снаружи стрельба стихла — мексиканцы перезаряжались. — Сейчас или никогда, — Кас дернул Дина за руку. — Вставай! Дин встал. Посмотрел на Бенни — тот лежал на грязном полу трейлера, с открытыми глазами, в луже собственной крови. Лицо спокойное, почти счастливое. — Прости, старик, — прошептал Дин. Он схватил чемодан с деньгами, пистолет, и они с Касом рванули к задней двери. Выскочили наружу. Темнота уже сгущалась, и это было на руку. Они побежали, пригибаясь, к ближайшим скалам. Сзади заорали — их заметили. Пули засвистели, выбивая искры из камней. — Не останавливайся! — крикнул Дин. Они бежали, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Адреналин гнал кровь, заглушая боль, страх, горе. Дин не оглядывался. Не мог. Если оглянуться — увидит трейлер, увидит Бенни, и ноги подкосятся. Впереди были скалы. Укрытие. Спасение. Они добежали, упали за большой валун, тяжело дыша. Снизу, от трейлера, доносились крики мексиканцев — они обыскивали трейлер, нашли тело, орали друг на друга. — У них нет собак, — выдохнул Кас. — Не найдут. — Знаю. — Дин... — Не сейчас. Кас замолчал. Только положил руку на плечо Дина. Тот не отстранился. Они сидели за камнем, слушая, как внизу суетятся убийцы. Небо над головой темнело, зажигались звезды. Пустыня остывала. — Он хотел так, — тихо сказал Кас. — Сказал же — старость надо встречать весело. Он встретил. — Он не должен был умирать. — Никто не должен. Но все умирают. Бенни умер за нас. Это его выбор. — Я не просил его выбирать. — Он сам выбрал. Потому что ты дал ему что-то, чего у него не было. Дружбу. Семью. Дин молчал. Смотрел в темноту. Внизу, наконец, стихло. Джипы завелись и уехали — видимо, решили, что добыча ушла слишком далеко, искать в темноте бесполезно. — Уехали, — сказал Кас. — Ага. — Что теперь? — Не знаю. — Дин... — Я не знаю, Кас! — Дин резко обернулся. В глазах блестело что-то, похожее на слезы. — Я не знаю, что теперь. Он был... он был единственным, кто... блядь. Кас обнял его. Просто прижал к себе, не говоря ни слова. Дин уткнулся лицом ему в плечо и замер. Плечи его вздрагивали, но он не издавал ни звука. Так они сидели долго. Пока ночь не стала совсем черной, а звезды не зажглись в полную силу. — Он любил Элвиса, — сказал наконец Дин хрипло. — Всегда подпевал, когда я включал. Фальшивил, но подпевал. — Я помню. — И Синатру тоже любил. Говорил, что это музыка для стариков. — Он был стариком. — Он был мудаком. — Хороший мудак. — Ага. Дин отстранился, вытер лицо рукавом. — Надо идти. До рассвета надо быть как можно дальше. — Идем. Они пошли в темноту. Пустыня шумела ветром и ночными насекомыми. Где-то далеко выл койот. Дин шел и думал о Бенни. О том, как тот ржал над их поцелуем в борделе. Как тащил их через пустыню. Как отдал жизнь за то, чтобы они жили. — Я не забуду, — сказал он вслух. — Обещаю, старик. Не забуду. Кас сжал его руку. — И я. Они шли всю ночь. А на рассвете, когда небо окрасилось в розовый, Дин вдруг остановился и достал телефон. Старый, разряженный почти в ноль. Включил, нашел музыку. — Что ты делаешь? — спросил Кас. — Провожаю. Из динамика полилась песня. Элвис. «American Trilogy» — прощание с югом, с прошлым, с теми, кто ушел. Дин слушал, закрыв глаза. Кас стоял рядом. Песня кончилась. Телефон выключился — села батарея. — Пойдем, — сказал Дин. Они пошли дальше, оставляя позади пустыню, смерть и Бенни, который остался лежать в ржавом трейлере, но навсегда остался с ними — в их памяти, в их историях, в их проклятой, нелепой, единственной жизни.