Короли сломанных вещей

Они ехали не прямым ходом, а петляя, заметая следы. Дин знал: после смерти Бенни мексиканцы не успокоятся. Слишком много денег, слишком много позора. Их будут искать — значит, надо двигаться так, чтобы нельзя было угадать маршрут. Сначала была Невада. Бесконечные пустынные трассы, где за сто миль — ни души, только кактусы и дорожные знаки, продырявленные пулями. Дин вел машину, Кас сидел рядом и читал карту — старую, бумажную, купленную на заправке за три доллара. — Ты уверен, что это правильный путь? — спросил Кас, водя пальцем по линиям. — Нет. Но другой я не знаю. — Хорошая стратегия. — Лучшая. За окном проплывали городки-призраки. Брошенные заправки с заколоченными окнами, мотели с облупившейся краской, церкви с покосившимися крестами. Когда-то здесь кипела жизнь — теперь остались только ветер и перекати-поле. — Раньше здесь добывали серебро, — сказал Дин, кивая на ржавые останки шахт. — В девятнадцатом веке. Потом жила кончилась, и все уехали. — Люди бросают дома? — Когда нечего есть — да. Кас смотрел на развалины и молчал. Дин знал, о чем он думает: о брошенных детях, о приютах, о том, как легко мир забывает тех, кто стал ненужным. — Мы не брошенные, — сказал Дин, словно читая его мысли. — Мы просто в бегах. — Это ненадолго. На второй день пейзаж начал меняться. Пустыня отступила, уступив место холмам, поросшим чахлым кустарником. Потом появились деревья — сначала редкие, потом целыми рощами. Воздух стал влажнее, прохладнее. — Мы въезжаем в Айдахо, — объявил Кас, сверившись с картой. — Айдахо? Я думал, мы в Орегон едем. — Мы объезжаем. Через Айдахо безопаснее. Дорога петляла между холмами, иногда ныряя в туннели, вырубленные в скалах. Выезжая из очередного, они вдруг увидели озеро — огромное, синее, с горными вершинами на горизонте. — Останови, — попросил Кас. Дин съехал на обочину. Они вышли, разминая затекшие ноги. Ветер дул с озера — свежий, пахнущий водой и рыбой. — Красиво, — сказал Кас. — Ага. — Я никогда не видел озер. Только в книжках. — Совсем никогда? — В Айове были реки. Грязные. А озер — нет. Дин смотрел на него. Кас стоял, щурясь от солнца, и в его глазах было что-то детское, почти наивное. — Искупаться хочешь? — Холодно. — А ты не ссыкуй. Кас посмотрел на него долгим взглядом, потом улыбнулся. — В другой раз. Когда не будем в бегах. — Договорились. Они постояли еще немного, потом вернулись в машину. «Импала» снова покатила по трассе, оставляя за собой клубы пыли.

***

К вечеру второго дня они въехали в городок под названием Уоллес. Население — семьсот человек, судя по указателю. Одна главная улица, пара магазинов, церковь и мотель с неоновой вывеской «Silver Dollar». — Остановимся здесь, — решил Дин. — Надо поспать по-человечески. — Мы можем спать в машине. — Можем. Но я хочу душ. И кровать. Нормальную. Мотель оказался старым, но чистым. Хозяйка — женщина лет шестидесяти с седыми волосами и добрым лицом — дала им ключ от номера на втором этаже, с видом на горы. — Завтрак с семи до девяти, — сказала она. — Кофе в холле круглосуточно. — Спасибо. — Вы туристы? — Проездом, — улыбнулся Дин своей самой обаятельной улыбкой. — В Канаду едем. — Красиво там сейчас. Осень начинается, листья желтеют. — Мечтаем увидеть. Дин с Касом поднялись в номер. Комната оказалась маленькой, но уютной. Две кровати с пушистыми покрывалами, старый телевизор в углу, окно с кружевными занавесками. И главное — отдельная ванная с настоящим душем. — Роскошь, — выдохнул Дин, падая на кровать. — Я забыл, как это бывает. Кас подошел к окну, раздвинул занавески. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в розовый и золотой. — Здесь тихо, — сказал он. — Слишком тихо. — Это хорошо. Значит, нет мексиканцев. Дин посмотрел на него. Кас стоял в свете заката, и его силуэт казался вырезанным из золота. — Иди сюда, — позвал Дин. Кас подошел. Сел на кровать рядом. Дин притянул его к себе, обнял, уткнулся носом в волосы. — Ты пахнешь дорогой, — сказал он. — Ты тоже. — Надо в душ. Вместе? Кас посмотрел на него. В глазах — вопрос, надежда, немного страха. — Вместе, — ответил он. Ванная была тесной — вдвоем едва помещались. Струи горячей воды били по плитке, наполняя тесную душевую кабину влажным, тяжелым паром. Воздух был густым от запаха дешевого мыла с ароматом «океанского бриза». Дин стоял под струей, запрокинув голову, и позволял воде стекать по его лицу, по шее, по впадинам между ключицами. Капли цеплялись за ресницы, и он моргал, размывая очертания маленького пространства. За его спиной Кастиэль намыливал руки, и звук трения ладоней был единственным, что нарушал монотонный рокот воды. Каждый раз, когда Дин двигался, чтобы промыть плечо, его локоть задевал ребро Каса. Когда Кастиэль наклонялся, чтобы поднять упавший кусок мыла, его бедро скользило по мокрой коже Дина. Это было неуклюже и интимно, как постоянное напоминание о том, что они вдвоем здесь, в этом крошечном, запертом на замок мире. — Закрой глаза, — сказал Дин поворачиваясь к Касу. — А то мыло попадет. Кас послушно закрыл. Дин водил руками по его коже — худой, бледной, в мелких шрамах. Список того, через что прошел этот парень, можно было читать как книгу. — Не думай, — прошептал Дин, чувствуя, как Кас напрягся. — Просто будь здесь. Кас развернулся. Вода стекала по его лицу, ресницы слиплись, губы приоткрыты. Он медленно поднял руку и провел кончиками пальцев по линии челюсти Дина, счищая капли воды. Кожа была гладкой, только на подбородке начиналась щетина. Дин закрыл глаза и подался вперед в это прикосновение, словно оно было долгожданным облегчением. Его губы чуть приоткрылись. Вода продолжала литься на них, безразличная и настойчивая. Кастиэль наклонился и коснулся губами губ Дина. Поцелуй был медленным, исследующим. Вкус Дина был знакомым — вкус воды, мыла и чего-то его собственного, теплого и солоноватого. Кас провел языком по нижней губе Дина, и тот вздохнул с тихим, сдавленным вздохом, его руки нашли талию Кастиэля, притягивая его ближе. Тела прижались друг к другу, скользкие и мокрые. Кас чувствовал, как биение сердца Дина передается ему через грудную клетку. Одна из его рук скользила ниже, по изгибу спины, к пояснице, а другая запуталась в мокрых волосах Дина. Вода стекала по их спинам, по ягодицам, по ногам, сливаясь в общий ручей у ног. В этом тесном пространстве мир сузился до ощущения кожи о кожу, до вкуса губ и звука их собственного дыхания, смешивающегося с шумом воды. Романтика этого момента была в его простоте и уязвимости. Они были просто двое мужчин, грязные с дороги, смывающие пыль и усталость в душевой кабине дешевого мотеля. Но в этом прикосновении было все обещание того, что могло бы быть. — Дин, — сказал он. — Я хочу... — Я знаю. Идем в комнату, — выдохнул Дин. Кас закрутил вентиль крана, и поток воды прекратился так же внезапно, как и начался. Наступила тишина, нарушаемая лишь каплями, падающими с их тел на кафель. Холодок воздуха ударил по мокрой коже, заставляя их содрогнуться. Дин протянул руку и дернул шторку, открывая дверь в душевую. На крючке висели два одинаковых маленьких полотенца, грубых и тонких, как наждачная бумага. Они едва могли высушить одного человека, не говоря уже о двоих. — Делим, — сказал Дин, снимая оба. Он бросил одно Касу и принялся растирать себя своим, двигаясь энергично и неумело. Кастиэль последовал его примеру. Ткань впитывала воду, но оставляла кожу раздраженной и влажной. Они смотрели друг на друга, растирая свои тела, и в их взглядах была смесь смущения и предвкушения. Это было странно — стоять голым в душевой, вытираясь дешевыми полотенцами, но при этом чувствовать себя более комфортно, чем где-либо еще. Когда они стали относительно сухими, насколько это было возможно, Дин бросил полотенце на пол и шагнул в комнату. Кастиэль последовал за ним. Дин подошел к одной из кроватей и сел на край. Матрас пружинил под его весом. Он смотрел на Каса, который все еще стоял посреди комнаты, словно не решаясь сделать следующий шаг. — Подойди, — тихо сказал Дин. Кастиэль сделал шаг, потом второй. Он остановился прямо перед Дином, так что его колени почти касались коленей сидящего. Дин поднял руку и положил ее на бедро парня. Его ладонь была теплой, и ее тепло распространялось по всей коже.  Дин поднял на него глаза. В свете лампы его зрачки казались огромными, черными. —Ты хочешь? — спросил Дин, глядя Кастиэлю в глаза. — Да. Кас медленно опустился на колени перед ним. Он смотрел на Дина снизу вверх, на его грудь, которая поднималась и опускалась в учащенном ритме, на его живот, на напряжение в мышцах бедер. Он обхватил ладонями колени Дина, медленно проводя пальцами по внутренней стороне бедер. Кожа здесь была более нежной, и Дин вздрогнул под его прикосновением. Кастиэль наклонился и поцеловал его живот, прямо над пупком. Кожа была теплой и пахла еще тем же мылом, но под ним просвечивал тот самый, собственный аромат Дина. Он оставил дорожку поцелуев, двигаясь все ниже. Дин откинулся назад, опираясь на руки, его голова запрокинулась, открывая длинную линию шеи. Когда Кас достиг его эрекции, он остановился на мгновение. Он смотрел на него, на то, как он пульсирует в такт сердцу Дина. Он никогда не делал этого прежде, но в этот момент не было ни страха, ни сомнений. Было только острое, всепоглощающее желание сделать Дина хорошо. Он обхватил член рукой, чувствуя вес и жар в своей ладони. Дин издал звук, похожий на сдавленный стон, и его бедра подались вперед. Кастиэль медленно опустил голову и взял член в рот. Ощущение было невероятным — тепло, плотность, легкая соленость на языке. Он двигался медленно, прислушиваясь к реакции Дина, к его сбившемуся дыханию, к тому, как его пальцы сжимают край простыни. — Кас… — прошептал Дин, и это было просто его имя, произнесенное как молитва. Кастиэль ускорил движение, чувствуя, как напряжение в теле Дина нарастает. Он чувствовал, как его собственное тело отвечает на это, как между его ног нарастает пульсирующее желание. — Стоп, — вдруг сказал Дин, его голос был напряженным. — Стоп, пожалуйста. Кас замер и поднял на него глаза. — Что-то не так? Дин покачал головой. Он сел прямо, его дыхание было тяжелым. — Нет. Все так. Просто… Я хочу перейти на следующий уровень. Он протянул руку и помог Кастиэлю подняться. Затем он лег на кровать, отодвигаясь к стене, и освободил место рядом с собой. Медленно, осторожно, он начал касаться — не торопясь, давая Касу привыкнуть, привыкая самому. Его рука скользнула по груди Каса и он притянул его еще ближе, так что не осталось ни зазора, ни воздуха между ними. Он чувствовал, как эрекция Кастиэля упирается в его бедро, как его собственное желание становится почти невыносимым. — У меня… в кармане, — выдохнул Дин между поцелуями и отстранился. Он дотянулся до джинсов, брошенных на пол, достал маленький фольгированный пакетик и тюбик с лубрикантом. Дин навис над Касом, упираясь руками в подушку по обе стороны от его головы. Он смотрел ему в глаза, спрашивая последнее разрешение. Кастиэль обхватил его руками за шею и притянул вниз, в поцелуй. Затем Дин отстранился, быстро выдавил смазку на руку и его палец нашел и вошел в плотное кольцо мышц. Кастиэль застонал. Дин двигал пальцем, растягивая, готовя, добавляя по одному каждый пару минут. Его движения были терпеливыми. Затем он убрал руку и приставил свой мокрый, пульсирующий член ко входу. — Давай, — прошептал Кастиэль. Дин схватил его за бедра и с одним аккрутаным толчком вошел внутрь. Оба мужчины одновременно выкрикнули от острого, почти болезненного удовольствия. Кастиэль был невероятно плотным и горячим изнутри. Дин на мгновение замер, давая ему привыкнуть, потом начал двигался медленно. Он видел, как на лице Кастиэля сменяются выражения — от легкого дискомфорта к чему-то другому, глубокому и сосредоточенному. Он двигался плавно, в ритме, который задавали их тела, их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон. Кас оказался неожиданно чувствительным. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, каждый поцелуй — тихим вздохом. Он смотрел на Дина с таким доверием, что у того сердце сжималось. Это было по-другому. Не торопливый минет в ванной мотеля, боясь, что Бенни проснется. Не полуночные ласки около трейлера. — Ты как? — спрашивал Дин каждые пять минут. — Хорошо, — выдыхал Кас. — Очень хорошо. Дин целовал его шею, ключицы, грудь. Спускался ниже, касаясь губами шрамов, которые оставила жизнь. Кас выгибался, запускал пальцы в его мокрые волосы. — Дин... — Я здесь. Дин чувствовал, как напряжение в нем нарастает, как спирали внутри живота сжимаются все туже. Он ускорился еще больше, его толчки сбились с ритма. — Я сейчас кончу, — выдохнул он, его голос был хриплым и надтреснутым. — Да, Дин прошу тебя, мне это нужно умолял Кастиэль. С последним толчком Дин застонал и рухнул на него, его тело напряглось до предела, и он излился глубоко внутри, пульсируя и дрожа. Кастиэль последовал за ним через мгновение с тихим криком, закусив губу, чтобы не разбудить соседей.  Дин перекатился и лег рядом, обнял, прижал к себе. — Я хочу, чтобы ты запомнил это. Первый раз, когда ты делал это не за деньги, не потому что должен. Просто, потому что хочешь. Кас посмотрел на него долгим взглядом. Глаза блестели — то ли от воды, то ли от слез. — Ты всегда такой? — спросил он. — Какой? — Нежный. — Только с тобой. Обычно я мудак. А теперь спи, нам еще ехать не один день. Кас закрыл глаза. Через минуту дыхание выровнялось. Дин лежал, глядя в потолок, слушая, как за окном шумит ветер. Где-то далеко лаяла собака, проехала машина. Обычный вечер в маленьком городке. Он думал о Бенни. О том, как старик ржал над ними. О том, как отдал жизнь, чтобы они могли лежать здесь, в этой кровати, в безопасности. Кас во сне прижался ближе, уткнулся носом в плечо. Дин обнял его крепче и закрыл глаза.

***

Утром их разбудил стук в дверь. Дин мгновенно сел, потянулся за пистолетом. — Кто? — Завтрак, — раздался женский голос. — Вы просили в семь? Дин выдохнул, опустил оружие. — Да, спасибо. Минуту. Он натянул джинсы, открыл дверь. Хозяйка стояла с подносом — яичница, бекон, тосты, кофе. — Подумала, что вы устали с дороги, — улыбнулась она. — Кушайте. — Спасибо большое. Дин забрал поднос, закрыл дверь. Кас уже сидел на кровати, заспанный, с торчащими во все стороны волосами. — Завтрак в постель, — сказал Дин. — Королевский сервис. Они ели, сидя рядом, передавая друг другу тосты. За окном вставало солнце, горы розовели в его лучах. — Дин, — сказал Кас, жуя бекон. — М? — Прошлой ночью... это было... — Знаю. — Я никогда не думал, что так может быть. — Как? — Хорошо. Не больно. Не стыдно. Дин отложил тост, взял его за руку. — Слушай. То, что с тобой делали раньше — это не секс. Это насилие. Не путай. — Я не путаю. Я просто говорю. — Теперь так будет всегда. Слышишь? Всегда. Кас кивнул. В глазах — то самое доверие, от которого у Дина сердце заходилось. — Доедай, — сказал он, чтобы сменить тему. — Нам ехать дальше. Они собрались, спустились вниз, расплатились. Хозяйка пожелала счастливого пути. «Импала» ждала на стоянке, покрытая утренней росой. Дин протер стекла, проверил масло — старые привычки. Они выехали из городка, когда солнце уже поднялось над горами. Дорога вилась серпантином, открывая виды на долины и реки. Воздух становился все холоднее, деревья — гуще. Километры уходили под колеса. Дин включил Элвиса — тихо, фоном. Кас смотрел в окно на проплывающие леса. — Дин, а что мы будем делать в Канаде? — Не знаю. Найдем работу. Снимем дом. Будем жить. — Просто жить? — Просто жить. Ты пробовал? — Нет. — Попробуем вместе. Дин улыбнулся и нажал на газ. Впереди была Канада. Новая жизнь. Кас положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Элвис пел о том, что никогда не перестанет любить. Им было хорошо.