Как дети

      Они остановились у массивной деревянной двери, над которой тусклым багровым светом мерцала неоновая вывеска «Red Moon». От заведения веяло джазовым мотивом и запахом дорогого бурбона.       — Мы на месте, — произнёс Вольпе.       Он галантно открыл тяжёлую дверь, пропуская девушку вперёд. Полумрак ресторана окутал их мягким коконом. Навстречу сразу же шагнул безупречно одетый администратор. Вежливо уточнив имя для брони, он повёл пару вглубь зала, лавируя между столиками.       Вольпе продолжал вести себя как истинный джентльмен из старого кино: он бережно отодвинул для Мерси тяжелый стул и помог ей устроиться. Девушка принимала эти знаки внимания с затаенным восторгом. Грозный человек из криминального мира Монклера открывался для нее с совершенно новой, неожиданной стороны.       Ресторан ошеломлял своей помпезной, тягучей роскошью. Столы ломились от белизны накрахмаленных скатертей, в хрустальных вазах благоухали живые цветы, а в свете люстр мягко поблескивало столовое серебро. Мёрси впервые оказалась в настолько дорогом месте.       Подошедший официант бесшумно выложил перед ними меню в кожаных переплетах:       — Желаете сразу заказать что-нибудь выпить?       — Бутылку вашего лучшего вина, — не раздумывая, глухо произнес Вольпе и тут же перевел взгляд на спутницу: — Мёрси, чего бы хотелось тебе?       — Да, если можно… стакан воды, пожалуйста.       — Сию минуту, — официант почтительно склонил голову и растворился в полумраке.       Мёрси еще раз бегло окинула взглядом изысканную публику за соседними столиками и тихо, чуть смущенно спросила:       — Ты часто бываешь в таких ресторанах?       — О нет. Совсем нет, — честно признался Вольпе.       — Правда? — Мерси принялась задумчиво крутить в руках полотняную салфетку. — Знаешь, здесь создается такая атмосфера… даже вздохнуть страшно. Всё выглядит до неприличия дорогим.       Вольпе мягко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно разгладила суровые морщины на его лице:       — Брось, Мерси. Тебе не о чем переживать. Я чувствую себя точно так же и, поверь, нахожусь в подобном заведении впервые в жизни.       Мёрси успокоили его слова.       — Что будешь есть? — поинтересовался мужчина, утыкаясь в меню.       Девушка быстро пробежалась глазами по строчкам с заковыристыми французскими названиями.       — Хм… Пожалуй, возьму бифштекс. Если честно, это единственное знакомое мне слово в этом списке.       — Какое совпадение, — тихо рассмеялся Вольпе. — Я тоже возьму его.       Мёрси не выдержала и негромко задорно рассмеялась над сюрреалистичностью происходящего: двое заговорщиков из криминального подполья Чикаго сидят в пафосном ресторане и робеют перед меню. Вольпе мгновенно заразился ее смехом.       К столу вернулся официант. Он принёс покрытую каплями влаги бутылку вина и уже занёс руку, чтобы разливать, но Вольпе коротким жестом остановил его:       — Я сам.       Официант почтительно кивнул, поставил перед Мёрси стакан воды и тихо удалился.       Девушка сделала глоток, чтобы промочить пересохшее от волнения горло, пока Вольпе аккуратно наполнял их бокалы густой золотистой жидкостью. Настало время тоста. Вообще-то, Мерси никогда не понимала этой традиции — зачем что-то говорить перед тем, как выпить? Но сейчас, обхватив тонкими пальцами изящную ножку хрустального бокала, она с легким вызовом посмотрела на Вольпе. «Ну же, давай, удиви меня».       Он не заставил себя ждать. Взглянув ей прямо в глаза, мужчина тихо произнес:       — За тебя. И за этот роскошный вечер.       Раздался чистый, хрустальный звон. Терпкое, слегка пьянящее вино мягким теплом разлилось по телу.       — Благодарю, — Мерси заставила себя отвести взгляд от его пронзительных глаз. — И все-таки, как ты нашел это заведение?       — Пришлось обратиться за помощью к брошюре: «Десять заведений, которые нужно посетить в Чикаго перед смертью», — с самым серьезным видом придумал он.       — Правда? И оно было в первой тройке? — подыграла Мёрси.       — Понятия не имею, — сдался Вольпе, и в его глазах заплясали чертики. — Не было никакой листовки. Я просто пару часов колесил по округе, заходил во все места подряд. Это показалось мне самым достойным для тебя.       — Что ж надеюсь нас не разочарует местная кухня.       Вольпе опёрся локтями о стол, чуть наклоняясь к ней:       — Я видел тебя сегодня днем в кафе. У тебя вообще осталось место для здешних изысков?       — О, не сомневайся. Я люблю поесть.       — По тебе совсем не скажешь, — он оценивающе окинул взглядом ее хрупкую фигуру.       — Никогда не суди о книге по обложке.       — Что ж, учту, — пошутил он в ответ. — Значит, мне придется быстрее поглощать свой бифштекс, чтобы ты не отобрала мою порцию, и я не остался голодным.       Мёрси тепло засмеялась.       — Оказывается, ты умеешь шутить.       — Ну, знаешь, Мёрси, и палка раз в год стреляет, — хмыкнул он.       — Думаю, тебе приходится стрелять гораздо чаще, чем какой-то там палке, — обронила девушка.       Взгляд Вольпе потускнел. Весёлые чертики в его глазах исчезли, уступив место привычной, тяжелой тени.       «Вот кто тебя за язык дергал? — мысленно отругала себя Мёрси, заметив, как изменилось его лицо. — Сморозила глупость. Неужели нельзя хотя бы на один вечер абстрагироваться от его работы и просто поужинать по-человечески?»       — Я переборщила? — тихо, с виной в голосе спросила она.       — Нет, — Вольпе качнул головой, пытаясь вернуть прежний тон. — Ты ничего такого не сказала. Всё в порядке.       К счастью, к их столу вовремя подоспел официант. Он бесшумно расставил тарелки с дымящимся горячим и удалился, пожелав приятного аппетита. Мёрси была рада этому спасительному перерыву.       — Вау. Выглядит вкусно, — улыбнулась она, вдыхая аромат специй. — Приятного аппетита.       — И тебе, — отозвался Вольпе.       Какое-то время они ели в уютном молчании. Спустя пару съеденных кусков мужчина спросил:       — Ну, как тебе?       — Божественно. Отличное мясо — нежное, сочное буквально тает во рту. Как тебе самому?       — Вкусно, — коротко бросил он.       — Здесь определенно работает мастер своего дела, — продолжала Мёрси, увлеченно орудуя ножом и вилкой. — С мясом нужно уметь обращаться. Я как-то пыталась приготовить что-то подобное дома и совершенно испортила кусок. Он стал просто деревянным…       Если честно, Вольпе почти не вникал в смысл ее слов. Он просто засмотрелся на неё. Девушка, сидевшая напротив в мягком полумраке ресторана, манила его гораздо сильнее, чем этот великолепный, распадающийся на сочные волокна бифштекс.       «Нет-нет, я не сравниваю её с едой, что за бред», — мысленно одернул он себя, но взгляд отвести не мог.       Было так непривычно и сладко — просто сидеть здесь, открыто смотреть на неё и не прятаться. Чёрт бы побрал этого Монклера с его паранойей. С каких пор Мёрси стала его собственностью? У него нет на неё никаких прав. Никаких.       — Вольпе… — негромко позвала Мерси.       Мужчина вздрогнул. «Ну вот, заигрался в своих мыслях».       — Да? — отозвался он, торопливо сделав глоток вина, чтобы скрыть замешательство.       — Я спросила… у тебя было много девушек?       Вопрос застал его врасплох. Сердце Вольпе пропустило удар. Почему она спрашивает об этом именно сейчас? И, главное, что ей ответить, чтобы не выглядеть в её глазах законченным циником или, наоборот, неловким юнцом?       — Ой, должно быть мой вопрос прозвучал некорректно. Забудь.       — Некорректно? Нет, что ты, Мерси...       Сам того не замечая, он порывисто подался вперёд и накрыл её хрупкую ладонь своей широкой, тёплой рукой. Ему физически не хотелось, чтобы она переживала, закрывалась от него или чувствовала себя некомфортно.       — Ты можешь задавать мне абсолютно любые вопросы, — тихо, но твердо сказал он. — Просто… на этот я действительно не знаю, как ответить.       — Боишься задеть мои чувства? — Мёрси лукаво прищурилась, хотя её ладонь под его рукой едва заметно затрепетала.       Вольпе серьёзно кивнул.       — Хорошо, я уточню, — Мёрси стала серьёзной, глядя ему прямо в глаза. — У тебя была любимая женщина? Ну, знаешь… та самая, ради которой хочется горы свернуть и сжечь этот чёртов город дотла?       — Нет. Такой девушки в моей жизни никогда не было, — честно ответил он, и его голос опустился до глухого рокота. — Но, кажется… ей можешь стать ты.       Мёрси замерла. Воздух между ними словно стал густым и горячим.       — Вольпе… — выдохнула она, не зная, радоваться ей или пугаться такой лавины искренности.       — Знаю... Знаю, что тороплю события, — он мягко отнял руку, давая ей перевести дух. — Мне просто очень хорошо с тобой, Мёрси. Давно не было так хорошо.       — Но это еще не значит любить, — тихо возразила она.       — Я знаю… Знаю - вновь принял её слова мужчина.       Мёрси мотнула головой, словно сбрасывая наваждение, и натянуто улыбнулась:       — Давай сменим тему.       — Мёрси, — Вольпе мягко перехватил инициативу, не давая ей закрыться. — Раз уж ты узнала у меня ответ на этот вопрос. Позволь мне спросить тебя о том же.       — Никого, — Мёрси опустила взгляд на свой бокал, слегка качнув золотистую жидкость. — У меня никого не было. Для меня всё это… в новинку.       Он понимающе кивнул. Его большая, мозолистая ладонь снова оказалась рядом, и он осторожно, едва касаясь, погладил ее маленькие пальцы.       — Жаль.       — Что? — девушка удивленно вскинула на него глаза.       — Жаль, что твой первый опыт — это я, — искренне вздохнул он. — Я плохо умею ухаживать. И не умею говорить красиво. Ты достойна кого-то получше, Мёрси. Кого-то, кто не увяз в этом городском дерьме по уши.       — Прекрати так говорить о себе! — в её голосе впервые прорезались жёсткие, требовательные нотки.       — Почему? — Вольпе искренне удивился её напору.       — Что «почему»?       — Почему тебя так злят мои слова?       — Потому что мне не нравится, как ты принижаешь себя, — отрезала Мерси, глядя ему в глаза. — Я бы никогда не пошла на свидание с недостойным человеком. Ты невероятно внимателен ко мне... Приехал за мной, помня, что я пришла без пальто и могу замерзнуть. А ещё… ты втайне точишь мои карандаши на работе, чтобы они всегда были готовы к записям. Думаешь, я этого не замечаю?       Вольпе на секунду смутился, а затем на его губах появилась теплая, мальчишеская улыбка:       — Я просто физически не могу смотреть на тупые грифели, Мёрси. И, кстати, попробуй перестать их грызть, когда задумываешься. Они невкусные.       — А ты что, пробовал их на вкус? — лукаво прищурилась она.       — Признаться честно… пробовал. В детстве.       Мёрси разразилась звонким смехом, живо представив эту картину - этот огромный, суровый мужчина, когда-то был маленьким мальчиком, задумчиво жующим карандаш на чердаке.              Вольпе, глядя на нее, тоже тихо рассмеялся.       — Так ты заметила эту мелочь с карандашами? — спросил он, отпивая вино.       — Я долго гадала, кто этот таинственный заботливый мастер. А однажды просто поймала тебя за этим занятием.       — Вот как… В один из дней ты увлеченно что-то писала именно грифелем. Почему карандашом, а не чернилами?       Мёрси на секунду замялась, подбирая слова:       — Это был… небольшой стих. Мысли, которые приходят в голову посреди рабочего дня. Карандаш хорош тем, что его можно легко стереть.       — Не оставив никаких следов, — понимающе закончил за нее Вольпе.       — Точно. Ты чертовски хорошо понимаешь меня.       — Когда у меня в детстве кончались карандаши, я рисовал угольками из печи, — поделился он, и в его голосе прозвучала затаенная гордость.       — Я бы многое отдала, чтобы взглянуть.       — На мои рисунки? Серьезно?       — Да. Очень хочу.       — Тебе не нужно ничего отдавать, я могу просто показать их тебе.       В глазах Вольпе впервые вспыхнул настоящий мальчишеский азарт. Ни один человек в этом проклятом городе никогда не интересовался его душой. Никому не было дела до его рисунков. А тут этого искренне желает девушка, которая нравится ему до безумия.       — Думал ли ты когда-нибудь о другой жизни, Вольпе? О жизни, где нет Монклера, оружия и грязных денег?       — Часто. Почти каждую ночь… Боги! — неожиданно воскликнул Вольпе.       — Что такое? — недоумённо спросила Мёрси.       — Прости меня, Мёрси. Прости, — быстро проговорил он.       Вольпе убрал руку и встал из-за стола.       — Что случилось? Куда ты? — Мёрси растерянно проводила его взглядом.       — Я на пару минут. Кое-что забыл.       — Да… Конечно, — растеряно кивнула она.       Эти несколько минут показались ей вечностью, но когда Вольпе вернулся, сердце Мёрси замерло от восторга. В его руках был потрясающий, свежий букет.       — Это тебе, — он протянул его ей, и суровое лицо мужчины снова смягчилось.       Девушка с замиранием сердца приняла бело-сиреневую композицию. Она наклонилась и глубоко вдохнула тонкий, едва уловимый аромат.       «Сказочно!» — пронеслось у нее в голове.       — Они прекрасны. Спасибо тебе огромное.       — Я… оставил их на заднем сиденье машины, — признался Вольпе, усаживаясь обратно.       — Значит, изначально ты всё-таки планировал ехать на колесах?       — Да, пожалуй, — он криво усмехнулся. — Но, знаешь, этот план мгновенно разрушился, как только я увидел тебя в холле. Мне просто захотелось провести с тобой как можно больше времени. Я мысленно молил бога, чтобы ты выбрала именно прогулку.       Такое обезоруживающее откровение выбило Мёрси из колеи, она просто не знала, что ответить. К их столику учтиво подошел официант, неся в руках хрустальную вазу с водой. Девушка бережно опустила в неё цветы.       — Белые ирисы — это уважение. Сиреневые анемоны — искренность, — тихо, разглядывая бутоны, произнесла она.       — Да? — удивился Вольпе. — Я совсем не разбираюсь в языке цветов.       — Зато продавец в лавке отлично смог разгадать твое скрытое послание. Утонченность, загадочность и преданность. Все эти качества зашифрованы здесь.       Вольпе молчал, задумчиво крутя в пальцах ножку бокала, а затем поднял на нее тяжелый, серьёзный взгляд:       — Знаешь, Мёрси… Буду честен. В моей жизни было порядочно пустых связей. Я хочу сказать тебе прямо. С тобой я не хочу ничего мимолетного. На один раз.       Он болезненно поморщился.       — Ну вот, я опять звучу слишком топорно и грубо. Такая уж у меня дурная природа. Но суть в том, что я не имею права строить длительные, настоящие отношения. По крайней мере, до тех пор, пока полностью не расплачусь со своим долгом перед Монклером.       — Почему? — едва слышно спросила она.       — Потому что я не хочу, чтобы моя женщина жила в постоянном страхе. Ждала меня по вечерам и гадала - вернусь я сегодня домой или нет.       Мёрси словно током ударило. Раньше она никогда не задумывалась об этом. А ведь именно так — в вечном, удушающем страхе — всю жизнь жила её собственная мать. Постоянный страх за отца-мафиози. Ощущение вечной заброшенности. Сводящее с ума одиночество.       В юности Мёрси казалось, что мама слишком драматизирует и накручивает себя. Но сейчас, глядя на Вольпе, она словно заново открыла глаза на своё прошлое. Мама просто безумно любила отца. И её страх за него был настолько разрушительным, что в конце концов погубил её изнутри.       От этой внезапной, горькой мысли девушка ощутимо вздрогнула. Вольпе мгновенно заметил эту перемену в её лице. Решив, что его резкие слова напугали Мёрси, он нахмурился и резко поднял руку:       — Официант, счет! — бросил он в полумрак зала.       Быстро расплатившись, они в молчании поднялись из-за стола и покинули ресторан, унося с собой шлейф невысказанных слов и аромат сиреневых анемонов.