Как дети

      Остаток дня пролетел незаметно, и в семь вечера Мёрси наконец смогла покинуть рабочее место — по субботам офис закрывался раньше.       Монклер ушел ещё час назад. Едва двери лифта распахнулись, в холл вошёл Вольпе. Он приехал за ней ровно в назначенный час.       «О нет! Я же ещё не успела принарядиться», — промелькнуло в голове у Мёрси. Она помахала ему рукой и жестом указала на уборную:       — Дай мне одну минуту!       Мужчина понимающе кивнул, соглашаясь подождать.       В уборной Мёрси действовала быстро. Она скинула рабочую блузку и спрятала её в сумку. Надела украшения, поправила макияж и прическу, и вышла из уборной во всеоружии.       Девушка шла к Вольпе уверенной, летящей походкой и комплимент не заставил себя ждать.       — Мёрси, ты выглядишь великолепно, — чуть громче обычного от волнения произнёс он       — Благодарю. Старалась соответствовать своему кавалеру, — с улыбкой парировала девушка.       Ей удалось его смутить. Вольпе замялся и уже гораздо тише, разглядывая её, выдохнул:       — Красиво… Очень красиво…       Теперь настала очередь Мёрси заливаться румянцем. От внезапно охватившего её волнения девушка прикусила губу. Заметив это, Вольпе решил взять ситуацию в своих руки.       Он галантно согнул руку в локте:       — Прошу.       Девушка с удовольствием устроилась у него под боком, чувствуя его тепло, и они покинули здание.       Погода стояла изумительная: теплая, солнечная, с легким освежающим ветерком. Мёрси зажмурилась, наслаждаясь тем, как ласковые лучи греют её обнажённые плечи.       — Мы можем поехать в ресторан на машине, или быть может ты хочешь прогуляться? — спросил Вольпе.       Вечер и впрямь был слишком хорош, чтобы прятаться в салоне автомобиля. Хотя дело было отнюдь не в погоде, а в приятной компании. Мёрси отчаянно хотелось продлить эти минуты наедине.       — Я бы предпочла прогулку.       — Тебе не будет холодно? — с искренней заботой спросил он, окинув взглядом её открытые плечи.       — Нет, — Мёрси едва заметно улыбнулась и чуть сильнее сжала его локоть.       — Что ж, тогда идём пешком.       Они свернули на тенистую улицу, оставляя позади залитую предзакатным солнцем главную авеню. В этой части города сумерки сгущались быстрее, укрывая их от лишних глаз. Вспыхнули первые неоновые вывески, окрашивая влажный после дневной жары асфальт в багровые и синие тона.       Мёрси физически чувствовала, как между ними натягивается струна. Это было их первое свидание, и они вели себя как заговорщики. В мире, где за каждым их шагом мог следить Монклер, эта прогулка казалась сладким преступлением.       Сперва они шли в глубоком, почти осязаемом молчании. Вольпе судорожно подбирал слова и заметно нервничал, не зная, с чего начать разговор. Мёрси тоже волновалась, но это была приятная тревога — ей нравилось просто идти рядом, делясь этим безмолвием. Её внутреннее спокойствие постепенно передалось и ему. Когда они миновали тенистую аллею, напряжение в плечах Вольпе наконец отпустило.       «А ведь это чертовски здорово — вот так идти с ней рука об руку», — подумал он.       — Здорово, — озвучила его мысли девушка.       Вольпе вздрогнул от неожиданности:       — Что здорово?       — Вот так идти вместе. В тишине.       — Да, — он едва заметно улыбнулся, глядя на мыски своих туфель. — Согласен.       Мёрси чуть повернула голову, ловя его взгляд:       — Расскажи мне что-нибудь о себе.       — О нет, — Вольпе глухо усмехнулся, покачав головой. — Именно этой фразы я и боялся больше всего.       — Почему же?       — Потому что я преступник, Мёрси. Вся моя жизнь вертится вокруг разного дерьма, о котором я меньше всего хочу вспоминать на нашем свидании. Не хочу омрачать этот вечер.       — Ты как-то сказал, что я тебя совсем не знаю, — мягко возразила она. — Но ведь свидания для того и созданы, чтобы узнавать друг друга. Хочешь, я начну? Чтобы тебе было легче.       Вольпе посмотрел на неё с признательностью:       — Да. Расскажи. Мне бы хотелось узнать о тебе больше.       — Ну, слушай. Я Мёрси Прайс. Закончила университет. Моего отца застрелили мафиози, а я теперь вынуждена работать на человека, спасшего меня. Любимый цвет — сиреневый.       Мёрси резко остановилась. В голову тут же полезли мрачные, липкие воспоминания о том дне, когда оборвалась жизнь её отца. Чтобы прогнать это наваждение, она посмотрела на мрачное вечернее небо и тихо добавила:       — И я, пожалуй, люблю дождь…       Взгляд Вольпе замер на её лице. В его глазах читалось искреннее сочувствие и понимание — он слишком хорошо знал, какую цену платят в этом городе за чужие грехи.       — Да ты оказался прав, — нарушила тишину Мёрси, пытаясь сбросить оцепенение. — Рассказ о себе — малоприятная штука. Твоя очередь.       Он не стал повторять, то что девушке и так было о нём известно. Вместо этого решил поделиться чем-то действительно важным.       — Что ж… Если говорить о вещах, которые я люблю… Мне нравится рисовать, — признался Вольпе, и его голос потеплел.       — Я припоминаю тот чертеж, — улыбнулась Мерси, возобновляя шаг. — Он был выполнен очень аккуратно.       — Да, это у меня с детства. Когда я беру в руки карандаш, всё плохое пропадает. В такие моменты я чувствую себя по-настоящему счастливым.       — Как здорово…       — Мой старик бы с тобой не согласился, — хмыкнул Вольпе. — Мне приходилось прятать альбом на чердаке и рисовать в строжайшей тайне от него.       — А что в этом плохого? Почему тебе приходилось прятаться?       — Цитирую: «Это пустая трата времени, сын. Бросай марать бумагу и иди лучше почисти стойло».       — Ты рос в деревне? — удивилась Мёрси.       — Да. У нас было большое хозяйство. Отец был настоящим тружеником, упрямым и жёстким. Ни секунды не сидел без дела и меня с малых лет приобщал к тяжелому труду.       — Поэтому ты вырос таким крепким, — Мёрси с уважением окинула взглядом его широкие плечи.       — Да. Только, возможно, я мог бы найти своей силе лучшее применение… — Вольпе отвел глаза в сторону.       — И тогда, быть может, мы бы никогда не встретились, — тихо обронила девушка.       Мужчина тяжело вздохнул. Слова Мёрси не пришлись ему по вкусу.       — Мне бы этого очень не хотелось, — серьёзно произнес он. — Я искренне рад, что вы появились в моей жизни.       — Так официально? На «вы»? — Мёрси лукаво прищурилась.       — Мне кажется, если бы я сказал, что рад что ты появилась в моей жизни, я бы прямо сейчас умер здесь от смущения, — честно признался он.       — О, но ты всё еще жив, — весело подмигнула ему девушка.       Вольпе тихо усмехнулся. «Она права. Земля не перевернулась», — подумал он.       Остатки сковывающего волнения окончательно отступили, уступив место мягкому, обволакивающему теплу от этой прогулки.