Цена долга

Утром Марион проснулась по привычке рано. Сквозь высокие окна её комнаты уже пробивались первые лучи солнца, окрашивая стены в мягкий золотистый оттенок. Она потянулась, прогоняя остатки сна, и встала. На этот раз она решила одеться в стиле центральных секторов — в белый брючный костюм, украшенный золотой вышивкой и небольшим количеством перьев вдоль лацканов и манжет. Лёгкая, почти невесомая отделка придавала образу элегантность без излишней помпезности. Она покрутилась перед зеркалом, оценивая отражение: строгий крой подчёркивал фигуру, перья и вышивка добавляли игривости, а белоснежная ткань контрастировала с её тёмными волосами. Марион поправила манжеты, провела рукой по лацкану, ощущая лёгкое покалывание перьев под пальцами. На мгновение она замерла, представив, как Айен будет стоять рядом с ней в тире, как будет поправлять её хват на арбалете, как их пальцы могут случайно соприкоснуться… От этой мысли по коже пробежали мурашки, и она поспешно отогнала её, сосредоточившись на текущих делах. Девушка заглянула в комнату к Мерцелле — та ещё мирно дремала, укрытая тяжёлым одеялом. Лицо её было расслабленным, дыхание ровным. Марион на цыпочках подошла ближе, поправила сбившуюся прядь волос, упавшую на лоб, и тихо вышла, стараясь не потревожить сон подруги. День Марион посвятила изучению документов: отчёты о последних политических переговорах между секторами, сводки о торговых маршрутах. Она аккуратно раскладывала листы на столе, делала пометки на планшете, сверяла данные. Работа помогала сосредоточиться, но время от времени взгляд невольно скользил к часам — она ловила себя на том, что отсчитывает минуты до вечера. Остаток времени она предпочла скоротать за чтением. Выбрала книгу из принесенных из библиотеки — старинный том по истории Малых Домов двадцать второго сектора с иллюстрациями древних гербов. Но страницы словно расплывались перед глазами: мысли то и дело возвращались к вечерней встрече. Она перелистывала страницы, но не видела текста. Вместо строк перед глазами вставали образы: Айен, его взгляд, задержавшийся на ней чуть дольше обычного, его голос, фигура… «Расстояние. Правила. Всё должно быть под контролем. Не позволяй себе лишнего, Мари». Но сердце, казалось, не слушалось рассудка. Оно всё ещё билось чуть быстрее обычного, а в памяти всплывали детали их разговора — его улыбка, его голос, его взгляд. Марион захлопнула книгу, отложила её на столик и подошла к окну. На улице стемнело и пора было идти. Ровно в восемнадцать сорок пять она взяла сумку с арбалетом и тренировочным костюмом и вышла из комнаты. Он уже подходил к её двери, когда она вышла.

***

Взгляд Айена скользнул по её белому костюму. — "Не самый практичный выбор для тира, но... впечатляюще." Она улыбнулась и потрясла сумкой. Звякнул арбалет — На самом деле, я планировала переодеться перед тренировкой. Не хочу расхаживать в тренировочном костюме по дому, чтобы не создавать лишних...вопросов. Там есть раздевалка? — Да, конечно, — кивнул он. Они шли по длинным коридорам резиденции, и шаги эхом отдавались от каменных стен. Марион старалась идти ровно, не выдавать внутреннего волнения, но каждый раз, когда Айен бросал на неё короткий взгляд, внутри всё замирало. Вскоре они вышли к двери — массивной, с металлическими вставками. Айен толкнул её, и перед ними открылся тир: длинный зал с высокими потолками, вдоль дальней стены — мишени разных размеров, в нишах вдоль стен — оружие, арбалеты, луки, колчаны со стрелами. Воздух здесь пах металлом и едва уловимой смазкой для механизмов. — Вот мы и на месте, — произнёс Айен, оборачиваясь к Марион. — Готовься: сейчас проверим, насколько хорошо ты обращаешься с арбалетом. Он кивнул в сторону узкой двери в глубине зала: — Там. Женская — справа, — он положил арбалет на стойку и скрестил руки на груди. — У тебя есть десять минут на подготовку. Я настрою мишени. Она хмыкнула: — Мне хватит и пяти. Девушка зашла в раздевалку и быстро сменила свой костюм на тренировочный. Он был идеально подогнан к фигуре и не сковывал движения. На правом бедре она закрепила кобуру с мини‑арбалетом на 1 болт, за спину накинула колчан с болтами для полноразмерного арбалета. Ткань костюма слегка шелестела при каждом движении, а защитные вставки на локтях и коленях едва ощутимо прижимались к коже. Марион проверила крепления, убедилась, что всё сидит как надо, и, взяв арбалет в руки, вернулась в зал для тренировок. Айен уже установил три круглые мишени на разном расстоянии — ближнюю, среднюю и дальнюю. Он обернулся, когда услышал её шаги, и его взгляд на мгновение задержался на её фигуре в облегающем костюме, на уверенной посадке оружия в её руках. — Пять минут и сорок секунд, — отметил он, и уголок его рта дрогнул. — Ты не разочаровываешь. Готова начать? — Конечно, — она поудобнее перехватила арбалет и подошла к нему. — Начнём со статичных мишеней? — С них и начнём, — согласился он, отступая на шаг, чтобы дать ей пространство. — Покажи, что умеешь. Ближняя цель — центр массы. Он наблюдал, как она поднимает арбалет, как её пальцы уверенно ложатся на спусковой крючок, как она замирает, выравнивая дыхание. В этот момент Марион казалась собранной, сосредоточенной — никакой игривости, только холодная расчётливость стрелка. Ближнюю мишень девушка поразила без труда, попав в середину. — Это легче лёгкого, — она посмотрела на Айена и улыбнулась. — Средняя и дальняя — задача та же? — Цель та же, — подтвердил он, не отрывая от неё взгляда. — Но сложность в стабильности. Дальняя мишень кажется меньше, дыхание сбивается, рука устаёт. Он сделал паузу, изучая её стойку. — Не торопись. Ощути вес оружия. Она выдохнула и перезарядила арбалет. Выстрелила в среднюю мишень, но не попала в середину, зацепив лишь край. — Чёрт, — тихо выругалась она, сжимая губы. Он слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде одобрения. — Не зацикливайся на промахе. Это был хороший выстрел — ты контролировала отдачу. Дальняя мишень. Сосредоточься на точке, а не на результате, — сказал он, тихо подходя ближе. Марион чуть поджала губы. Перезарядила арбалет и прицелилась. Она чуть медлила: цель действительно казалась меньше из‑за расстояния. Замедлила дыхание и выстрелила. Болт прошёл в районе 4–5. Она хмыкнула: — Ну, уже лучше. Руки вспоминают. — Они помнят, — согласился он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная теплота. — Теперь — движение. Я буду двигаться по залу. Попробуй поразить ближнюю мишень, пока я нахожусь между тобой и целью. Он сделал несколько шагов в сторону — плавно, бесшумно, как хищник, выслеживающий добычу. Его движения были отточенными, рассчитанными до миллиметра. Она округлила глаза: — Но Айен… это безумие. Я никогда не стреляла в мишени с помехами, а вдруг я попаду в тебя? — она судорожно выдохнула. — Я стреляла в движущиеся мишени, но это немного другое. И я максимально попадала 6 из 10. — Доверься мне, — сказал он спокойно, не останавливаясь. — Я знаю траекторию. И знаю твою меткость. Ты не попадёшь. Он остановился, повернувшись к ней боком, очертания его фигуры чётко вырисовывались на фоне мишени. — Сейчас. Пока я здесь. Она посмотрела ему в глаза и увидела там уверенность. Страх отступил, хоть и стопроцентной уверенности у неё не было. — Чёрт с тобой, твоя взяла, — прошептала она. Она прицелилась и выстрелила по мишени. Зажмурилась на мгновение, но, открыв глаза, увидела, что попала точно в десятку и не задела Айена. Девушка чуть расслабилась и улыбнулась: — Фух… В яблочко. Уголки его губ дрогнули в почти улыбке. Он медленно подошёл ближе, его серые глаза пристально изучали её лицо. — Видишь? — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты справилась. Страх — это просто ещё одна мишень. Его нужно поразить первым. Он протянул руку, чтобы взять арбалет. Марион передала ему оружие: — Не коротковат? Его подгоняли специально под меня, как и костюм. Он взвесил арбалет в руке, пальцы скользнули по прикладу, проверяя баланс. Осмотрел крепления, слегка качнул оружие, оценивая инерцию. — Идеально, — констатировал он, возвращая арбалет обратно. — Оружие должно быть продолжением руки. Как и костюм. Его взгляд скользнул по облегающему материалу на её фигуре — всего на мгновение, прежде чем вернуться к её глазам. В этом коротком взгляде было что‑то большее, чем простая оценка экипировки, но он тут же взял себя в руки, снова став собранным и деловитым. Она встретилась с ним глазами после того, как тоже прошлась взглядом по его фигуре в тренировочном костюме — чётко очерченные мышцы плеч и рук, лёгкая напряжённость позы, будто он в любой момент готов был отреагировать на неожиданность. Марион невольно отметила, как чёрный материал подчёркивал его достоинства, но тут же отогнала лишние мысли. Перекинула арбалет на другую руку. — Что дальше? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Дальше — отдых, — ответил он, снимая с запястья кожаный ремешок. — Ты сделала достаточно на сегодня. Первая тренировка не должна быть изнурительной. Он повернулся к стойке с оружием, чтобы убрать свой арбалет. — Можешь идти в душ. Вода должна быть горячей — разгонит кровь, — добавил он, не оборачиваясь. Она улыбнулась: — Стой. Тут есть какой‑нибудь мячик или яблоко? Хочу кое‑что попробовать. Он замер, бровь слегка приподнялась в вопросе. Затем кивнул, подойдя к небольшому шкафчику у стены. — Яблоки есть, — он достал одно и подкинул в руке. — Что задумала? — Эту вещь для меня сделали на заказ, как и разрывные болты к ней. Её никто не видел до тебя, — она показала на своё бедро. — Я обычно прячу кобуру под платьем или относительно свободными брюками. Она чуть смутилась, но продолжила: — Но у меня до сих пор не доходили руки его опробовать. Поможешь? Его взгляд стал более сосредоточенным, оценивающим. Он медленно покатал яблоко в ладони. — Разрывные болты, — повторил он, и в его голосе появился оттенок профессионального интереса. — Опасная игрушка. Где обычно крепишь кобуру? Она показала движениями: — Если я в платье с небольшим разрезом, то закрепляю его вот так, — она приспустила кобуру между коленом и бедром. — А если я в брюках, то закрепляю так, — отстегнула кобуру с мини-арбалетом и закрепила его чуть выше голеностопа. — Выглядит не очень удобно, знаю, но зато легко достать. Он внимательно наблюдал за её движениями, анализируя каждый жест. Затем кивнул, подбрасывая яблоко в воздух и ловя его. — Удобство приносится в жертву скрытности и скорости, — заметил он. — Покажи, как быстро можешь выхватить и выстрелить. Я брошу яблоко. Она закрепила кобуру на бедре, выше колена. — Хорошо, — девушка была сосредоточена, как натянутая струна. Он отступил на несколько шагов, держа яблоко на уровне её пояса. Его взгляд стал холодным и точным, как у снайпера. — На счёт три, — сказал он тихо. — Раз. Два. Три. Яблоко взмыло в воздух, описывая медленную дугу. Мари резко выхватила оружие и выстрелила от бедра, но промахнулась. Блок разорвался в стене, оставив на каменной поверхности тёмное пятно и мелкие осколки. — Чёрт… Отвыкла стрелять по целям в движении. Давай заново, — она достала из сумки болт и перезарядила свою опасную игрушку. Он не стал комментировать промах, лишь взял другое яблоко со шкафа. Его движения были спокойными и методичными. — Не торопись с выхватом, — посоветовал он, снова занимая позицию. — Сначала найди цель глазами, потом рука. Готовься. Марион медленно вдохнула и выдохнула, закрыла глаза на мгновение, чтобы успокоить пульс. Открыла глаза, вернула мини‑арбалет в кобуру. — Я готова, — произнесла она твёрдо. Он заметил, как её дыхание выровнялось, и в уголке его губ мелькнуло что‑то похожее на одобрение. Яблоко снова взлетело в воздух — на этот раз выше и с большим вращением. — Сейчас, — произнёс он почти шёпотом, наблюдая за её реакцией. Первым делом она нашла глазами яблоко в воздухе и неотрывно за ним следила. Затем резко достала оружие из кобуры и с небольшим промедлением выстрелила. Болт не попал в середину яблока, но угодил в боковину — его разорвало на части, хотя и не полностью. Айен подошёл к остаткам яблока, разбросанным по полу, и внимательно их осмотрел. Затем поднял голову, и в его серых глазах появилась твёрдая уверенность. — Это уже результат, — сказал он, возвращаясь к ней. — Ты следила за целью и попала. Сейчас отработаем до идеала. Она улыбнулась: — Мне кажется, я не смогу лучше, — она перезарядила мини‑арбалет и снова закрепила его на кобуре. — Ты можешь лучше, — возразил он тихо, но твёрдо. — Твой выхват стал быстрее, но есть задержка между прицеливанием и выстрелом. Давай попробуем без паузы. — Ммм… — Марион чуть поджала губы. — Покажи как. Я всегда чуть замедляюсь перед выстрелом. Он кивнул, доставая из кобуры на её бедре компактный арбалет. Движения были плавными, лишёнными лишних жестов. В груди что‑то сжалось, когда он слегка коснулся ее костюма. Айен мысленно одёрнул себя: «сосредоточься на тренировке». — Смотри, — сказал он, не поднимая оружия. — Цель — яблоко. Глаза, рука, выстрел — одно движение. Она внимательно наблюдала. Взяла яблоко и подбросила вверх. Айен не стал ждать, пока плод достигнет высшей точки. Его рука с арбалетом взметнулась, болт вылетел почти мгновенно — и пронзил яблоко точно в центре. Оно разлетелось на мелкие кусочки. — Без паузы, — повторил он, опуская оружие. — Доверься инстинкту. — С ума сойти… — прошептала Марион, не отрывая от него взгляда. Она направилась к шкафу за другим яблоком — и поскользнулась на том, что не до конца подстрелила раньше. Реакция сработала раньше мысли: он сделал быстрый шаг вперёд, обхватил её за талию, удержав от падения. Тепло ладони сквозь тонкую ткань комбинезона обожгло кожу. На мгновение Айен почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — желание прижать её ближе, ощутить вес её тела в своих руках. Он резко подавил это чувство, сжал зубы и выдохнул почти неслышно, восстанавливая контроль. — Осторожно, — произнёс он, не отпуская сразу. — Здесь всегда скользко после тренировок. Марион резко вздохнула, чувствуя его руку на талии. Она не отрывала взгляда от его лица и не спешила подниматься. — Да, я запомню… — прошептала она. Его серые глаза изучали её лицо, задержавшись на губах, которые были так близко. В висках застучала кровь, а пальцы невольно сжались на её талии. «Остановись», — приказал он себе. Медленно ослабил хватку, стараясь не выдать внутренней борьбы. — Хорошо, — ответил он тихо, и голос приобрёл тёплые нотки вопреки его воле. — Но, возможно, тебе стоит сначала встать. Она задержала взгляд на его губах, не сразу услышав слова. Потом посмотрела в глаза, оперлась о его плечо и выпрямилась. Голос надломился хрипотцой: — Да, ты прав. Прости. Айен медленно отпустил её талию, но ладонь задержалась на плече чуть дольше необходимого. В его взгляде мелькнуло что‑то, выходящее за рамки инструктажа, — но он тут же спрятал это за привычной маской отстранённости, повторяя себе в голове: «Только дружба. Только поддержка. Не переходи черту». — Ничего страшного, — сказал он, отступая на шаг, чтобы восстановить дистанцию. Физическую и эмоциональную. — Продолжим тренировку? Марион опустила глаза и неосознанно коснулась губ рукой — тут же одёрнула себя, выровняла дыхание и подняла взгляд. — Да, давай продолжим. Он кивнул. Лицо снова стало сосредоточенным и профессиональным. Поднял оружие, проверил тетиву, стараясь сосредоточиться на ощущении металла в руке — на чём угодно, лишь бы не думать о том, как близко она была секунду назад. — На этот раз я буду двигаться быстрее, — предупредил, отходя к дальнему концу тира. — Готовься к неожиданностям. Марион посмотрела на него, но перед глазами всё ещё стоял момент: его рука на талии, близость губ… Она тряхнула головой. — Давай. Я слежу. Айен заметил её замешательство — уголок рта дрогнул в едва заметной улыбке. Занял позицию между ней и мишенью; движения стали плавными и предсказуемыми. Внутри всё ещё бушевало, но он загнал это вглубь, под замок дисциплины и долга. — Сосредоточься на цели, Марион, — мягко напомнил он. Голос прозвучал как тихий приказ — и для неё, и для него самого. — Всё остальное — просто помеха. Она прошептала — так тихо, что слова читались лишь по губам: — Легко тебе говорить… Подняла взгляд на Айена. — Мне подкинуть яблоко или будешь стрелять по мишеням? Он уловил шёпот, взгляд стал острее. Подошёл ближе, чтобы не приходилось угадывать слова, и на мгновение позволил себе вдохнуть едва уловимый аромат её волос. «Нет. Нельзя». Он резко выпрямился, отгоняя наваждение. — Ты подкинешь, — протянул ей яблоко. — Я хочу показать реакцию, когда цель движется по дуге. — Хорошо. Марион резко подкинула плод, не отрывая глаз от Айена. Тот не отвёл взгляда. Тело повернулось с кошачьей грацией, арбалет поднялся — выстрел прозвучал почти мгновенно. Стрела пронзила яблоко по центру, пригвоздив его остатки к дальней стене. Айен медленно опустил оружие, не отрывая серых глаз от неё. В груди снова что‑то сжалось — но он лишь сжал челюсти и кивнул. — Твоя очередь, — произнёс спокойно. — Без колебаний. Марион не отрывала взгляда от его движений — опасных и притягательных одновременно. — Хорошо, — она забрала компактный арбалет из его рук и снова закрепила на бедре. — Давай попробуем. Айен кивнул, взял ещё одно яблоко и отступил на несколько шагов. Движения остались плавными, но в них чувствовалась скрытая сила — и усилие, с которым он держал себя в руках. «Только тренировка. Помни о дистанции». Его взгляд стал пристальным, изучающим. — Не смотри на меня, — сказал он, подбрасывая яблоко в воздух. — Смотри на цель. Только на цель. Марион сглотнула, усилием воли оторвала взгляд от его лица и сосредоточилась на летящем яблоке. Оно медленно взмывало вверх, на мгновение застыло в высшей точке траектории — и начало падать. Время будто растянулось. Она выхватила оружие из кобуры плавным, почти инстинктивным движением. Пальцы легли на тетиву, дыхание замерло на долю секунды — и болт сорвался с полочки. Стрела пронзила яблоко точно в центре. Раздался характерный треск — разрывной болт сработал, разнеся плод на мелкие кусочки. Несколько осколков упали на пол, остальные прилипли к стене. Марион выдохнула, осознавая, что всё это время не дышала. Она перевела взгляд на Айена — тот смотрел на неё с явным одобрением. Уголок его рта чуть приподнялся в едва заметной улыбке. — Видишь? — его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Когда отключаешь лишние мысли, получается идеально. Она невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло от похвалы: — Получается, проблема была во мне? В моих мыслях? Айен сделал шаг ближе, его взгляд стал серьёзнее: — Проблема не в тебе. Проблема в том, что ты слишком много анализируешь в момент выстрела. Инстинкт должен опережать разум — особенно в критической ситуации. Он взял ещё одно яблоко с полки и покрутил его в пальцах: — Давай ещё раз. На этот раз я подкину два яблока — одно за другим, с небольшим интервалом. Цель — поразить оба. Марион кивнула, её глаза загорелись азартом: — Два яблока? Хорошо. Но предупреждаю: если промахнусь, винить буду тебя. Ты слишком отвлекаешь. Айен слегка приподнял бровь: — Отвлекаю? Каким образом? — Своим присутствием, — она бросила на него быстрый взгляд. — И тем, как ты смотришь. Это сбивает прицел. Он усмехнулся — на этот раз открыто: — Значит, научись стрелять, даже когда я смотрю. Это тоже часть тренировки. Готова? — Всегда готова, — она заняла позицию, поправила кобуру и подняла руку, давая знак, что готова. Айен подкинул первое яблоко — высоко и плавно. Марион выхватила мини-арбалет, прицелилась и выстрелила. Болт попал точно в цель. Не дожидаясь второго яблока, она уже перезарядила оружие. Айен бросил следующий плод — чуть ниже и левее. Марион плавно повернула корпус, проследила за траекторией и выстрелила без паузы. Второй болт поразил яблоко почти в тот же момент, когда оно достигло высшей точки полёта. Оба яблока разлетелись на части почти одновременно. Марион вернула свою опасную игрушку в кобуру. Она медленно улыбнулась и посмотрела на него: — Получилось. У меня получилось! — В крови бушевал адреналин от успеха, её глаза немного лихорадочно блестели. — Ты отличный учитель. Он наблюдал, как осколки яблок разлетаются по полу, и его обычно бесстрастное лицо смягчилось. Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на блеске в глазах. — Инстинкт — лучший учитель, — поправил он её тихо, почти шёпотом. — Я лишь напомнил тебе, где он живёт. — Спасибо, — она наощупь достала из шкафа яблоко и откусила кусочек. Яблоко было сочным, поэтому на её губах остался его сок. Она облизнула губы. Его взгляд на мгновение задержался на её губах, прежде чем он отвёл глаза. Он взял себе яблоко и тоже откусил, но его движения были сдержанными, почти механическими. — Сок, — сказал он, указывая на её подбородок. — Ты не всё убрала. Марион указала пальцем: — Где, тут? — Вытерла рукой, но не всё. Айен сделал шаг вперёд, его пальцы мягко коснулись её подбородка, стирая остатки сока большим пальцем. Прикосновение было быстрым, но сердце в груди сделало кульбит. — Вот, — сказал он, отводя руку. — Теперь чисто. Она коснулась того места, где он только что провёл своим большим пальцем, и снова облизнула свои губы, но на этот раз инстинктивно. Он замер на мгновение, его серые глаза стали темнее, внимательно изучая её. Воздух в тире стал гуще, наполненный взаимным напряжением. — Ты делаешь это нарочно? — спросил он, его голос был низким, почти хриплым. Марион сперва непонимающе посмотрела на него, но затем в глазах мелькнуло осознание и лёгкий испуг. От осознания, как это всё выглядит, она прикусила свою губу, но тут же её глаза расширились от того, что она инстинктивно продолжает это делать, и девушка поджала губы. — Прости… — тихо прошептала она. Айен медленно выдохнул, и напряжение в его плечах немного спало. Он отступил на шаг, создавая между ними дистанцию, но его взгляд оставался прикованным к ней. — Не извиняйся, — сказал он, его голос снова стал ровным, но в нём слышалась легкая хрипотца. — Просто будь осторожнее. Некоторые жесты… могут быть неправильно истолкованы. Марион была напряжена, как струна. Она кивнула и снова закусила свою губу. Отвернулась, чтобы он не видел бурю её эмоций на лице, но голос дрогнул: — Как думаешь, в случае нападения я смогу себя защитить с помощью этой вещицы? Он наблюдал, как она отворачивается, и его взгляд смягчился. Он подошёл к столу, где лежал мини‑арбалет, и взял его, взвешивая в руке. — С этим? Да, — ответил он, его голос стал деловым, профессиональным. — Если будешь действовать без колебаний. Но лучше избегать ситуации, где это понадобится. Пока Айен не видел её лица, она прикрыла глаза и попыталась восстановить дыхание. — Согласна. Но с моей работой… неизвестно, к чему может привести любая дипломатическая миссия, — Марион медленно дышала, успокаивая колотящееся сердце. — Поэтому я и озаботилась, чтобы сделать для себя такую вещицу. Таскать с собой нож не имеет смысла, я всё равно не умею им пользоваться. — Дыхание успокоилось. Она открыла глаза и повернулась к нему. — Я вечно колеблюсь, в этом моя проблема. Он положил компактный арбалет обратно на стол, его пальцы на мгновение задержались на холодном металле. Когда она повернулась, Айен встретился с её взглядом, и в его глазах читалось понимание. — Сомнения — это нормально, — сказал он тихо. — Но в момент действия их не должно быть. Ты сегодня это доказала — выстрелила, не думая. Вот что важно. Она кивнула: — Возможно, иногда действительно стоит отпустить сомнения. — Она сняла кобуру с бедра и положила её и оружие обратно в сумку. Он наблюдал, как она убирает оружие, и его взгляд скользнул по её рукам, затем снова поднялся к лицу. В углу его рта дрогнула едва заметная улыбка. — Иногда, — согласился он, его голос стал чуть теплее. — Но не всегда. Умение отличать, когда стоит, а когда нет — это и есть мастерство. Марион усмехнулась, застёгивая сумку: — Я в этом не мастер. А как ты думаешь, когда стоит, а когда нет? Он скрестил руки на груди, облокотившись на край стола. Серые глаза внимательно изучали её. — Когда речь идёт о выживании — стоит, — ответил он, отчеканивая слова. — Когда речь идёт о чувствах — лучше подумать дважды. И трижды. Её словно окатило холодной водой, и она сделала шаг назад. Снова прикусила губу: — Да. Ты прав. — Быстро собрала основной арбалет и колчан в сумку. — Я… наверное, пойду. Она подхватила сумку и выскочила в коридор, забыв сменить тренировочный костюм на свой брючный костюм, который остался в раздевалке. — Марион, — его голос прозвучал за её спиной, когда она уже была в дверях. Айен не повысил тон, но в нём была лёгкая, почти незаметная тревога. Он сделал шаг вперёд, но не стал её догонять. Вместо этого его взгляд упал на забытый на скамейке брючный костюм. Он вздохнул, и усталость в его глазах стала чуть глубже.

***

Девушка пулей заскочила в комнату и захлопнула дверь. — Господи, какой стыд… — прошептала Марион, прислоняясь спиной к двери. Кинула сумку в угол комнаты. — Что на тебя нашло? Вела себя как какая‑то… дешёвка. Девушка сняла тренировочный костюм, кинула его на пол и быстро направилась в душ. Приведя себя в порядок и немного остыв, она надела легкое платье и начала готовиться к ужину. Мари вспомнила его рассуждения о чувствах. На нее снова накатила буря эмоций от этого напряжения в зале. Она вдруг вспомнила его руки на своей талии, близость губ и разозлилась на ситуацию и саму себя. — Ты ему неинтересна. Хватит трактовать гостеприимность, порядочность и дружеский интерес как что‑то большее. Это тебе хочется, чтобы так было, — она сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Марион подошла к столу, схватила стакан — тот самый, из которого пила утром воду, — и с силой швырнула его об пол. Звонкий треск разлетевшегося стекла эхом отозвался в тишине комнаты. Она прикрыла глаза рукой, глубоко выдохнула, потом взяла веник с совком и начала аккуратно сметать осколки. Движения рук были механическими, мысли метались, но буря эмоций немного схлынула. Спустя несколько минут в дверь постучали — три чётких, негромких удара. Затем дверь приоткрылась, и в проёме показался Айен. В руках он держал её сложенный брючный костюм. Он молча вошёл, положил одежду на кресло, а его взгляд скользнул по разбитому стакану и её рукам с веником. Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз появилась лёгкая складка — едва заметный признак того, что он не так спокоен, как кажется. — Ты забыла это в раздевалке, — сказал он просто, не двигаясь с места. — И, кажется, ещё кое‑что. Она не повернулась к нему. Не смогла — эмоции ещё были слишком явными на её лице. На мгновение остановилась, убирая осколки стекла в совок. — Спасибо. Я… спасибо, что принёс и спасибо за тренировку, — она затаила дыхание. — Что я забыла? Айен сделал шаг ближе. Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом: — Ты забыла, что я тоже человек, — сказал он, и в его обычно ровном тоне появилась лёгкая хрипотца. — И что моя холодность — это не стена, а скорее… привычка. Привычка, которую я не всегда могу контролировать. Она сделала над собой усилие и повернулась. Пусть видит эмоции — не страшно. Один раз она может себе это позволить. — Я тоже человек, Айен. И иногда я могу быть растерянной. Он встретил её взгляд, и в его серых глазах что‑то дрогнуло — по его самоконтролю прошла трещина. Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, и его пальцы осторожно коснулись её руки, всё ещё сжимавшей веник. — Я знаю, — прошептал он, и его голос стал мягче, чем когда‑либо прежде. — Именно поэтому я здесь. Не из‑за долга. Марион затаила дыхание, словно боясь спугнуть этот момент. Прикусила губу, посмотрела сперва на его губы, затем, практически мгновенно, ему в глаза. — А из‑за чего? Из‑за чего ты здесь? Он не отвечал несколько секунд, его взгляд изучал её лицо — растерянность в глазах, прикушенную губу, лёгкую дрожь в руке. Затем он медленно поднял свободную руку и осторожно коснулся её щеки, проводя большим пальцем по коже. — Из‑за того, что ты смотришь на меня так, будто я — не просто очередной холодный аристократ с Цереры, — сказал он, и в его голосе появилась непривычная теплота. — И из‑за того, что я хочу видеть этот взгляд снова. Она прикрыла глаза. От эмоций и его прикосновения к её щеке её начала бить мелкая дрожь. — Ты сам сказал в зале. Нужно подумать дважды. Трижды. Если это касается чувств, — прошептала она. Его палец замер на её щеке. Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось её кожи. — Я думал, — его голос прозвучал прямо у её уха, низко и сдержанно. — С того самого момента, как ты вышла из зала. И каждый раз, когда ты смотрела на меня, будто пытаясь разгадать. Я думал достаточно. Она шумно втянула воздух, когда почувствовала его дыхание на своей коже. — Ты уверен? — прошептала она. — Нет, — признался он, и его губы почти коснулись её уха. — Но я устал быть уверенным. Устал от холодных расчётов. Он отодвинулся на сантиметр, чтобы встретиться с её взглядом. В его глазах горела незнакомая ей решимость, смешанная с уязвимостью. — Только скажи «нет», и я уйду. И никогда больше не коснусь тебя. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. Было видно по её лицу, как тяжело даётся ей ответ. Марион прикусила свою щёку. — Я не могу… — начала она. Он замер, и его лицо на мгновение стало каменным. Но прежде чем он успел отстраниться, она закончила, голос дрожал, но был твёрд: — Я не могу сказать «нет». Айен выдохнул — звук, полный облегчения и чего‑то ещё, более глубокого. Его рука скользнула с её щеки на затылок, пальцы запутались в чёрных волнистых волосах. — Тогда не говори, — прошептал он и, наконец-то, коснулся её губ своими губами. Их губы соприкоснулись, и это отдалось вспышкой в её теле. Разум отключился, ей управляли только чувства. Он целовал её… не так, как целовали до этого. Айен держал её уверенно, крепко, но в то же время осторожно, словно хрупкий сосуд, что грозил рассыпаться от одного неверного движения. Его язык мягко касался её собственного — сначала несмело, но с каждой секундой становясь всё настойчивее. Айен не спешил, растягивая каждое мгновение и превращая его в вечность. Её руки, всё ещё сжимавшие веник, наконец, расслабились. Совок с остатками стекла тихо упал на пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Марион медленно подняла руки и обвила ими шею Айена, отвечая на поцелуй с той же смесью осторожности и страсти. В этот момент весь мир сузился до тепла его губ, до ощущения его пальцев в её волосах, до ритма их дыхания, постепенно безбожно сбивающегося. Он оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание, его лоб прижался к её. Глаза были закрыты, а грудь тяжело вздымалась. — Марион, — его голос был хриплым, почти незнакомым. Он снова поцеловал её, на этот раз быстрее, жарче, его рука опустилась на её талию, прижимая её к себе. Между ними не осталось ни сантиметра пространства. Он чувствовал, как бьётся её сердце сквозь тонкую ткань одежды, и его собственное отзывалось тем же диким ритмом. Она жарко ответила на поцелуй и запустила руку в его волосы. Распалённая его ласками, Марион таяла, растекаясь в его руках. В животе летали уже не бабочки, но стая диких птиц, одурманенных долгожданной близостью. Движения их тел, языков и губ переплетались, создавали бешеное напряжение страсти. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, но оторваться было невозможно. Он отстранился, чтобы вдохнуть. Взгляд был тёмным, почти диким. — Дыши, — прошептал он, но сам его голос срывался. Его руки скользнули вниз, обхватив её бёдра, и он поднял её, усадив на край стола позади них. Стопка бумаг мягко упала на пол. Теперь их глаза были на одном уровне. Он снова притянул её к себе, поцелуй стал глубже, требовательнее. Одна его рука поддерживала её спину, другая скользнула под подол её платья, ладонь обжигающе горячей легла на её бедро. Марион дрожала от его прикосновений. Она чувствовала возбуждение Айена — не только физически. Желание читалось в его лёгких укусах, в прерывистых поцелуях, в тяжёлом дыхании. В том, с какой нежностью его пальцы оглаживали её бёдра, опускаясь всё ниже… очерчивая край белья, но в последний момент останавливаясь и не позволяя большего. Нехотя оторвавшись от её губ, Айен склонил голову, утыкаясь носом в изгиб тонкой шеи и втягивая аромат её тела. Его пальцы всё ещё дрожали на краю её белья, сжимая ткань, но не сдвигая её. Он боролся с собой, и это было видно по напряжению в его плечах, по прерывистому дыханию в её волосах. — Скажи мне остановиться, — прошептал он, и это прозвучало как мольба, а не как приказ. Он не торопился, давая ей время оттолкнуть его. Словно действительно верил, что Марион попросит его прекратить… чего делать она, разумеется, и не думала: ее уже полностью охватила пучина желания, стерев последние остатки здравого смысла. Она не сказала ни слова. Вместо этого её пальцы вцепились в его чёрные волосы, мягко потянув, чтобы его взгляд снова встретился с её. В её зелёных глазах не было и тени сомнения, только тёмная, бездонная страсть. — Не останавливайся, — выдохнула она. Это было всё, что ему было нужно. С тихим стоном, больше похожим на рычание, он, наконец, сдвинул ткань в сторону. Его пальцы коснулись её влажной, горячей плоти, и она резко вскрикнула, её тело выгнулось навстречу его прикосновению. Айен замер на мгновение, впитывая её реакцию, а затем начал медленно двигать пальцами на ее клиторе — сначала едва ощутимо, едва касаясь, будто изучая, запоминая каждую дрожь её тела. Марион застонала, выгибаясь сильнее, её пальцы судорожно вцепились в его плечи. — Айен… — её шёпот растворился в новом поцелуе, более глубоком и отчаянном. Он отвечал ей с той же страстью, но всё ещё сдерживал себя — не до конца, но достаточно, чтобы не потерять контроль окончательно. Его губы скользили по её шее, ключицам, краю выреза платья. Каждая ласка была выверена, каждое движение — наполнено почти болезненным желанием дать ей всё, но при этом не напугать, не оттолкнуть неосторожной поспешностью. Марион больше не могла сдерживаться. Её дыхание окончательно сбилось, она подавалась навстречу каждому его движению, шептала его имя, словно молитву. Он снова посмотрел ей в глаза — и в этот момент маска сдержанности окончательно слетела. В его взгляде больше не было борьбы — только чистое, необузданное желание и что‑то ещё, более глубокое: признание. Признание в том, что все границы стерты и, как прежде, держать дистанцию он больше не сможет. — Ты… — он запнулся, словно впервые не находил слов. — Ты сводишь меня с ума. Марион улыбнулась — впервые за весь вечер по‑настоящему, открыто. Её пальцы скользнули по его щеке, мягко, почти невесомо. — Тогда сойди с ума вместе со мной, — прошептала она. И он сдался. Полностью. Без остатка. Марион прильнула к его уху и прошептала: — Нам нужно быть тише. Мерцелла в соседней комнате. Губы Айена растянулись в едва уловимой, почти хищной улыбке прямо у её шеи. Он кивнул — его дыхание обожгло кожу. — Тогда тебе придётся заткнуть мне рот, — прошептал он в ответ. Его палец, всё ещё касающийся её, сделал медленный, намеренный круг — достаточно, чтобы она сдержала готовый сорваться стон. — Или я сделаю это сам. Он снова поцеловал её — глубоко и властно, поглощая любой звук, который она могла бы издать. Другой рукой он потянул застёжку платья: ткань мягко соскользнула с плеча, обнажая кожу для его губ. Марион запрокинула голову и судорожно вдохнула. Тело горело от его ласк — трепетало и жаждало большего. Хотело Айена целиком. Пальцами она зарылась в его волосы, притягивая ближе, прижимаясь бёдрами. Ткань, разделяющая их тела, казалась до боли лишней. Айен понял её без слов. Отстранившись на мгновение, он одной рукой расстегнул пояс, а другой продолжал ласкать её, поддерживая этот мучительный, сладкий ритм. — Всё ещё хочешь, чтобы я был тише? — прошептал он. Голос был низким и хриплым от напряжения. Он встал между её раздвинутых ног — его твёрдое, горячее возбуждение прижалось к внутренней стороне её бедра. — Нам нужно быть тише… — ответила Марион и, сократив расстояние между их телами, поцеловала его. Его язык терзал её губы: скользнул внутрь, задержался лишь на миг и отступил, оставляя желанное, дурманящее послевкусие. Она тихо застонала. В ответ он издал низкий, сдавленный смешок прямо в её губы и поймал её стон своим ртом, поглотив звук. — Тогда не издавай таких звуков, — прошептал Айен. В словах сквозила игривая угроза. Медленно, неумолимо он вошёл в неё — одним плавным, глубоким движением. Оба замерли на мгновение, задыхаясь от интенсивности ощущений. Его лоб прижался к её лбу; серые глаза смотрели прямо в её зелёные — в них читалось то же немое изумление. Казалось, они идеально созданы друг для друга, словно части одного пазла. Девушка затаила дыхание, привыкая к ощущениям, позволяя ему задать ритм. Он начал двигаться — медленно, почти невыносимо размеренно. Каждый толчок заставлял её тело трепетать. Его руки крепко держали бёдра, пальцы впивались в мягкую кожу. — Смотри на меня, — тихо приказал он. Голос дрожал от сдерживаемой страсти. — Я хочу видеть твои глаза. Ритм постепенно ускорялся — становился глубже, настойчивее. Каждое движение было точным, выверенным: он словно изучал её реакцию, ловил каждый сдавленный вздох. Со стола с глухим стуком упали книги. Марион смотрела прямо в его глаза — затуманенные страстью, но внимательно следившие за каждой эмоцией на её лице. Она тихо застонала: внизу живота собрался комок оргазма. В тот же миг она накрыла его губы поцелуем. Айен ответил с жадностью — его язык повторил ритм тела: глубоко, властно. Он почувствовал, как её внутренние мышцы сжались вокруг него, и его дыхание стало прерывистым. — Вот так, — прошептал он против её губ. Голос дрожал. — Не сдерживайся. Но тихо. Движения стали быстрее, жёстче, направляя её к краю. Его рука скользнула между их тел — большой палец нашёл клитор, усиливая ощущения. Тело сжалось — и пружина лопнула, погружая её в оргазм. Она сжималась вокруг него, а сердце билось так, словно она прыгнула в пропасть. Айен подавил собственный стон, вжавшись лицом в её шею, когда её спазмы обхватили его. Тело напряглось — движения стали резкими, почти отчаянными. — Марион… — его голос сорвался на хриплый шёпот. В последний момент он выскользнул из неё. Семя горячими полосами пролилось на её живот и внутреннюю поверхность бедра. Он тяжело опёрся на стол, дрожа от разрядки; дыхание было горячим и неровным в изгибе её шеи. Несколько секунд они просто стояли, приходя в себя. — Чёрт… Надеюсь, нас не услышали. Мы были очень неосторожны, — прошептала Марион. Айен медленно выпрямился. Глаза всё ещё были тёмными, но в них уже вернулась привычная осторожность. Он провёл рукой по лицу, смахивая пот со лба. — Были, — согласился он тихо, хрипло. — Но что сделано, то сделано. Он взял из шкафа сложенное полотенце, аккуратно вытер её живот и внутреннюю сторону бедра — движения были удивительно нежными после недавней страсти. Его пальцы на мгновение задержались на её коже. — Тебе нужно привести себя в порядок, — сказал он уже более собранно. — И быстро. Она кивнула. В любой момент в комнату могли войти. Они не озаботились тем, чтобы закрыть дверь, когда долго сдерживаемое желание накрыло их обоих. Девушка мазнула по его губам поцелуем и направилась в ванную, подняв с пола платье, а Айен подошел к двери и щелкнул замком, запирая её. Там она умылась холодной водой, быстро поправила макияж, собрала растрёпанные волосы в хвост и надела платье. Затем вернулась в комнату. Он уже был одет, застёгивал последние пуговицы на рубашке. Волосы слегка взъерошены, но выражение лица снова стало отстранённым, почти невозмутимым. Он поднял взгляд, когда она вошла. — Лучше? — спросил он; голос был низким и ровным. Девушка села в кресло. — Ты жалеешь? — тихо спросила она. Серые глаза встретились с её зелёными — в них не было ни капли сожаления, только усталая ясность. — Нет, — ответил он просто, без колебаний. — Жалею только о том, что это произошло здесь и сейчас. Слишком много риска для тебя. Он сделал шаг к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Взгляд скользнул по её собранным волосам, по платью, скрывавшему следы их близости. — А ты? Она посмотрела ему в глаза. — Мне страшно. Но я не жалею, — она прикрыла глаза, глубоко вздохнула. — Мерцеллу можешь не бояться. Она сказала мне, что если вдруг так случится… она не против. Хоть вы и поженитесь. Его брови чуть приподнялись от удивления, но выражение лица оставалось спокойным. Он тихо выдохнул, и уголки губ дрогнули в чём‑то отдалённо напоминающем улыбку. — Она умеет быть… неожиданной, — произнёс он, и в голосе прозвучала тёплая нота, которую он редко позволял себе. — Но это не отменяет осторожности. Он присел на корточки перед креслом, чтобы быть с ней на одном уровне. Пальцы осторожно коснулись её руки, лежавшей на подлокотнике. — Страх — это разумно, Марион. Но он не должен управлять тобой. Или нами. Она переплела их пальцы. — Я знаю, что нам придётся прятаться. Если об этом узнают, это будет дипломатический скандал… — она прикрыла глаза другой рукой. — Видит бог, я сопротивлялась, но это выше моих сил. Убрав руку, она посмотрела ему в глаза: — Ты в порядке? Он крепко сжал её пальцы — прикосновение было твёрдым и уверенным. — Я в порядке, — ответил он тихо. — И ты права. Это выше сил. Но это не делает нас слабыми. Он поднялся, не отпуская её руки, и потянул за собой, чтобы она встала. Другая рука мягко коснулась её щеки, большой палец провёл по скуле. — Мы будем осторожны. Но сейчас тебе нужно идти. Пока коридор пуст. — Да. Я спущусь ужинать, а ты — после меня, минут через пятнадцать, — она обернулась и быстро поцеловала его в губы. — Не задерживайся в моей комнате. Когда услышишь, что я и Мерцелла ушли, можешь выходить. Он ответил на поцелуй коротко, но с ощутимой нежностью. — Я знаю, — прошептал он ей в губы, прежде чем отпустить. — Иди. Он сделал шаг назад, дав ей пространство. Взгляд стал собранным, деловым. Поправил манжету рубашки — движения точные и эффективные. — Я выйду после тебя. Увидимся в столовой.

***

Её щёки всё ещё горели, когда она постучала в комнату Мерцеллы. — Привет, ты готова? Мерцелла заканчивала приводить себя в порядок перед ужином. — Да,  практически готова, — она обернулась к Марион. — Я слышала шум в твоей комнате. Ты что‑то разбила, а через какое‑то время что‑то упало. У тебя всё в порядке? Марион прикусила щёку изнутри, стараясь сохранить спокойствие. Разговор о том, что только что произошло должен состояться, но не прямо сейчас. — Да. Я случайно разбила стакан, а потом, пока убирала, снесла книги со стола. Устала после тренировки. Мерцелла посмотрела на неё заинтересованным взглядом, чуть склонив голову набок. — Тренировки? Вернулась к занятиям с арбалетом? Марион усмехнулась, стараясь придать голосу непринуждённость: — В последнее время столько всего происходит, сама знаешь. Решила очистить голову физической нагрузкой. Мерцелла закончила собираться, поправила брошь на платье и окинула подругу внимательным взглядом. Марион невольно задержала дыхание, но та лишь улыбнулась. — Готова, пойдём? — спросила она. — Пойдём, — кивнула Мерцелла. Девушки вышли в коридор и спустились в столовую. По дороге Марион старалась держаться естественно, но внутри всё сжималось от тревоги: не выдали ли они себя чем‑то перед другими?

***

Айен замер у двери, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре — две фигуры только что прошли мимо, направляясь в столовую. Его лицо оставалось непроницаемым, но в уголках глаз залегло напряжение: он всё ещё ощущал эхо тепло её кожи, сбившееся дыхание, вкус её губ. Он медленно провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд невольно скользнул к столу — тому самому, на котором всё случилось. Разбросанные бумаги, книги, упавшие на пол во время их спешки и страсти. Айен подошёл ближе, начал аккуратно собирать листы с пола и раскладывать их стопкой на столе. Движения были чёткими, выверенными — привычка, выработанная годами самоконтроля. Наклонившись, поднял книги — тяжёлые тома по истории Цереры. Аккуратно поставил их на стол, выравнивая корешки с остальными. В голове промелькнула ироничная мысль: ещё вчера эти книги были в её руках в библиотеке и все было более понятными, чем то, что произошло сейчас. Он окинул комнату внимательным взглядом — ни одной лишней детали, ни одного намёка. Ни разбросанных вещей, ни забытых мелочей, ни опрокинутого стула. Всё на своих местах. Глубоко вдохнув, Айен подошёл к зеркалу, поправил манжеты рубашки, пригладил волосы — несколько прядей всё ещё оставались взъерошенными. Отражение показало то, что он и ожидал увидеть: прямой взгляд серых глаз, сдержанное выражение лица, осанка, подобающая сыну Дома Атрау. Маска была на месте. Но где‑то глубоко внутри, за этой маской, билась мысль — непривычная, тревожная и в то же время волнующая: она не жалеет. Он на мгновение прикрыл глаза, вспоминая её взгляд, голос, дрожь пальцев, переплетающихся с его собственными. Снова выдохнул, сжал пальцами край стола — тот самый, что был свидетелем их слабости и падения всех запретов. Затем отпустил, распрямил плечи и направился к двери. Он вышел в коридор и двинулся к лестнице в дальнем конце. Шаги были бесшумными — ещё одна привычка, выработанная годами. Впереди ждала столовая, вежливые улыбки и привычные правила игры. А ещё — встреча с ней. Всего лишь взгляд через стол, едва заметный кивок — но этого будет достаточно.