Цена долга

На следующее утро, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь высокие окна, Марион столкнулась с Айеном у дверей в комнату Мерцеллы. Он стоял, опираясь на косяк, в своём обычном чёрном мундире, но сегодня под глазами у него были ещё более заметные тени — словно ночь не принесла отдыха, а лишь умножила груз забот. Марион на мгновение замерла. Каждый раз, встречая Айена, она ловила себя на странном ощущении: с одной стороны — почтительное расстояние, которое диктовали протокол и статус, с другой — необъяснимое притяжение, заставлявшее сердце биться чуть чаще. — Ты не спала, — констатировал он. Его серые глаза внимательно скользнули по её лицу, подмечая каждую деталь: едва заметные тени под глазами, напряжённую линию плеч, попытку выглядеть собранной вопреки усталости. — Беспокоилась о ней? «Он замечает всё, — пронеслось в голове у Марион. — И это одновременно восхищает и пугает. Как будто он видит меня насквозь, минуя все маски». Она усмехнулась, стараясь скрыть неловкость за привычной иронией: — А я думала, что овладела искусством макияжа замечательно. Так заметно? — она чуть прикусила губу, на мгновение позволив себе слабость. — Да. Не могу сказать, что ей всё это легко даётся. На самом деле, не выспалась она не только из-за того, что переживала за подругу. — Завтра собрание Совета… Интересно, чем закончится, — добавила она тише. — Макияж бессилен против усталости в глазах, — тихо ответил Айен. Его взгляд на мгновение задержался на её губах — всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы внутри что‑то дрогнуло. — А собрание… закончится тем, чем должно. Политика редко оставляет место для сюрпризов. Он отступил на шаг, вновь создавая между ними дистанцию — безопасную, привычную, но отчего‑то теперь казавшуюся излишней. «Почему он так реагирует? — мелькнуло в голове Марион. — Это просто забота? Или… что‑то большее? Но он помолвлен с Мерцеллой. Нельзя позволять себе такие мысли.». Она внимательно вгляделась в его лицо — в эти тени под глазами, в лёгкую складку между бровей, в то, как он пытается держать себя в руках, несмотря на усталость. В этот момент Айен показался ей не грозным сыном Атрау, а просто человеком — уставшим, измотанным грузом ответственности. «Мы похожи, — вдруг осознала Марион. — Оба несём на себе ношу, которую не выбирали. Оба прячем усталость за масками. И оба, кажется, ищем в другом то, чего не можем найти в себе». — Смотрю, сегодня со сном были проблемы не только у меня, — добавила она мягко, почти незаметно. Уголок его рта дрогнул в чём‑то отдалённо напоминающем улыбку — не насмешливую, а скорее усталую, почти человечную. — Сон — роскошь для тех, у кого спокойная совесть, — произнёс он, и его взгляд стал пронзительным, изучающим, будто он пытался прочесть что‑то в её глазах. — А у меня её нет. Айен провёл рукой по лицу, и на мгновение его холодная маска дрогнула, обнажив усталость — не физическую, а ту, что копится годами, откладываясь в морщинах у глаз и в напряжении плеч. — Ты спрашиваешь о моём сне, Марион. Это забота или любопытство? — в вопросе сквозил интерес, несмотря на нейтральный тон. Она улыбнулась — легко, чуть лукаво: — Выбери то, что тебе по вкусу. Затем вернула серьёзность на лицо, напоминая себе о границах: — Пора отправляться на ритуал омовения. Нужно узнать, готова ли Мерцелла. Она постучала в дверь: — Мерцелла, ты готова? Дверь открылась, и на пороге появилась Мерцелла — уже одетая в простые белые одежды для ритуала. Её лицо было бледным, но решительным, взгляд — твёрдым, хотя в глубине глаз читалась тревога. — Готова, — сказала Мерцелла тихо. Её взгляд перешёл с Марион на Айена, задержавшись на каждом чуть дольше обычного. — Вы оба здесь. Хорошо. Айен кивнул, и его поза мгновенно выпрямилась, приняв официальный вид — плечи расправились, взгляд стал отстранённо‑деловым, голос зазвучал ровно и безлично: — Я провожу тебя до купален. Но прежде чем сделать шаг, он бросил быстрый, почти незаметный взгляд на Марион. В нём читалось что‑то сложное, больше, чем случайный взгляд. Она поймала его взгляд и посмотрела на него вопросительно. Внутри всё сжалось — в его глазах читалось что‑то новое, почти уязвимое, и это выбивало из колеи. «Он тоже это чувствует? — пронеслось в ее голове. Сердце на секунду замерло. — Нет, мне кажется. Но даже если это и правда - мы оба знаем, что должны молчать. Долг, обязательства — они сильнее нас». Она опустила глаза, делая вид, что поправляет складки платья, чувствуя, как внутри борется противоречие: долг и чувство, разум и сердце. Вслух она лишь сказала: — Тогда отправляемся. Айен, что от нас требуется? Ты сказал, что моё присутствие как атташе там обязательно. — Твоё присутствие необходимо как свидетель, — пояснил он, начиная спускаться по широкой лестнице рядом с Мерцеллой. Его шаги были размеренными, но в осанке чувствовалось напряжение. — Ритуал омовения — это не только очищение. Это публичное подтверждение её статуса и её связи с Домом Атрау. Ты, как её атташе и доверенное лицо, символизируешь её прошлое, которое она принесла с собой. Моё присутствие… символизирует её будущее. Он говорил ровно, но в последних словах прозвучала тяжесть — словно он сам не до конца принимал эту роль. Они вышли в прохладный утренний двор, где уже ждали несколько служителей в серых одеждах. — От тебя требуется лишь наблюдать и быть рядом, — добавил он, уже обращаясь к Марион. — И, если понадобится, поддержать её. Физически. Вода в источниках ледяная. Марион поморщилась, невольно представляя, как ледяные струи обжигают кожу. — Вода обязательно должна быть ледяной? — спросила она, слегка поморщившись. Девушка шла рядом с Мерцеллой, но постоянно поглядывала на Айена — его профиль, чёткие линии скул, напряжённую линию губ. В этот момент он казался особенно далёким, погружённым в свои мысли. — Традиция, — коротко ответил Айен, и в его голосе прозвучала лёгкая, сухая ирония. — Холод очищает не только тело, но и дух. По крайней мере, так говорят. Я не очень религиозен.

***

Он шёл чуть впереди, его чёрный плащ развевался на утреннем ветру. Когда они приблизились, он остановился и обернулся. — Мерцелла, тебе нужно будет войти в центральный источник одной. Мы будем ждать на краю, — его взгляд скользнул по Марион, задержавшись на мгновение. — Обещаю, это не займёт много времени. Мерцелла вздохнула и отправилась к источнику. Её шаги были ровными, но Марион заметила, как дрожат её плечи. «Она боится, — поняла Марион. — Но не покажет этого. Гордость не позволит». — Скажи мне, — обратилась она к Айену, когда Мерцелла скрылась за аркой. — А будет ли хоть один приятный обряд? Он скрестил руки на груди, наблюдая, как Мерцелла скрывается за каменной аркой. Его профиль на фоне утреннего неба казался вырезанным из камня — чёткий, непреклонный, но в то же время… усталый. — Бракосочетание, — произнёс он наконец, и его голос прозвучал странно отстранённо. — По крайней мере, так утверждают. Хотя, полагаю, это зависит от того, кто стоит рядом с тобой у алтаря. Он повернул голову, и его серые глаза встретились с её взглядом. В них не было ни насмешки, ни холодности — лишь глубокая, усталая серьёзность. — Ты спрашиваешь, потому что беспокоишься за неё? Или потому что представляешь себя на её месте? Марион усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости. — Ммм… — протянула она. — И то, и другое. Когда‑то и мне предстоит выйти замуж. Как знать, за кого. Он не отвёл взгляда, и в уголках его глаз появилась едва заметная тень усталой усмешки. — Ты свободна выбирать, — сказал он тихо, почти шёпотом, чтобы их не услышали служители. — В этом твоё преимущество. Ценность, которой у неё нет. Из‑за арки донёсся резкий звук — всплеск воды и сдавленный вздох Мерцеллы. — Но свобода выбора, — продолжил он, не отрывая глаз от арки, — иногда бывает тяжелее долга. Марион погрустнела. Она на какое‑то время погрузилась в свои мысли, потому что понимала: он прав. Её свобода выбора, вместо того чтобы облегчить жизнь, наоборот, всё усложняла, заставляя решать, как поступить – согласно чувствам или разуму. Она заговорила после небольшой паузы: — С другой стороны, когда ты не связан чем‑то, твой выбор — только твоя ответственность. И это усложняет что‑то чуть меньше. — Мудрое наблюдение, — кивнул он, и его взгляд стал чуть мягче. — Но ответственность за собственный выбор может быть самым тяжёлым бременем. Особенно когда последствия касаются не только тебя. Он сделал шаг ближе, и теперь между ними оставалось меньше метра. — Ты говоришь это так, будто уже знаешь, какой выбор тебе предстоит сделать, — произнёс он, и в его голосе прозвучал лёгкий, почти неуловимый вопрос. Марион блуждала в своих мыслях и смотрела в пол. В голове крутились обрывки фраз, образы, страхи. — Нет, — прошептала она. — Я не знаю. По крайней мере, пока. Она очнулась от размышлений и подняла взгляд на него. — Что мы должны делать дальше? — Ждать, — ответил он просто, отводя взгляд обратно к арке. — И следить, чтобы она не утонула. Ритуал требует полного погружения. Он замолчал, прислушиваясь к звукам из‑за камня - ещё одному всплеску, на этот раз более продолжительному. — А потом, — добавил он, и его голос снова стал низким и ровным, — отвезём её обратно в комнату. Холод вытягивает силы. Ей понадобится отдых. Её глаза округлились. — Чтобы… что? — она вернула внимание к источнику, сердце забилось чаще. — Чтобы не утонула, — повторил он, и в его голосе прозвучала сухая, лишённая юмора серьёзность. — Полное погружение в ледяную воду подразумевает потерю контроля над телом. Шок. Она должна трижды скрыться с головой. Он повернулся к ней, и в его серых глазах отразилось утреннее небо — холодное и ясное. — Ты здесь не просто как свидетель, Марион. Ты — её прошлое. Твоя задача — убедиться, что она из него вышла. Моя — проследить, чтобы она вошла в будущее. Живой. Она внимательно следила за гладью воды, затаив дыхание. — Она нырнула уже два раза, правильно? — тихо прошептала Марион, не отрывая взгляда от источника. Пальцы невольно сжались, ногти слегка впились в ладони. — Если она утонет, я не жилец, да и я себе этого не прощу… — Верно, — подтвердил Айен, и его голос стал ещё тише, почти сливаясь с шелестом воды и лёгким свистом ветра. — Остался последний раз. Из‑под арки донёсся звук — не всплеск, а скорее хриплый, прерывистый вдох. Айен замер. Марион тоже замерла, сердце забилось чаще. Мерцелла вынырнула — её всю трясло, кожа приобрела синеватый оттенок, волосы прилипли к лицу. — У нас же есть полотенце? — Марион повернулась к Айену, в глазах читалась паника. — Мы дальше должны продолжать стоять? — Да, — он уже протягивал ей тяжёлое махровое полотенце, которое держал наготове под плащом. Ткань была мягкой и плотной, явно подготовленной заранее. — Сейчас она должна выйти сама. Это последняя часть — символ нового рождения. Он не сводил глаз с Мерцеллы, которая, шатаясь, поднималась по каменным ступеням. Её губы посинели, а кожа отливала мраморной бледностью. — Только не беги к ней, — тихо добавил Айен, и его рука на мгновение коснулась предплечья Марион, чтобы удержать её на месте. — Она должна сделать это сама. Марион сжала губы, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Чёрт, — вырвалось у неё. Она осеклась. — Извини, сейчас не время ругаться бранными словами. Она наблюдала, как Мерцелла медленно, шаг за шагом, приближается к ним. Марион была готова в любой момент броситься вперёд, накинуть на неё полотенце, согреть. — Ничего, — ответил Айен, и в уголке его губ дрогнуло что‑то, отдалённо напоминающее улыбку. — Иногда только они и подходят. Он наблюдал, как Мерцелла, шаг за шагом, преодолевает последние метры. Её дыхание было прерывистым, а тело всё ещё сотрясала дрожь. — Сейчас, — сказал он тихо, и это было скорее разрешением, чем командой. Как только Мерцелла ступила на сухую плиту перед ними, он слегка кивнул Марион. Она сразу же накинула на неё полотенце и стала растирать плечи, стараясь передать хоть немного тепла. — Ты как? — спросила она, стараясь говорить бодро. Нервная усмешка невольно скользнула по губам. — Похоже на купание в горных водопадах? Мерцелла лишь слабо кивнула, её зубы стучали так, что она не могла выговорить ни слова. Айен стоял рядом, наблюдая, как Марион растирает её плечи и спину через толстую ткань. — Горные водопады, — повторил он задумчиво, снимая с себя собственный длинный плащ. Движения были быстрыми и точными, но в них чувствовалась забота. — Более точного сравнения, пожалуй, и не найти. Он накинул плащ поверх полотенца на плечи Мерцеллы. Ткань окутала её, словно защищая от всего мира. — Ритуал завершён, — объявил он, и в его голосе прозвучало официальное, но не лишённое облегчения спокойствие. — Теперь тебя отведут в покои, чтобы ты согрелась. Мерцелла кивнула и улыбнулась — слабо, но искренне. Марион улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает её. — Ты молодец, — сказала она. — Помню, когда мы на спор залезали под ледяные горные водопады, я верещала и сбегала оттуда секунд через двадцать. — Она задумалась на мгновение. — С другой стороны, мне было тринадцать лет… Повторим как‑нибудь опыт? Девушки засмеялись — сначала тихо, неуверенно, потом всё громче, пока смех не заполнил пространство вокруг. В нём было облегчение и радость от того, что всё позади, с примесью тепла от общих воспоминаний. Айен стоял, слушая смех девушек, и его строгие черты лица смягчились. Он не вмешивался, давая им этот короткий миг лёгкости после сурового испытания. Но внутри него бушевала целая буря противоречивых чувств — и физическое влечение к Марион лишь усиливало внутренний разлад. — Опыт повторять не рекомендую, — сказал он наконец, и в его серых глазах мелькнула искорка. — Одна Мерцелла, прошедшая через это сегодня, — более чем достаточно. Его взгляд скользнул по бледному лицу Мерцеллы, по дрожащим рукам, всё ещё сжимающим край плаща. «Она справилась, — с гордостью отметил Айен. — Несмотря на холод, страх, неуверенность — она сделала это. Достойная наследница Истри». Но тут его взгляд невольно переместился на Марион. Она растирала плечи Мерцеллы с такой заботой, что в груди что‑то сжалось — остро, почти болезненно. Её смех, только что звучавший так звонко, всё ещё звенел в ушах, а когда она повернулась, поймав его взгляд, на мгновение ему показалось, что воздух вокруг сгустился. «Почему это так трогает меня? — спросил он себя, стараясь унять учащённое сердцебиение. — Она всего лишь атташе. Верная, преданная, но… не более того». В памяти всплыл момент, когда он коснулся предплечья Марион, удерживая её от поспешного шага к Мерцелле. Лёгкое прикосновение — и по коже пробежала волна жара, которую он тщетно пытался списать на напряжение момента. Её близость заставляла сердце биться чуть быстрее, мысли путаться, а дыхание становиться чуть более частым. «Я обещал защищать их обеих, — напомнил он себе. — Но как разделить эту защиту? Мерцелла — моя невеста, мой долг, моя политическая необходимость. А Марион… Марион — это что‑то другое. Что‑то, чему я пока не могу дать названия». Он снова посмотрел на девушек. Мерцелла уже немного согрелась — румянец начал проступать сквозь бледность, дыхание выровнялось. Марион что‑то шепнула ей на ухо, и они снова засмеялись. В этом смехе было что‑то чистое, живое, не замутнённое политикой и долгом.

***

Когда Марион повернулась, её локоть едва коснулся его руки — лёгкое, мимолётное соприкосновение, но Айен почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он сделал шаг вперёд, собираясь дать распоряжение слугам сопроводить Мерцеллу в покои. Но на мгновение замер, глядя на двух женщин перед собой. «Как же так вышло, что две судьбы, две дороги этих девушек переплелись с моей? И как мне теперь идти вперёд? Она… — он бросил быстрый взгляд на Марион, стараясь скрыть вспыхнувшее в груди желание. — Как мне сохранить рассудок, когда каждый её взгляд, каждое движение заставляют меня забывать, кто я и что мне положено делать?» Он глубоко вдохнул, усилием воли возвращая себе привычную собранность. — Пора возвращаться, — произнёс он ровным голосом. — Мерцелле нужен отдых. И всё же, пока он шёл впереди, ведя их к особняку, его взгляд то и дело возвращался к Марион — к её походке, к тому, как ветер играет прядями волос, выбившимися из причёски, к её улыбке, которая, казалось, освещала всё вокруг. «Долг. Обязательства, — повторял он про себя, как мантру. — Но почему же они вдруг кажутся такими далёкими, когда она рядом?» Он сделал шаг назад, дав место подошедшим служанкам с тёплыми одеялами. — Вам, мисс Мелоун, тоже стоит согреться. Ты промокла у края источника. Она махнула рукой: — Мелочи. — Но, осмотрев своё платье, поняла, что действительно частично мокрая. — Хотя ты прав. — Всегда прав, — отозвался он с лёгкой, почти неуловимой иронией в голосе. Он жестом указал на каменную тропинку, ведущую обратно к зданию резиденции. Утренний воздух вокруг всё ещё был холодным и влажным. — Пойдёмте. Я провожу вас до ваших комнат. После такого утра вам обоим нужен покой и тепло. Она последовала за ним, невольно замедляя шаг, чтобы идти в ногу с Айеном. Мерцелла шла чуть впереди с Норой и Торой. — А ты купался в этом ледяном источнике? Он шёл рядом, его шаги были размеренными и бесшумными, словно он не шёл, а скользил по земле. — Да, — ответил он просто, не глядя на неё. — Каждый наследник Дома Атрау проходит через это. В двенадцать лет. Он на мгновение замолчал: — Это не забывается. Ощущение, будто лёд проникает в самые кости, а потом… пустота. И тишина. Марион поежилась, обхватив себя руками. — Я помню эти чувства. Помню, я ещё два часа тряслась у костра и не могла говорить, потому что зуб на зуб не попадал. А ведь я не окуналась надолго. — Она осмотрела платье. — Да, мне определённо необходимо переодеться. — И вздрогнула от порыва ветра, который пробрался под ткань, заставив кожу покрыться мурашками. Айен заметил это движение. Не говоря ни слова, он снял с себя ещё один предмет верхней одежды — лёгкий шерстяной накид, который был под плащом, — и протянул его ей. — Возьми, — сказал он, его голос был низким и спокойным, но в нём прозвучала непривычная мягкость. — Пока мы не дойдём до крыльца. Его пальцы слегка коснулись её руки, когда он передавал накид. Прикосновение было быстрым, но тёплым, резко контрастируя с холодным воздухом. На мгновение ему показалось, что время остановилось — он почувствовал, как под его пальцами дрогнула её рука. Марион на мгновение замерла, когда он коснулся её. По телу пробежали мурашки — не от холода, а от чего‑то иного, глубокого, почти запретного. — Да, спасибо большое. На улице действительно зябко, — произнесла она чуть тише, чем собиралась. Она накинула на себя его шерстяной накид и запахнула его. Запах его одежды обволок её, окутывая невидимым коконом тепла и защищённости. Айен лишь кивнул, продолжая идти рядом, но его взгляд то и дело возвращался к ней — к тому, как накид слегка сполз с её плеча, к тому, как она невольно прижала ткань ближе к груди, вдыхая его запах. — Церера редко бывает тёплой, — заметил он, глядя вперёд на каменные стены резиденции, но краем глаза всё равно следя за Марион. —Ты держалась хорошо сегодня. Для… наблюдателя. Она усмехнулась: — Спасибо… от наблюдателя. Но, думаю, моя роль сегодня была самой лёгкой. Они уже подходили к крылу резиденции. Айен остановился у массивной двери, открыл её для неё. Тёплый воздух изнутри окутал их. — Не преуменьшай, — сказал он, пропуская её вперёд. Его рука на мгновение зависла у её спины, будто он хотел коснуться, направить, но остановился. — Быть свидетелем — это тоже роль. Иногда самая трудная. Его серые глаза встретились с её взглядом на мгновение дольше, чем было необходимо. В них читалось что‑то невысказанное — желание, тревога, может быть, даже страх перед тем, что он начинал чувствовать. Он сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе привычную хладнокровность. Она не спешила расставаться с его накидкой, украдкой вдыхая его аромат. Он заметил этот едва уловимый жест — как её плечи слегка поднялись, когда она вдохнула запах шерсти. Уголок его рта дрогнул, но он ничего не сказал, просто продолжил вести её по длинному коридору с высокими сводами. — Завтра начнутся приготовления к свадьбе, — произнёс он, и его голос прозвучал немного отстранённо. — А ещё завтра будут результаты собрания Совета. И мы узнаем, всё ли получилось у гроссмейстера Истри… Они остановились у лестницы. Девушка осторожно сняла накидку и протянула её Айену. Её платье от воды прилипло к одной стороне бедра, подчёркивая изгиб фигуры. — Спасибо. За заботу, — улыбнулась она. Он взял накидку, его пальцы снова коснулись её руки — на этот раз чуть дольше. Его взгляд скользнул по мокрому платью, прилипшему к её бедру, и он быстро отвёл глаза, стараясь сосредоточиться на чём‑то другом. — Не стоит благодарности, — ответил он, голос стал немного ниже. — Это… моя обязанность. Он сделал паузу, словно собираясь что‑то добавить, но лишь кивнул в сторону лестницы: — Отдохни. И постарайся согреться. Девушка проследила за его взглядом и чуть улыбнулась, смутившись. Постаралась одёрнуть платье так, чтобы оно не облегало её фигуру столь откровенно. Она не стала одергивать руку первой, несмотря на то, что они задержали руки чуть дольше, чем положено по этикету. — Спасибо. Я приму горячий душ, — кивнула она и начала подниматься по лестнице, но остановилась и обернулась. — Моё расписание на завтра всё ещё в силе? Он всё ещё стоял у подножия лестницы, накид в руке. Его брови слегка приподнялись. — Расписание? — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка недоумения. — Ты имеешь в виду… ужин? Айен замер на мгновение, осознавая, что только что произнёс. Слова об ужине сорвались с языка сами собой — будто какая‑то внутренняя сила вырвала их наружу, минуя барьер осторожности. Его взгляд невольно скользнул по лицу Марион: она приподняла брови, а в уголках губ заиграла лёгкая, почти лукавая улыбка. В этот момент он отчётливо понял, что она заметила его оговорку — и, кажется, получила от этого удовольствие. — Вроде, там значилась совместная тренировка стрельбе из арбалета. — Она хихикнула. — Осторожнее, господин Атрау. Усталость развязывает вам язык. Он рассмеялся — коротко, почти беззвучно, но его глаза смягчились: — Арбалет, — повторил он, кивнув. — Да, конечно. Я просто… проверял твою память. «Глупо, — укорил он себя. — Ты выдал себя с головой. Теперь она будет думать, что ты…» Айен отступил на шаг, снова приняв более официальную позу, но уголки его губ всё ещё были приподняты. — В девятнадцать часов. В западном тире. — Меня проводят? — улыбнулась девушка. — Я провожу тебя, — ответил он, поднимаясь по ступеням следом за ней. Его шаги были бесшумными на каменных плитах. — Это в моих интересах — убедиться, что ты не заблудишься по пути, — добавил он, и в его тоне снова мелькнула лёгкая, почти неуловимая ирония. Он понимал, о чем она говорила, но от чего-то уходить не хотелось. Девушка засмеялась: — Я имела в виду тир, но если ты настаиваешь… Они вместе поднялись по ступеням и пошли в сторону её комнаты. Она неловко поправляла своё платье, стараясь не обращать внимания на близость Айена, но каждый его шаг рядом заставлял сердце биться чаще. — Завтра я провожу лично, — сказал он, идя рядом. Он остановился перед знакомой ей дверью, повернулся к ней. Его серые глаза внимательно изучили её лицо — румянец на щеках, пряди волос, выбившиеся из причёски, лёгкую улыбку, которую она не могла сдержать. «Как же она красива», — пронеслось в его голове, и он на мгновение потерял нить мысли. — До встречи, Марион, — произнёс он чуть хрипловато. — До встречи, Айен, — ответила она, задержав взгляд на его лице ещё на секунду, прежде чем он ушел.

***

Айен шёл по коридору, сжимая в руках накид. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом. Он пытался сосредоточиться на привычном ритме шагов, на звуке собственного дыхания — но мысли упорно возвращались к Марион. «Я не должен этого чувствовать, — твердил он себе. — У меня есть долг перед Домом. Я обещал семье быть тем, кто поможет укрепить положение Атрау». Он остановился у окна, выходящего во внутренний двор. Внутри него бушевала буря. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. «Это слабость. Недопустимая слабость. Я не могу позволить себе отвлекаться. Не сейчас, когда на кону стоит слишком многое». Но тут же в памяти всплыл её взгляд — тёплый, живой, полный какой‑то внутренней свободы, которой ему так не хватало. «Она не связана долгом. Она может выбирать. И если она выберет меня… Что тогда? Смогу ли я отказаться ради неё? Или буду эгоистом и соглашусь?» Айен глубоко вдохнул, пытаясь унять внутренний хаос. «Завтра тренировка. Я увижу её снова. И должен буду решить — либо окончательно отдалить её от себя, либо… либо позволить этому чувству расти, несмотря на все последствия».

***

Она проводила его взглядом, не спеша заходить в комнату. Когда зашла и закрыла за собой дверь, она на мгновение прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза, глубоко вдыхая. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. — Мы ходим по очень тонкому льду… И нас, кажется, затягивает, — прошептала она, открывая глаза и проводя рукой по волосам. Она медленно отошла от двери, сделала несколько шагов по комнате. В голове крутились обрывки их разговора: его голос, ставший вдруг таким мягким, его взгляд, задержавшийся на ней дольше, чем требовалось, его рука, коснувшаяся её руки… «Он смотрел на меня не так, как должен, — вдруг осознала она. — Не как на атташе Мерцеллы. А как… как на женщину». Эта мысль заставила её улыбнуться, но тут же улыбка погасла. «Ты принимаешь желаемое за действительное, Марион.» Она села в кресло, подтянув колени к груди, и посмотрела в окно. «Завтра… — подумала она. — Завтра я увижу его снова. В тире. Наедине». Мысль заставила её слегка покраснеть. Она вспомнила, как он стоял рядом, как его плечо почти касалось её плеча в узком коридоре. Марион улыбнулась, представляя, как они будут стоять рядом, как он покажет ей, как правильно держать арбалет, как его руки, возможно, коснутся её рук, исправляя положение… «Нет. Нельзя так думать. У него есть невеста». Она подошла к окну. «Это просто миг слабости. Просто физическое влечение». Девушка скинула с себя всё до голого тела и отправилась в горячий душ. Тёплые струи воды окутали её, смывая остатки утреннего холода и напряжения. Она стояла под ними дольше обычного, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку тела, расслабить мышцы, успокоить мысли. Когда она вышла, завернувшись в мягкое полотенце, взгляд невольно упал на мокрое платье, брошенное на пол. Она подошла к нему, наклонилась и осторожно вдохнула — её собственный запах смешался с древесным ароматом шерстяной накидки Айена. — Удивительно, как мокрые вещи быстро впитывают в себя запахи, — улыбнулась Марион, осторожно поднимая платье. Она бережно убрала его не в корзину для стирки, а в шкаф. Пока искала другую одежду, наткнулась на свой тренировочный костюм. — О, это завтра пригодится, — произнесла она, аккуратно складывая его и укладывая в сумку рядом с арбалетом. Одевшись, остаток дня она посвятила работе, а затем решила, что стоит посетить библиотеку.

***

Она всегда любила книги, хоть и признавала несомненное удобство их электронных вариантов в дороге. Но ощущение веса книги в руках, запах бумаги и обложки, тактильные ощущения — ничего не могло этого заменить. Книги напоминали ей о детстве и временах, когда она пряталась от окружающих в своей комнате и читала фантастические истории. Приключения, любовь, размышления о жизни… Книги были её способом сбежать от реальности хотя бы ненадолго. Но сейчас она была в библиотеке по другой причине. Как атташе, ей нужно было собрать информацию о планете, обычаях, флоре и фауне. Спешный отъезд на Цереру после её возвращения из шестого сектора не дал ей хорошо подготовиться к поездке, поэтому пробелы в знаниях приходилось восполнять на месте. Марион предлагала Мерцелле сходить в библиотеку вместе с ней, но та сослалась на усталость и осталась в комнате. Не теряя лишнего времени, девушка подбирала книги на интересующие её тематики, пробегая пальцами по корешкам и доставая необходимые. Собрав в одной руке увесистую стопку, она завернула за угол, намереваясь пройти к дальней полке, — и с кем‑то столкнулась. На мгновение внутри вспыхнула злость от чужой неосмотрительности. Покачав головой, Марион присела и начала собирать рассыпанные книги. — Осторожнее, — бросила она, поднимая гневный взгляд… и встретилась глазами с женихом своей подруги. Прикусив язык, она добавила: — Извини, Айен, я тебя не заметила. Айен уже стоял на коленях, аккуратно складывая разлетевшиеся фолианты. Его движения были точными, почти механическими, но когда он услышал её голос, его пальцы на мгновение замерли на корешке книги. Он наконец посмотрел на неё. Его серые глаза были усталыми, но в них промелькнул проблеск любопытства. — Ты ищешь что‑то конкретное? Или просто изучаешь наши… литературные запасы? — его голос звучал нейтрально, но в вопросе чувствовался лёгкий интерес. Марион на несколько мгновений замерла и засмотрелась в его глаза чуть дольше, чем того требовал этикет. Глубокий серый цвет… словно серое небо Цереры. Но если небо здесь вызывало в ней только уныние, то в его глазах отчего‑то хотелось утонуть. Осознав, что смотрит непозволительно долго, она снова опустила взгляд на книги, продолжив их собирать. — С радостью посвятила бы себя изучению ваших литературных запасов, но я тут по делу, — ответила она. — К сожалению, отбытие с Гексоса произошло немного в спешке, и я не успела изучить необходимую для Мерцеллы информацию о культурных особенностях Цереры, поэтому наверстываю упущение. На мгновение их руки встретились над одной из книг, но она быстро одёрнула свою руку, слегка смутившись. После сегодняшнего утра она твёрдо решила держать себя в руках, хоть это было и тяжело. Когда стопка книг была собрана, девушка подняла её и встала. — Здесь литература о религии, немного истории и труды о местных видах, — пояснила она. Он тоже поднялся. Взгляд скользнул по корешкам книг в её руках, и в уголке его рта дрогнула почти незаметная тень. — Ты взяла «Хроники Первого Поселения» и «Экобиом Цереры: адаптация и выживание». Хороший выбор, — сказал он, и его голос приобрёл лёгкий, почти преподавательский оттенок. — Но если хочешь понять местные обычаи, а не просто сухие факты, тебе нужна «Песнь о Камне и Льде». Она в третьем ряду, слева. Он сделал паузу, изучая её лицо. — Это… поэтический эпос. Местные дети учат его наизусть. В нём больше правды о нас, чем во всех научных трактатах вместе взятых. Девушка слегка улыбнулась. — Ты тоже учил? — Каждое слово, — ответил он, и в его усталых глазах на мгновение вспыхнуло что‑то похожее на тепло. — Меня и братьев заставляли. Лайс ненавидел это, вечно путал строфы. Браннис… Браннис декламировал с таким пафосом, что отец не мог сдержать улыбки. Он отвернулся, взгляд скользнул по высоким полкам, словно ища там призраков прошлого. — А я просто запоминал. Думал, это скучно. Понял значение гораздо позже. Марион наблюдала за Айеном. Вопрос явно вызвал в нём ностальгию — значит, Мерцелле однозначно стоит ознакомиться с произведением, чтобы было о чём поговорить с будущим мужем. Но и ей стало интересно прочесть эту книгу. Чтобы, возможно, обсудить её позже с Айеном? Она остановила свой поток мыслей, который был непозволительным в данной ситуации. — Расскажешь, о чём эта книга? — спросила она. Он обернулся к ней, опершись плечом о стеллаж. Свет от высокого окна падал на его профиль, подчёркивая резкую линию скулы и тени под глазами. — О выживании, — сказал он просто. — О том, как первые поселенцы выжимали жизнь из камня и льда. О долге перед родом. О цене, которую платишь за то, чтобы твой дом… не рассыпался в пыль. Его взгляд снова встретился с её. — В ней есть строфа: «Корни — в камне, крона — во льду. Одно без другого — смерть». Мы, Атрау, живём по этому принципу. Даже когда он душит. Марион на секунду забыла дышать, когда встретилась с ним глазами. Этот мужчина вызывал в ней… эмоции. Не только физическое влечение, в чём она пыталась убедить себя раз за разом. Чувства, которые она глубоко зарыла в себе, спрятав за стеной из долга, служения и работы. Это одновременно пугало её и огорчало, ведь он был женихом Мерцеллы. А её задачей было дождаться их свадьбы и покинуть Цереру, вернувшись к своим обязанностям. Она слегка прочистила горло и перевела взгляд на окно. Поняв, что молчание немного затянулось, ответила: — Звучит очень поэтично. Спасибо, обязательно возьму её для изучения. Он заметил, как её дыхание на мгновение прервалось. Как взгляд сорвался с его лица, словно обжёгшись. В тишине библиотеки этот жест был громче любого слова. — Марион, — произнёс он тише, и в его голосе появилась новая, чуть более мягкая нота. — Книга лежит на полке. Но понимание… оно приходит не со страниц. Он оттолкнулся от стеллажа, сделав шаг назад, давая ей пространство. — Если у тебя будут вопросы… после прочтения. Я обычно здесь, в это время. Она перевела взгляд от окна на Айена и улыбнулась. — Благодарю, Айен. Обязательно воспользуюсь предложением… — девушка прикусила язык. Это прозвучало слишком явно — то, что она хочет проводить с ним время как можно больше. Затем выдержала короткую паузу и добавила: — …если возникнут вопросы. Подойдя к столу, Марион опустила на него книги и присела в кресло недалеко. Взгляд невольно скользнул в сторону Айена — тот уже отошёл к другому стеллажу, но на мгновение обернулся, словно проверяя, осталась ли она на месте. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли задумчивость, то ли нерешительность. — Не ожидала тут встретить кого‑то, — тихо произнесла Марион, слегка поворачивая голову в сторону Айена. Он провёл рукой по тёмной ткани своего камзола, сглаживая несуществующую складку. — Ты ищешь тишины от чего‑то, Марион? Или просто выполняешь долг атташе? — в его голосе прозвучала едва уловимая нотка проницательности, будто он видел чуть больше, чем она хотела показать. Девушка слегка усмехнулась, стараясь сохранить лёгкость в тоне: — Совмещаю приятное с полезным. Приятно выбраться куда‑то кроме комнаты и столовой, к тому же восполнить пробелы в знаниях действительно нужно. — Она взяла одну из книг и, раскрыв её, нежно провела пальцем по корешку. — И я питаю иррациональную слабость к физическим носителям. Уголок его рта дрогнул, почти превратившись в улыбку. — На Церере данные на физических носителях переживут любой сбой сети. Мой отец настаивал на архивах из настоящей бумаги. На всякий случай. Он, наконец, опустился в кресло напротив. Движение было плавным, но в нём чувствовалась усталость — не столько физическая, сколько душевная, словно груз ответственности давил на плечи. Марион задумалась. Он был прав. Она действительно искала тишины. Не просто уединения, а тишины от собственных мыслей, которые в последнее время становились всё громче и запутаннее. Она часто пряталась от себя в обществе, работе, чтении и других занятиях. Но иногда тишина вокруг, в которой она оставалась, обнажала всё то, что девушка пыталась спрятать в глубине себя. Как сейчас. Между ними какое‑то время стояла тишина. Не напрягающая, естественная, почти уютная. Но эта тишина обнажала в её душе ту симпатию к этому человеку, что она прятала в глубине себя. Ту, что могла всё разрушить: её долг, её собственное спокойствие. Тишину между ними нарушил голос Лайса: — Айен, ты здесь? Тебя искал Браннис. Марион вздрогнула, вырванная из плена своих мыслей, и повернулась к Лайсу, со своей неизменно вежливой улыбкой: — Добрый вечер, Лайс‑шаар. Она поднялась из кресла, стараясь не выдать внутреннего смятения. — Спасибо, Айен‑шаар, — сказала она, чуть помедлив. — За рекомендацию. Она кивнула в сторону книжных полок, имея в виду ту книгу, о которой он ей рассказал — «Песнь о Камне и Льде». Айен поднялся следом, на мгновение задержав взгляд на её лице. В его глазах промелькнуло что‑то неуловимое — то ли сожаление о прерванном разговоре, то ли понимание того, что она сейчас чувствует. — Всегда рад помочь, — произнёс он сдержанно, но с едва заметной теплотой в голосе. Взяв все необходимое, девушка проследовала к выходу из библиотеки. Её шаги звучали ровно, уверенно, но внутри всё дрожало. Она шла мимо высоких стеллажей, мимо рядов книг, которые ещё недавно казались ей спасением, и понимала: теперь они не смогут укрыть её от собственных чувств. Айен остался в библиотеке с братом. Лайс, не замечая напряжения в воздухе, начал что‑то рассказывать, но Айен едва ли слышал его слова. Его взгляд всё ещё следил за дверью, в которую вышла Марион. «Я искал ответы, — подумал он. — А нашел лишь ещё больше вопросов». Он машинально провёл рукой по корешку книги, которую только что рассматривал, и глубоко вздохнул. В голове крутились её слова, её взгляд, тот момент тишины, когда между ними не было ни ролей, ни обязанностей. «Это опасно, — напомнил он себе. — Ты не имеешь права». Айен остался в библиотеке с братом. Лайс, не замечая напряжения в воздухе, начал что‑то рассказывать. — …и я сказал им, что мы не можем, — продолжал Лайс, размахивая руками. — Айен? Ты меня вообще слушаешь? Айен вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Да, конечно, — машинально ответил он, проводя рукой по волосам. — Всё ясно. Лайс прищурился, изучая брата. — Ты какой‑то странный сегодня. Весь день витаешь где‑то. Сначала пропадаешь на несколько часов, потом обнаруживаешься здесь, в самом тихом углу резиденции, да ещё и не один… — Он сделал паузу, приподняв бровь. — С Марион. Айен почувствовал, как внутри всё напряглось. Он постарался сохранить невозмутимый вид, но пальцы невольно сжались на подлокотнике кресла. — Мы просто разговаривали о книгах, — сдержанно ответил он. — Она собирает информацию о Церере для Мерцеллы. — О книгах, значит, — протянул Лайс с лёгкой усмешкой. — Довольно, Лайс, — оборвал его Айен, и в голосе прозвучала сталь. — Ты переходишь границы. — Браннис ждёт нас в кабинете. Пойдем. Айен ещё раз бросил взгляд на дверь, за которой исчезла Марион, затем повернулся и последовал за братом.