Его тихий шторм

Глава 18.

Чонгук крутит в руках стакан с соджу и ловит себя на мысли, что даже алкоголь не расслабляет. Мысли то и дело возвращаются к Чимину, и брошенным в порыве злости словам. Руки тянутся к телефону, хочется набрать номер и услышать знакомый ласковый голос. Хочется извиниться и просто впечатать горячее тело в себя, чтоб тот перестал обижаться, и снова ласковым котенком прижимался к нему. — Ну, рассказывай, — Джин ставит закуски на стол и садится напротив Чонгука. — Чем ты разозлил эту булку? Джин, еще не зная имени симпатичного парня, прозвал его булкой. Слишком уж милым показался ему этот бариста. После того, как Чонгуку удалось выяснить имя владельца кафе, для Джина это чудо так и осталось булкой. — Блин, хен — говорит Чонгук и опустошает стакан. — Я просто идиот, — стакан с громким лязганьем опускается на стеклянный стол, на что густые брови Ким Сок Джина сдвигаются к переносице, предвещая Чонгуку нехилую взбучку. — Прости — тихо говорит Гук и продолжает рассказ о том, как отреагировал на внезапное предложение Чимина. — О как, — Джин облокачивается на спинку дивана и закидывает ногу на ногу. — Мне всё больше и больше нравится этот парень, — с улыбкой говорит он, закидывая в рот канапе, которое на скорую руку готовил к приходу мелкого. — Да и мне тоже, но я просто идиот, — снова говорит Чонгук и тоже пробует канапе хена. — Вот чтоб такого не было, Чонгуки, — ласковым тоном говорит старший, — Люди, перед тем как трахаться, знакомятся ближе. Но для тебя это сложно, я понимаю. Особенно, когда член встал. — Чонгук недовольно смотрит на Джина, но молчит, осознавая, что они действительно немного проебались. — Хен, ты не можешь меня винить, я сходил по нему с ума с того самого дня, — говорит Чонгук, заглядывая в глаза парня. — Мне ли не знать, — хмыкает Ким, — Я задолбался слушать этот блевантин. — Блядь, хен! — возмущается Чонгук — Я за поддержкой пришел, а не чтоб меня обосрали. Я знаю, что проебался, но не знаю, что делать. Поэтому я здесь. — Так, Чонгук, — говорит серьезно Джин, — Во-первых, не пизди, а во-вторых, — он поднимает палец вверх, жестом указывая другу заткнуться, — Чем я могу тебе помочь? Подставить свой зад вместо твоего или что конкретно ты от меня хочешь? — Блядь — говорит Чонгук, — Зря я приехал, надо было дома оставаться. — Ладно-ладно, прости, — кается Джин. — Я просто тоже на взводе. — Он снова легко улыбается. — Ты скажи мне, что именно тебя беспокоит? — спрашивает он. — Вообще вся эта ситуация, то что Чимин хочет быть сверху, меня…. — он задумывается, как правильно сформулировать то, что он хочет сказать — напрягает. Наверное, это так можно выразить. — Окей, это я понял — кивает Ким. — Но, что именно тебя напрягает? — не отстает старший. — Ну как? — мнется Гук — Я привык быть активом и менять ничего не планирую. — Тогда зачем ко мне пришел? — приподнимает бровь Джин. — Как зачем? За советом — отвечает Чонгук. — Так ты ж сказал, что менять ничего не собираешься? — не успокаивается Джин. — Как мне это объяснить Чимину? — голос Чонгука становится тише. — Так и скажи, что ты не хочешь быть снизу, поэтому вы расстаетесь. Это же элементарно, Ватсон — Старший видит, как его тонсэн становится похожим на рака от раздражения и возмущения и это веселит бесстрашного Кима. — Блядь, ты вообще меня слышишь? — взрывается Чонгук. — Я не хочу расставаться, но и не хочу ничего менять в наших отношениях. — Это я понимаю, — кивает Сок Джин. — От меня-то что ты хочешь услышать? Чимин явно дал понять, что хочет равные отношения, так? — Чонгук кивает — но ты этого не хочешь, так? — снова кивок. — Ну, значит у вас несовместимость в сексе, вот и всё Чонгук. И ты взрослый парень, Чонгуки, должен знать, что это такое. Пф, еще и начальник огромной корпорации. — Президент — бурчит Чонгук. — Угу — кивает Джин. — А что, если я не хочу терять Чимина? — говорит негромко Чонгук. — А вот это мой друг, уже правильно поставленный вопрос — улыбается Джин. — Почему ты не хочешь быть пассивом? Чонгук морщится от слова «пассив». Оно всегда казалось ему слабым, что ли? — Просто не хочу — говорит Чонгук. — Я же могу хотеть и не хотеть, правильно? — Он то ли с вызовом, то ли с надеждой смотрит на старшего. — Безусловно, дорогой, — улыбается Ким. — Точно также, как и Чимин, — может хотеть и не хотеть. — Блядь, хен! — возмущается Чонгук, — Ты можешь не загадывать свои гребаные шарады. Скажи прямо, то что хочешь. Я заебался гадать. — Всё просто, Гук — отвечает Джин. — Тебе надо понять, почему ты боишься быть снизу настолько, что готов потерять того, на кого облизывался месяц. И вот сейчас, наконец-то, этот парень ответил взаимностью, но у него есть условие, а ты теперь против. — Он смотрит на Чонгука с любопытством. — Я ничего не упустил? Чонгук молчит и уходит глубоко в свои мысли, оставляя Джина в тишине. Всё так, как говорит хен, за исключением того, что он не боится быть пассивом, просто не хочется ему, что он и решает озвучить. — Мне просто не нравится быть пассивом — говорит он, объясняя свое поведение. — Ты сам говорил, что не пробовал, — пожимает плечами Джин. — А массаж простаты — это прикольно. Многое упускаешь. — Ты был в … — Чонгук запинается, неуверенный в том, что хочет знать такие подробности о друге. — Но, что если мне не нравится быть снизу? — Ок, будь сверху — улыбается гаденько Джин — поза наездника охуенно стимулирует простату, если правильно оседлать. — Блядь, Джин — Чонгук вскакивает на ноги, измеряя шагами гостиную друга. — Ты всё переводишь в шутку, а я… — Чонгук закусывает губу, не зная, как описать то, что чувствует. — Я не хочу его терять, особенно после того, как признался в любви, а потом, как будто, забрал свои слова… Блядь, почему так сложно?! — Чонгук плюхается назад и вплетает пальцы в длинные волосы. — Хочешь подсказку, мистер президент? — спрашивает Джин, и, дождавшись кивка, чуть наклоняется вперед. — У тебя проблемы не с позой, Чонгук, а с доверием. — Я доверяю ему! — парирует Чонгук. — Да? — усмехается Джин. — Когда, в последний раз, ты отдавал бразды правления кому-то другому? Когда мог расслабиться и не пытаться продумать следующий шаг, а просто отдать себя в руки другого человека? Когда ты в последний раз был не Чон Чонгуком — президентом корпорации, а просто Чонгуком? Чонгук задумывается, и вправду, а когда? Он судорожно пытается вспомнить, когда мог расслабиться и дать возможность другому человеку решать за него? Никогда! Такого не было с момента, как он вылетел из семейного гнезда. И раньше никто, кроме родителей не решал ничего за него. И то до подросткового возраста, дальше все решения принимал только он сам. — И что ты хочешь этим сказать, хен? — спрашивает он. — Гук, ты властный и авторитарный, — с этим никто не спорит. При других обстоятельствах ты бы просто не смог добиться того, что у тебя есть, и я знаю это, как никто другой. Но понимаешь, отдаваться также приятно, как и брать, когда ты доверяешь человеку. Скажи, ты доверяешь Чимину? — Джин скользит взглядом по красивому задумчивому лицу. — Да, — негромко говорит Чонгук и не врет. Чимину можно доверять, он в этом уверен. — Тогда что тебе мешает? Что пугает? — давит Ким. — Быть слабым — наконец-то, выдыхает Чонгук. Джин победно улыбается и снова откидывается на спинку дивана, расслабляясь. Вот, что скрывает его друг, и он смог вытащить это на поверхность. Чонгук удивленно смотрит на старшего и сам не понимает, что сейчас произошло. Как ему удалось докопаться, и как он понял это раньше самого Чонгука? Быть слабым — страх, преследовавший Чонгука всю его жизнь, уже въелся ему под кожу, став фоновым шумом, который постоянно где-то на периферии. — Ты ведь знал, да? — спрашивает Чонгук, наблюдая, как старший закидывает виноградинку в рот. — Ага — кивает тот. — Ты просто не можешь этого не бояться. Твоя жизнь обязывает тебя быть сильным, властным, жёстким. От тебя зависит судьба компании и всех ее сотрудников, на тебе слишком много ответственности, Гук, и из-за этого ты почти всегда напряжен. Ты и в универе таким был, но когда ты возглавил фирму отца, всё усугубилось. Чонгук задумывается о словах старшего, возможно он прав. — И что мне со всем этим делать? — спрашивает он, глядя в карие глаза напротив. — Что-что? — переспрашивает тот. — Решать, тот ли Чимин человек, чтоб ты мог ему довериться. Мне лично нравится эта булка. Он прикольный по твоим рассказам, — Ким открыто улыбается. — За это и выпьем. — Чонгук понимает, что на трезвую голову уже не вывозит и поднимает бокал. Слишком много мыслей роятся в его голове.                               

***

Звон таймера духового шкафа вырвал Чимина из его мыслей. Вторая партия синнабонов готова. Пак подошел к плите и быстрым профессиональным движением вытащил противень с готовыми булочками, оставив их остужаться. Он оглядел кухню, на которой творился полный беспредел. Готовка Чимина всегда успокаивала. Тэхен улыбался, когда после очередного пиздеца в своей жизни, Чимин носился ураганом по его кухне. Срач, конечно, оставался знатный, но зато Тэхен мог питаться домашней едой всю следующую неделю, потому что, помимо того что Чимин готовил очень вкусно, он готовил очень много. Ничего удивительного, учитывая, что навыки кулинарии он осваивал в кафе его старших родителей. Сегодняшний случай не стал исключением. Чтоб немного успокоиться, он прибрался дома, но ему не хватило и решение пришло в голову само, освоить новый духовой шкаф. Чимин давно хотел ввести в меню кафе домашние синабоны, вот чем не повод начать? Начать-то он начал, но вот на часах уже полночь, настроения, как не было, так и нет, так еще и кухня засрана. Да, Пак Чимин, победа по всем фронтам. Он устало оглядел кухню и, наметив срочный фронт работ, поплелся в ванную за шваброй и тряпкой. Настойчивый звонок в дверь заставил его напрячься всем телом. Кто бы это мог быть в такое время? Хотя, вариант только один. Никто, кроме Чонгука и Тэхена не знает его адрес. Тэхен не звонил, поэтому маловероятно, что это он. Чимин дает себе пару секунд настроиться на неприятный разговор, ведь он абсолютно точно решил, что с Чонгуком у них будущего нет, а значит, придется обрывать эту недолгую, но очень запоминающуюся связь. Звонок повторяется и Чимин решительно направляется к двери. Посмотрев в глазок и, убедившись, что это Чонгук он открывает дверь. Запах сигарет, алкоголя и мужского приятного одеколона бьет в нос, пуская по коже мурашки. Этот мужчина влияет на него слишком сильно, и это еще одна причина завершить их отношения. — Мини — говорит Чонгук, пьяно улыбаясь. Его слегка пошатывает, а глаза блестят от выпитого алкоголя. — Чонгук, уже полночь, что ты здесь…? — Он не успевает договорить, как Чонгук протискивается в дверь, отодвигая Чимина в сторону. — Если не сяду, то упаду — весело произносит он и икает, будто в доказательства своим словам. Чимин тяжело вздыхает и закрывает дверь. Чонгук не выглядит готовым к какому-то серьезному разговору, слишком уж он выпивший. Чимин быстрым шагом направляется в ванную, вспомнив, что не выключил там воду. Он смотрит в зеркало на свое отражение и чертыхается. Футболка заляпана мукой и кремом, на лице следы то ли начинки, то ли теста. Он быстро умывается, стараясь привести себя в порядок. Еще раз глянув на себя в зеркало, Чимин направляется в спальню, где снимает с себя грязную футболку и натягивает серую домашнюю майку с надписью «KISS». Внутри него всё переворачивается от мысли, что Чонгук в последний раз находится в его доме. Странно, как человек может стать настолько родным меньше чем за неделю. Закончить отношения с Мин Хуном было легче, чем сейчас расстаться с Чонгуком. Или ему так кажется, Чимин уже не уверен. Единственное, что он точно понимает, что с Гуком ему хорошо, но будущего у них нет, и, к сожалению, отношения придется закончить. Он выходит из комнаты, с удивлением обнаружив, что Чонгука нет на диване, а с кухни доносятся звуки копошения. Чимин идет на кухню и застает картину, от которой внутри щемит от нежности. Чонгук, перепачканный кремом, с аппетитом жует теплый синнабон и постанывает от того, насколько ему вкусно. — Мини — говорит он с набитым ртом, заметив Чимина в дверном проеме. — Если ты скажешь, что это приготовил ты, я клянусь, что женюсь на тебе. — Он улыбается, заставляя Чимина отвернуться. — Во-первых, однополые браки в Корее запрещены, — говорит он, приближаясь к Чонгуку и останавливается в нескольких шагах от него. — А во-вторых, эти синнабоны приготовил я. — Он складывает руки на груди, с удовольствием наблюдая, с каким наслаждением Чонгук уминает булочку. «Ну, вылитый кролик» — проносится в его голове. Как можно выглядеть настолько милым, будучи практически двухметровым качком, остается для Чимина загадкой. — Женюсь. — Чонгук резко делает шаг вперед, обнимая Чимина одной рукой за талию, вынуждая парня вздрогнуть от неожиданности. Он улыбается от реакции Чимина на его маленькую шалость и снова откусывает кусок булочки, прикрывая глаза от удовольствия. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — говорит Пак и отстраняется. Сердце предательски стучит, порываясь пробить грудную клетку. Близость этого человека дурманит и сильнее притягивает. Так Чимин не сможет с ним расстаться, а сделать это надо, как пластырь, да… Чимин кивает сам себе и для уверенности делает еще шаг назад. — Чонгук, я … — начинает он. — Мы можем уехать за границу — серьезно говорит Чон, снова сокращая расстояние между ними. — Что? — спрашивает опешивший Чимин. — Свадьба, — Чонгук делает еще один шаг, закинув в рот последний кусочек вкусной булочки. — Мы можем сыграть её в Европе, а потом вернуться сюда, — Чон вплотную подходит к Чимину, заставляя того упереться спиной в холодильник. — Скажи, ты бы хотел? — Запах Чонгука дурманит, жар его тела так и манит прильнуть ближе, а глаза… глаза затягивают в эту черную бездну, где Чимин хочет исчезнуть без остатка. Интересно, разве не так выглядит любовь? Спросил бы кто Чимина неделю назад, любил ли он раньше? Он бы, наверное, ответил да. Но сейчас… Сейчас всё предыдущее кажется блёклым и незначительным, по сравнению с этим человеком, от которого пахнет алкоголем, сигаретами, духами и выпечкой. — Я бы хотел… — Чонгук наклоняется и это приводит Чимина в чувство. — Гук, нет. — Говорит он и выставляет руку вперед, ладонью касаясь груди Чонгука. — Что нет, Мини? — спрашивает он. — Мы не можем… — начинает Пак, но теряет весь настрой, когда горячие пальцы смыкаются на его запястье. — Мы можем — говорит Чонгук и подносит чужую руку к своим губам. — Ты не сможешь… — мысли отказываются собираться в предложения. Чимин смотрит, как его указательный палец теряется между пухлых губ. Чонгук посасывает его, касаясь языком подушечки пальца. — Пожалуйста, прекрати, — шепчет Чимин, не в силах пошевелиться. Чонгук играет с ним также как и тогда. Заводит, привязывает, заставляет растекаться лужицей у его ног. — Что? — смотрит Чонгук, выпустив палец изо рта. — Что прекратить, милый? — спрашивает он, невинно хлопая глазами. — Я просто поблагодарил за вкусную булочку. Чимину хочется заорать от того, насколько он слаб перед Чонгуком. И это прошло несколько дней, а что будет через месяц? Год? Нет, Чонгук опасен для души Чимина. — Иди за мной. — Он вырвал руку из захвата и слегка оттолкнул Чонгука, направляясь к выходу из кухни. Чон поплелся за ним, точно зная, что разговор ему не понравится. Чимин дал себе несколько секунд, чтоб прийти в себя. Разговор требовал сдержанности и концентрации, а еще расстояния. Он жестом указал Чонгуку присесть, а сам сел напротив, чтоб создать иллюзию защищенности. Молчание давило на обоих. Чимин кусал губы, собираясь с мыслями. — Мы должны прекратить. — Громче необходимого и четко сказал Чимин, не смотря в глаза Чонгуку. — Ты о чем? — растерянно спросил Чонгук, понимая о чем речь, но не желая это принимать. — Мы поторопились, Чонгук, — уже тише говорит Чимин, набравшись смелости и заглянув в глаза. То, что он увидел, заставило укол вины пробиться через стену решимости. Чонгук выглядел потерянным и уязвленным. Таким, каким Чимин никогда не ожидал его увидеть. — Это из-за сегодняшнего разговора, да? — тихо спросил он. — И из-за этого тоже — кивает Чимин. Чонгук кивает и ничего не говорит. Видно, что он старательно что-то обдумывает в своей голове, но продолжает молчать. — Гук, пойми, — говорит Чимин, разрезая словами тишину, — Ты мне нравишься, но мы не сможем измениться друг для друга. Это будет нечестно, по отношению к нам обоим, поэтому лучше разойтись, пока это не зашло слишком далеко. — Да куда уж дальше? — усмехается Чонгук. — Ты не веришь в мои чувства, да? — он смотрит на Пака с упреком. — Чонгук, пожалуйста… — вздыхает Чимин. — Мне тоже нелегко это говорить, я не бесчувственный кремень, и мне тоже больно, но… — Чимин замолкает и опускает голову. — Мы просто поторопились. — Я не торопился, Чимин — серьезно говорит Гук. — Да, я наговорил сегодня всякой ерунды, но я так не думаю, клянусь. — Ты сказал, что не влюбился бы, если бы знал, что я универсал — Чимин возвращает Чону обидную фразу, от чего Чонгук опускает голову и трет переносицу. — Я дебил, Мини, — говорит он и снова смотрит в кофейные глаза. — Я влюбился, не зная твоей ориентации, не зная, как ты пахнешь, как вкусно готовишь, не зная, какие на вкус твои губы и как ты сладко чмокаешь ими, когда спишь. Я ничего не знал о тебе, но влюбился. И если ты попросишь объяснить это, то я точно не смогу. Просто моя жизнь разделилась на две части: до и после встречи с тобой. — Чонгук облизывает пересохшие губы, — И я не готов всё это проебать. Он встает со своего места и идет к Чимину, присаживаясь на корточки перед ним. — Я влюбился в тебя, не зная о тебе ничего совсем, а сейчас я знаю. И я по уши в тебя влюблен, — он осторожно касается рук Чимина, переплетая их пальцы. — Прости, что обидел, прости, что наговорил лишнего. Я — дебил, Мини, но я твой. Эти слова заставляют Чимина покрыться мурашками от того, насколько искренне они звучат. За то недолгое время, что они знакомы, Чимин многое успел узнать о Чонгуке, и одно из этого, что глаза его не врут. Эти черные бездны заглядывают в самую душу и затягивают Чимина в свои сети. — Ты же сказал, что никогда не был снизу и не хочешь, — тихо говорит Чимин, мысленно умоляя себя, отказаться от Чонгука сейчас. — Не был, — кивает Чонгук, — Но я буду готов, обещаю. Просто дай мне немного времени и я… — он замолкает — я сам к этому приду, я смогу, ради тебя, малыш. Верь мне. Разум Чимина орет, что он должен отказаться от Чонгука, прямо сейчас и не подвергать себя боли в будущем, но сердце… сердце выбирает его. Оно выбирает тянутся к нему и остаться с ним, потому что верит, что у них есть будущее. Отчаянно верит, что Чонгук сможет принять его таким, какой он есть, потому что любит. В голове всплывает фраза Тэхена: «Ты ищешь такого, кто примет тебя. А тебе нужно найти того, кто тебя полюбит». Что, если Тэ-Тэ прав, и Чонгук это тот, кто сможет полюбить Чимина. «А если нет?» — подкидывает любезно внутренний голос. А если нет, то Чимин знает, что разобьется окончательно, но уйти от Чонгука сейчас, кажется, совсем невозможным.