Цена долга

Как назло, сегодня ужинали в столовой и другие члены семьи. Габбас еще не вернулся с  собрания Совета в первом секторе, Браннис с женой — наверху с сыном, а вот Ценнария и Лайс сидели тут. — Добрый вечер, госпожа Ценнария‑шаар, Лайс‑шаар, — произнесла Марион. Мерцелла тоже поздоровалась, и девушки присели за стол. Ценнария обратилась к Мерцелле: — Как прошло вчерашнее ритуальное омовение? Айен вошёл в столовую через боковую дверь как раз в тот момент, когда его мать задавала вопрос. Его появление было бесшумным, почти незаметным. Он кивнул в сторону стола, заняв своё обычное место — напротив Мерцеллы и чуть поодаль от Марион. Его взгляд на мгновение встретился с её, прежде чем он обратил внимание на мать. Айен взял бокал с водой, делая вид, что просто присоединился к ужину. Марион отвела взгляд и взяла бокал с вином, пригубив глоток. Мерцелла ответила Ценнарии: — Всё хорошо. Я довольно быстро согрелась, а хороший отдых и обед в комнате помогли мне окончательно прийти в себя. Ценнария кивнула. Её проницательный взгляд скользнул от Мерцеллы к Айену, а затем на мгновение задержался на Марион. — Рада это слышать, — сказала она ровным, вежливым тоном. — Айен, я надеюсь, ты обеспечил своей невесте всё необходимое после процедуры? Лайс, младший брат, с интересом наблюдал за происходящим. Его глаза блестели от любопытства. Он отломил кусочек хлеба, явно наслаждаясь семейной трапезой. Айен ответил: — Да, мама. Мы сразу её согрели и отправили отдохнуть. Нора и Тора принесли обед, и никто не беспокоил Мерцеллу, чтобы она быстро пришла в себя. — Хорошо, — Ценнария отпила из своего бокала, её внимание переключилось на Марион. — А вы, госпожа Марион, как провели день? Мерцелла упоминала, что вы помогаете ей с адаптацией. Надеюсь, Церера не слишком сурова к вам? Вопрос был задан вежливо, но в её тоне чувствовалась лёгкая, изучающая нота. Айен, не меняя выражения лица, продолжил ужинать, но его движения стали чуть более размеренными. Марион внутренне похолодела, но затем расплылась в улыбке: — Чудесно, госпожа Ценнария‑шаар. После того как мы закончили с ритуальным омовением, пока Мерцелла отдыхала, я замечательно провела время с книгой. А сегодня вечером ваш старший сын любезно провёл со мной тренировку с арбалетом. Она отсалютовала бокалом Айену и сделала глоток вина. Уголок губ Айена дрогнул почти неуловимо. Он слегка наклонил голову в ответ на её жест. — Госпожа Марион оказалась способной ученицей, — произнёс он ровным, деловым тоном, откладывая нож. — Её концентрация заслуживает похвалы. Лайс фыркнул, подавив смешок: — Тренировка с арбалетом? Интересный способ провести вечер, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали. Ценнария не отреагировала на реплику младшего сына. Её взгляд оставался прикованным к Марион. — Я рада, что вы находите занятия по душе, — сказала она, и в её голосе появилась едва уловимая теплота. — Всё дело в наставнике, — улыбнулась Марион. — Благодаря господину Айен‑шаару у меня даже получилось попасть из арбалета точно в яблочко. — Она кивнула, словно сама одобряя свой успех. — Раньше у меня этого не получалось. Она бросила быстрый взгляд на Лайса, в последний момент скрыв раздражение, и обворожительно улыбнулась: — А вы не знали, господин Лайс‑шаар? Я давно увлекаюсь стрельбой из лука. Помогает сохранять концентрацию ума. Мерцелла подтвердила, отрываясь от трапезы: — Всё верно. Раньше Марион занималась довольно часто, но в последнее время я редко видела её в тренировочном зале на Гексосе… Марион легонько пнула подругу под столом. Та немного опешила, быстро взяла себя в руки и сразу исправилась: — Но я рада, что она вернулась к тренировкам. Марион кивнула Ценнарии: — И я очень благодарна вашей семье за оказанное гостеприимство. Ценнария позволила себе лёгкую, одобрительную улыбку. — Дом Атрау всегда рад гостям, которые ценят дисциплину и стремятся к совершенству, — сказала она, и её взгляд смягчился. — Особенно тем, кто приносит пользу нашей будущей невестке. Айен почувствовал, как напряжение в его плечах начало медленно спадать. Он отпил воды, наблюдая, как Лайс, получив лёгкий выговор взглядом от матери, сосредоточился на своей тарелке. — Концентрация ума — ценное качество, — тихо добавил Айен. Его серые глаза на мгновение встретились с зелёными глазами Марион. — Особенно в нашем секторе. Девушка встретилась с ним взглядом и улыбнулась: — Рада, что это качество ценится в двадцать втором секторе настолько же высоко, что и в четвертом. Она чуть кивнула головой и продолжила трапезу. Мерцелла вопросительно посматривала на Марион, но та указала ей взглядом на тарелку, показав таким образом, что они обсудят её пинок под столом без посторонних ушей. Трапеза продолжилась в более спокойной атмосфере. Ценнария, казалось, удовлетворилась ответами и переключила внимание на Мерцеллу, расспрашивая о её предпочтениях в еде. Айен ловил краем глаза, как Марион аккуратно ела, её пальцы изящно обхватывали ножку бокала. Под столом его нога непроизвольно слегка вытянулась, почти касаясь её туфельки, — но он вовремя остановился, отведя взгляд к окну, на пейзажи Цереры. — Завтра утром, — внезапно произнёс он, обращаясь ко всем, — я проведу демонстрацию тактических манёвров на северной площадке. Приглашаю вас обеих присутствовать. Это будет полезно для понимания стратегии обороны сектора. Марион не хотелось отрывать взгляд от Айена. Она то и дело мысленно возвращалась к сцене в своей спальне и до конца не могла поверить, что это не сон. Но девушка заставляла себя участвовать в непринуждённых беседах и старалась не смотреть на него слишком часто. Когда Айен заговорил, она смогла спокойно перевести на него взгляд и не отрывать его. — Завтра намечается экскурсия? — спросила Марион. — Скорее рабочая инспекция, — поправил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. — Но если вам интересно, госпожа Марион, вы можете составить компанию. Вид на ледяные поля стоит того. Он сделал паузу, отломив кусочек хлеба. — Мерцелла, разумеется, тоже приглашена. Перемена обстановки всегда на пользу. Мерцелла ответила за обеих: — Мы согласны. Мне действительно не помешает смена обстановки — к тому же мы практически не были за пределами особняка. Верно, Марион? Внутри Марион ощутила лёгкое разочарование от того, что не получится остаться наедине с Айеном. Но она не подала вида – в конце концов, здесь она в рабочей поездке. — Как атташе, я поддерживаю госпожу Истри, — произнесла Марион, стараясь говорить уверенно. — Смена обстановки всегда идёт на пользу адаптации и познанию культуры сектора. Она отпила глоток вина. — Верно подмечено, — кивнул Айен, и в его глазах на мгновение мелькнуло что‑то, похожее на одобрение. Он отодвинул тарелку, закончив трапезу. — Завтра встречаемся в главном холле через час после рассвета. Одевайтесь теплее — в месте, куда мы полетим, всегда на несколько градусов холоднее. Марион кивнула: — Принято, господин Айен‑шаар. Мерцелла тоже закончила ужин и отодвинула тарелку. Марион же не торопилась. Ценнария первой поднялась из‑за стола. Её плавные движения наполняли пространство безмолвным авторитетом. — Я оставлю вас, — сказала она, и её взгляд мягко скользнул по Мерцелле. — Отдыхайте. Завтрашний день потребует сил. Лайс, явно обрадовавшись возможности уйти, последовал за ней, лишь на ходу бросив короткий кивок в сторону стола. Айен остался сидеть, дожидаясь, пока Марион закончит. Он медленно вращал пустой бокал в пальцах, его взгляд был рассеянно прикован к тёмному вину на дне. Тишина в столовой стала плотнее, интимнее, нарушаемая лишь тихим звоном её приборов о тарелку. Уходя, Ценнария бросила Айену: — Айен, ты проводишь Мерцеллу в её комнату? — Конечно, мама, — ответил он, поднимаясь со стула. Его голос был ровным, без тени Они вышли из столовой, и Марион проводила их взглядом. Мысленно усмехнулась: «Похоже, сегодня я заканчиваю ужин последняя». Девушка выдохнула и допила бокал вина: — Какой насыщенный день… Она сидела одна в почти полной темноте, освещённая лишь тусклым светом настенных светильников. Сняла браслет со своей руки и размяла запястье. Тишина вокруг была густой, почти осязаемой. Внезапно в дверном проёме появилась тень, и девушка вздрогнула от неожиданности. Вернулся Айен и встал на входе, опираясь плечом о косяк двери. Его серые глаза в полумраке казались ещё глубже. — Ты всё ещё здесь, — произнёс он тихо — не вопрос, а констатация факта. — Не торопишься уходить. Марион улыбнулась: — Ты тоже не торопишься уходить в свою комнату… Она отодвинула тарелку и поднялась из‑за стола. Айен сделал шаг вперёд, и свет от светильника упал на его лицо, подчеркнув усталые тени под глазами. — Моя комната может подождать, — сказал он, его голос звучал приглушённо, почти шёпотом в тишине зала. — А вот нам неплохо было бы поговорить. Марион подошла на почтительное расстояние, но шепнула так, чтобы услышал только он: — Я должна поговорить с Мерцеллой — иначе она не успокоится. Я знаю её упорство. Через час я буду в своей спальне. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке. Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось её уха. — Она уже спит. Я лично убедился, — прошептал он в ответ, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти хитрая нотка. — У неё завтра ранний подъём для экскурсии. А у нас… есть время. Марион усмехнулась, ответив еле слышно: — Уложил, значит? Тогда веди. Он выпрямился, и его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на губах. Затем кивнул в сторону тёмного коридора, ведущего в восточное крыло. — Следуй за мной. Он повернулся и зашагал вперёд, не оглядываясь, зная, что она проследует.

***

Марион шла за ним, совершенно не представляя, куда он её ведёт. Путь явно не лежал ни в её спальню, ни в его. — Куда мы идём? — шепнула она. Он замедлил шаг, позволив ей поравняться с собой в узком переходе. — В место, где нас не услышат, — ответил он так же тихо. Его пальцы на мгновение коснулись её запястья, проводя её за поворот. — В один морской райский уголок. И дверь там… закрывается изнутри. — И никто не додумается прогуляться и полюбоваться рыбками в полночь? — она вопросительно изогнула бровь. — Мама посещает его днем, а не в полночь, — он бросил на неё быстрый взгляд, и в его глазах мелькнула искорка. — И ключ от этого зала… у меня. — Извини, я не имею представления о её привычках, — она лукаво посмотрела на него. — Когда успел стянуть? Он достал из кармана брюк небольшой ключ, позволив ему блеснуть в мягком свете аквариумов. — Не стянул. Взял днём, на всякий случай, — пояснил он, и его губы снова дрогнули в лёгкой улыбке. — Я планирую наперёд, Марион. Она игриво стукнула его в плечо: — Так значит, вчера, когда ты оговорился по поводу ужина… ты уже планировал затащить меня сюда после тренировки? — она притворно прикрыла рот рукой. — Я в ужасе от твоего коварства. Он остановился перед массивной дверью и повернулся к ней, его улыбка стала чуть шире, отчего тени под глазами казались менее глубокими. — Коварство? Нет, — он вставил ключ в замочную скважину. — Это называется… предусмотрительность. На случай, если вечер сложится удачно. И ты захочешь прогуляться и поболтать. Дверь бесшумно открылась, пропуская внутрь волну влажного воздуха с лёгким запахом соли. Он пропустил её вперёд, прежде чем закрыть дверь и повернуть ключ. Марион вошла внутрь. Зал словно сошёл со страниц книги морских сказок: в центре раскинулся неглубокий бассейн с кристально чистой водой, отражающей причудливые детали интерьера. Вместо окон и потолка вокруг них был огромный аквариум, в котором плавали рыбки. Каменные ступени и платформы вокруг бассейна напоминали рифы, а с потолка свисали причудливые лианы. — Надо же. Как красиво… — воскликнула она, обводя взглядом помещение. Он последовал за ней, его шаги были почти неслышны. Свет от лунных фонарей, встроенных в сводчатый потолок, отбрасывал причудливые блики на кораллы и раковины возле небольшого озера посередине комнаты. — Здесь собраны диковинки со всех морей Шатрийской империи, — он провёл рукой по крупной раковине, вмонтированной в стену. — И некоторые… особенно редкие образцы. Это подарок моего отца матери на свадьбу. Она подошла сзади и провела рукой по его спине: — Мне до сих пор кажется, что это всё сон… Он замер под её прикосновением, затем медленно повернулся к ней. В его серых глазах отражались блики света, а выражение стало серьёзным, почти уязвимым. — Это не сон, — он поднял руку, коснувшись её щеки. — Я здесь. Ты здесь. И этот момент… он наш. Она положила руку на его плечо, потянулась и поцеловала Айена. Он ответил на поцелуй с внезапной, сдерживаемой до этого момента интенсивностью. Его руки обвили её талию, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись по всей длине. Когда губы, наконец, разомкнулись, его дыхание было тёплым и неровным. — Ты правда не жалеешь? Что мы…сорвались в эту пропасть? — прошептала она. — Жалею только об одном, — прошептал он, его лоб касался её лба. — Что не сделал этого раньше. Она потянулась к нему за новым поцелуем, затем чуть отстранилась и прошептала: — Тогда не нужно терять времени… Его дыхание сбилось. Он не произнёс ни слова, лишь крепче обнял её и повёл вглубь зала. —Сюда, — его голос прозвучал хрипло, наполненный желанием, эхом отражаясь от влажных стен. Он усадил её на фигурную скамью в форме гигантской раковины. Сам опустился перед ней на одно колено. Мягкий свет комнаты серебрил их фигуры, играя бликами на перламутровых деталях интерьера. Его руки осторожно скользнули по её плечам, медленно спускаясь вдоль рук, затем — к талии. Влажный воздух, наполненный запахом морской соли, обволакивал их, усиливая ощущение нереальности происходящего. Их взгляды встретились в полумраке. Его серые глаза, обычно такие холодные, теперь были полны тёплой, глубокой тьмы. Он наклонился, и их губы снова слились в поцелуе — более глубоком, откровенном, чем прежде. Этот момент словно завис между реальностью и морскими легендами, где время теряло смысл, а каждый вздох превращался в часть древней сказки, ожившей в этом волшебном зале. Айен отодвинул подол ее платья и наклонился. Затем прижался губами к её бедру, оставляя мягкий, почти невесомый поцелуй. Его дыхание обжигало кожу, он двигался медленно, своими губами исследуя каждый сантиметр ее кожи, как будто он хотел запомнить этот момент. Она сдавленно охнула, когда прохлада коснулась кожи, заставив тело трепетать в ожидании его ласк. От почти невесомых прикосновений по спине бежали мурашки. Его поцелуй в живот заставил Марион выгнуться и тихо застонать от его ласк. — Ты уже вся дрожишь, — прошептал он против её кожи, и его дыхание обжигало. — Так быстро… Марион невольно подалась навстречу его прикосновениям, ловя каждый миг этой сладкой пытки. Сердце колотилось где‑то в горле, ноги предательски дрожали. Не в силах вымолвить ни слова, она лишь кивнула. Его движения стали увереннее, но по‑прежнему неторопливыми — он будто изучал её реакцию, впитывал каждый вздох, каждый трепет ресниц. Она охнула, когда он начал скользить пальцами у нее между ног, отодвинув белье. Девушка непроизвольно дернула бедрами навстречу, ища его прикосновений. — Вот так, — его голос был низким, полным одобрения. — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя. Он вошёл в неё пальцем медленно, с намеренной, почти мучительной неспешностью, наблюдая, как её лицо искажается от смеси удовольствия и нетерпения. Его большой палец нашёл её клитор, начав ритмичные, круговые движения. Она застонала. Марион подалась вперёд, ища большего, повинуясь ритму, который задавал он. Её дыхание участилось, стало прерывистым. Второй палец присоединился к первому, растягивая её, наполняя до предела. Он ускорил темп, его большой палец продолжал давить на чувствительную точку. Его взгляд не отрывался от её лица, наслаждаясь каждым отголоском наслаждения. — Ты такая чуткая, — прошептал он. Звук её голоса стал громче, откровеннее. Она больше не пыталась сдерживаться — отдавалась моменту целиком, растворяясь в ощущениях. Его руки, шёпот — всё сливалось в единую мелодию, от которой кружилась голова. Напряжение нарастало, становилось почти невыносимым. Она уже не контролировала себя — только чувствовала, как мир сузился до этих прикосновений. Из ее горла вырвался прерывистый стон. Звуки, с которыми он двигал своими пальцами в ней, становились все бесстыднее. Он почувствовал, как её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг его пальцев. Её стоны стали громче, отчаяннее. Она шумно выдохнула, отдаваясь волне, накрывшей её с головой. Мир распался на осколки, а потом собрался заново — уже другим, более ярким. Он наклонился и прижал свои губы к её губам, заглушая её крик, чувствуя, как её тело бьётся в конвульсиях. Позволил ей пережить волну до конца, его пальцы оставались внутри, пока её тело не перестало содрогаться. Затем медленно вынул их, наблюдая, как она обмякла на каменной скамье, её грудь тяжело вздымалась. — Вот так, — прошептал, поднося её руку к своим губам и целуя кончики пальцев. — Ты прекрасна. Марион хихикнула, слегка смущённая и счастливая: — А ты затейник… Уголок его рта дрогнул в полуулыбке. Он поймал её взгляд, его серые глаза потемнели от желания. Затем он наклонился и поймал её губы в поцелуй, глубокий и влажный. — Это только начало, — он провёл рукой по её щеке, убирая прядь волос. — Ты готова к большему? Она прикусила губу, её в глазах уже плясали озорные искорки: — Да, я готова. Марион подняла руку, коснулась его плеча, провела пальцами вдоль линии ключицы, вниз по груди. Её прикосновения были осторожными, но полными чувства — не просто лаской, а признанием за наслаждение. Он медленно расстегнул пояс, не сводя с неё глаз. Звук падающей ткани на каменный пол потонул в их учащённом дыхании. Когда её рука скользнула вниз, Айен зажмурился на мгновение, подавляя стон. Её нежность, смешанная с откровенным желанием, заставляла сердце биться чаще. Он накрыл её руку своей, направляя, но не диктуя — позволяя ей вести в этой игре. — Не бойся быть смелее, — прошептал он, его дыхание стало прерывистым. — Я не сломаюсь. Марион посмотрела на него, улыбнулась и усилила нажим, чуть ускорив ритм своих движений рукой. Мышцы под её ладонью напряглись, низкий стон вырвался из его груди. Он наклонился, опираясь руками о каменную скамью по обе стороны от неё, его лицо оказалось всего в сантиметре от её. — Так лучше, — его голос звучал хрипло от нарастающего возбуждения. — Но этого недостаточно. Она смотрела ему в глаза: — Чего ты хочешь? — Хочу тебя всю, — он прошептал, проводя большим пальцем по её нижней губе. Марион лукаво улыбнулась. Она потянулась к нему, обняла за шею и притянула к себе. Их губы встретились — сначала нежно, почти невесомо, а затем всё более страстно, жадно, отчаянно. В этот поцелуй они вложили всё накопившееся напряжение между ними: и робкие взгляды, и мимолетные прикосновения друг к другу. Он приподнял её, усадил на край скамьи и встал перед ней на колени, обнимая за талию. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. Его пальцы мягко вплелись в её волосы, вовлекая в поцелуй. Глубокий, сдавленный вздох вырвался из его губ, когда он ощутил тепло её тела, близость её губ. Его тело непроизвольно откликнулось — бёдра чуть дрогнули навстречу. — Не медли, — прошептала она, и голос её дрожал от напряжения. Он рывком вошел в неё. На мгновение они оба замерли, наслаждаясь ощущением. Затем он начал двигаться, постепенно углубляя и ускоряя движения. Марион чувствовала, как его дыхание становится чаще, как под её прикосновениями он теряет привычную сдержанность. Девушка провела губами по его шее и простонала: — Не останавливайся. Айен закусил губу, пытаясь сохранить контроль, но её нежность была невыносимо сладкой. Пальцы чуть сильнее сжали пряди её волос. — Боже, — вырвалось у него с хриплым стоном. — Ты сводишь меня с ума. Она застонала, не отрываясь от него. Марион была в плену его рук, запаха его кожи, тепла его тела. Это сводило с ума — и страх быть застигнутыми лишь усиливал остроту ощущений. Где‑то на краю сознания билась мысль: в любой момент их могут обнаружить. Но адреналин щекотал нервы, обостряя каждое прикосновение. Он почувствовал, как её тело напряглось, и ослабил хватку. Дыхание стало прерывистым, грудь тяжело вздымалась. — Никто не придёт, — прошептал он, и голос был густым от желания. — Я позаботился об этом. Она расслабилась, лаская его шею губами и дыханием — нежно, томно, словно балансируя на грани. Его тело дрогнуло, глаза закрылись. Он чувствовал каждое её движение, каждый вздох, смешивающийся с его собственным. — Марион, — выдохнул он её имя. — Я не могу больше держать себя в руках. — Тогда не сдерживайся, — прошептала она. Её руки скользнули к застёжке платья, медленно опуская ткань с плеч. Она не отводила взгляда, позволяя ему увидеть всё — волнение, доверие, желание. Айен замер, вглядываясь в её лицо, в глубину зелёных глаз. В этот момент последние барьеры рухнули. С тихим, хриплым звуком он позволил волне ощущений захлестнуть его, в последний момент, выскользнув из неё. Дыхание сбилось, он опустил голову, коснувшись лбом её плеча. — Прости, — прошептал он охрипшим голосом. — Это было… неожиданно сильно. Она улыбнулась: — Ничего… Я, если честно, и сама не ожидала. Поднявшись, она оглядела себя и усмехнулась: — Как думаешь, найдётся тут полотенце или нечто подобное? Если я встречу кого‑то в таком виде, это будет, по меньшей мере… странно. Он медленно выпрямился, взгляд ещё был затуманен. Проведя рукой по лицу, он огляделся. — Думаю, должны быть что-то, — сказал он, и голос постепенно возвращался к привычной спокойной интонации. — Я принесу. — На всякий случай захвати два, — улыбнулась она. Он коротко рассмеялся — звук получился мягким и искренним. Подойдя к небольшой деревянной тумбе возле скамьи, открыл её и достал два чистых, слегка грубых полотенца из плотной ткани. — Ты всегда практична, — протянул он ей одно, серые глаза встретились с её зелёными. — Это одна из причин, почему я… — Он не закончил фразу, лишь слегка покачал головой. Она медленно вытерла кожу, затем надела бюстгальтер и платье, аккуратно поправив ткань. — Почему что? — подняла на него глаза, откладывая полотенце в сторону. — Нам нужно будет убрать следы преступления, иначе твоя мать, зачем ты брал ключ. Айен наблюдал, как она одевается. Взгляд был мягким, задумчивым. Взяв второе полотенце, начал протирать скамью, где остались следы их присутствия. — Почему я от тебя без ума, — тихо произнёс он. — И почему я позволил себе все это сегодня. — Остановился и посмотрел на неё. — Это было рискованно. Но я не мог отказаться. Она на мгновение прикрыла глаза, вспоминая, как их только что обуяла страсть. — Да, я понимаю. Иначе не позволила бы… всего этого. — Марион посмотрела ему в глаза. — Но эти мгновение риска стоили того. Я не жалею ни капли. Он закончил протирать скамью и бросил полотенце в тумбу. Лицо было серьёзным, но в уголках глаз появилась тёплая искра. — Я тоже не жалею, — сказал, подходя ближе. — Но теперь мы должны быть осторожнее. Если кто‑то узнает… — Он протянул руку и мягко коснулся её щеки. — Это может разрушить всё. Она прильнула к его ладони и прикрыла глаза. — Я знаю. И я рискую даже большим, чем ты, — Девушка вздохнула. — У нас нет будущего… не так ли? Его пальцы замерли на её щеке. Он глубоко вздохнул, и в глазах отразилась знакомая тяжесть — та самая, что всегда была с ним. — Будущее… — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Оно уже написано. Мерцелла. Свадьба. Долг.   Айен опустил руку, но не отступил.  — Но это не значит, что у нас нет настоящего. Или что оно ничего не значит для меня. Марион кивнула: — Не значит… Но внутри что‑то отозвалось острой болью. Голова прекрасно понимала положение, в котором они оба оказались: долг, обязательства, будущее Домов Атрау и Истри. Сердце требовало большего — близости, ясности, возможности быть вместе, не скрываясь — но от неё ничего не зависело. Айен увидел эту тень боли в её глазах, и его собственное сердце сжалось. Он сделал шаг назад, создавая физическое расстояние, которое казалось необходимым, чтобы вернуть самообладание. — Мы должны вернуться, — сказал он, и голос стал более официальным, но в нём осталась мягкость. — Нас могут искать. — Он взял ключ от комнаты с тумбы. — Пойдём? Марион осмотрелась вокруг, проверяя, не оставили ли они чего-то приметного и кивнула — Да, ты прав. К тому же нам нужно немного поспать перед тем, как мы поедем на твои учения утром. Он проверил скамью ещё раз, убедившись, что следы их присутствия исчезли. Затем открыл дверь, пропуская её вперёд. — Спать… — Айен усмехнулся, но это была скорее усталая усмешка. — Это звучит как хорошая идея. Но я, скорее всего, займусь бумагами. — Он закрыл дверь и повернул ключ в замке. — Ты хоть отдохни.

***

Мерцелла проснулась после полуночи от свербящей головной боли. — Мне нужен тот отвар… — прошептала она, потирая виски. Она осторожно выглянула из своей комнаты и заглянула в комнату Марион — подруги не было. — Странно… Где она? Но ладно. Девушка быстро оделась и вышла в коридор в поисках прислуги. То, что ночная прогулка по мрачному особняку — не лучшая идея, она поняла почти сразу. Коридоры казались одинаковыми: жуткими, бесцветными, злыми. Поместье, как и его хозяева, было не слишком радушным. Девушка прошла несколько этажей, каждый из которых почти полностью повторял планировку предыдущего. — И на что я надеялась… — вздохнула она, чувствуя, как боль в висках усиливается. Оказавшись в цокольной части северного крыла, она уже собиралась повернуть назад, когда услышала приглушённые голоса. Стараясь не шуметь, Мерцелла подошла к приоткрытой двери, но больше никаких звуков не доносилось. Внешне дверь мало чем отличалась от остальных, поэтому, подобравшись ближе, девушка удивилась, что за проёмом скрывались крутые ступеньки вниз. «Странно, я же итак на цокольном этаже… Может, это погреб?» Она замерла, прислушиваясь. В голове мелькнула очевидная догадка: — Темницы. «Я бы не удивилась, если бы у Атрау действительно были темницы. В их духе». Мерцелла приоткрыла дверь, но на несколько секунд её одолели сомнения. «С другой стороны, если там Айен, мне вряд ли что‑то угрожает. Он хотя бы подскажет, где найти прислугу». Она понимала, что девушке её статуса не стоит так поступать, но любопытство, в конце концов, взяло верх. Ещё на лестнице до ушей девушки донеслись слабые стоны, полные страданий и ужаса. Вопли были глухими, сдавленными, как если бы у пострадавшего уже давно отказали связки. В ответ на хриплый скулёж, уже мало походивший на человеческий, её тело отозвалось острой резью в висках. — Чёрт, только не сейчас… — тихо прошипела Мерцелла, сжимая пальцами виски. Девушка вся обратилась в слух. Она не заметила, как задержала дыхание, прислушиваясь к малейшему шороху. Сделала ещё пару неуверенных шагов в сторону, откуда исходили звуки. Лишь оказавшись ближе, Мерцелла поняла, чей голос слышит. Говорил Лайс: — Сука уже языком толком не шевелит. Надо бы его взбодрить. Лайс стоял спиной к выходу, нависая массивной фигурой над сгорбленным пленником. Он без предупреждения ударил его в челюсть, и несколько капель крови с его кулака упали на каменную кладку стен. Пленником был амфиморф. Он зашипел, словно что‑то говоря. Девушке впервые доводилось слышать подобный язык: гортанный, свистящий, больше напоминающий шипение змей. Мерцелла никогда не видела амфиморфов вживую, но слышала о них немало жутких историй. Это существо выглядело поистине устрашающе — словно ожившие тени древних рептилий, обретшие разум и силу. Высокая, худощавая фигура почти человеческая по строению, но с явными признаками рептилоидного происхождения, кожа у него была гладкая, будто отполированный камень, холодного сероватого оттенка, почти безжизненная на вид. В его глазах она видела холодную, злую сосредоточенность. Казалось, они светятся тусклым, почти гипнотическим светом. У него не было волос, а череп идеально гладкий, с чуть заострёнными чертами, что делало его облик ещё более чуждым и пугающим. Руки длинные, с тонкими, но крепкими пальцами, оканчивающимися острыми когтями. Казалось, эти когти способны рассечь даже самую прочную броню. Несколько лет назад в девятнадцатом секторе был громкий конфликт, где фигурировали амфиморфы. Захват планеты – не то событие, которое можно пропустить. Особенно, если учесть, что сейчас амфиморфы считаются самым крупным и воинственным кочевым племенем в галактике Нексус Орбитум. Когда-то их вид заселял несколько планетарных систем на окраинах галактики. Но из-за появления аномального магнетара жизнь в тех краях стала невозможна. Насколько Мерцелле было известно, сейчас у империи нет возможности предложить им помощь. Да, пригодных для жизни планет на периферии не так много, а центральные сектора Автарх вряд ли стал бы рассматривать в качестве убежища для иноземцев. К тому же вся культура амфиморфов строится на насилии, которого в империи хватает и без них. Она знала, что амфиморфы доставляют проблемы двадцать второму сектору, но совершенно не ожидала встретить одного из них в поместье. Мерцелла продолжила наблюдать из своего укрытия. Лайс обратился к кому-то: — Что он говорит? На удивление Мерцеллы, ему ответил Браннис: — Матом нас кроет. На этот раз Лайс врезал ему по виску, вкладывая в удар всю силу. Мерцелла пошатнулась. В ушах зазвенело, и девушка припала к ближайшей стене.

***

Айен только что закрыл дверь на ключ, когда услышал отдалённый, но знакомый звук — медленный скрип тяжёлой двери на цокольный этаж северного крыла. Его тело напряглось мгновенно, инстинктивно. Он знал этот звук. Он знал, что это значит. — Марион, — он схватил её за руку, его голос стал резким и тихим. — Иди в свою комнату. Сейчас. И нигде не задерживайся. Его глаза метнулись в сторону звука, серые и ледяные. Он уже отстранился от неё, его движения стали быстрыми и решительными. — Если кто‑то спросит, ты спала. Ты ничего не слышала. Он не ждал ответа, развернулся и почти бесшумно исчез в тени колоннады, направляясь к тому самому входу. Его сердце билось с бешеной частотой — не от страха, а от холодной, ясной необходимости предотвратить катастрофу. Марион нахмурилась: — Айен, что происходит? — но не успела его остановить. ** Лайс продолжил: — Говори, кто тебя нанял, тварь. Пока ты только зря тратишь воздух. — Он грубо схватил гуманоида за шкирку, прикладывая головой к стене. — Поделюсь с тобой нашей ночной программой: сейчас я просверлю тебе дыру в грудной клетке и запущу туда хризалиду. Как раз поймали одну на днях. Она будет медленно ползать по твоим внутренностям и поедать органы. Хризалиды — создания неторопливые, так что до утра ты протянешь. Гуманоид вздрогнул. Кажется, он прекрасно понимал все слова Лайса. Он прикрыл глаза, не в состоянии больше держать их открытыми, и юноша снова с размаху ударил его головой о стену. — Что, сука, подустал? Предлагаю альтернативу: ты говоришь, кто тебя нанял, и я перерезаю тебе глотку. Быстрая и лёгкая смерть. Что выбираешь? Гуманоид сплюнул кровь и прокашлялся: — Ss’chariss z’hassk… g’zstarr… Лайс хмыкнул: — Понял. Я за хризалидой. Браннис перевёл: — Хочет, чтобы мы сдохли. Змееподобное существо выплюнуло презрительный свист и громко клацнуло челюстью. Его тело пробила мелкая дрожь, а из уголков чёрного рта потекли жирные струйки крови. Браннис кинулся к гуманоиду: — Урод откусил себе язык! Пока Браннис пытался разжать челюсти пленника, Лайс отошёл к выходу. — Что он сказал перед этим? Что‑то про Гидру. Браннис уточнил, не отвлекаясь: — Да ничего нового: Гидра нас сожрёт. Лайс сплюнул: — Вот же мразь! Мог хотя бы оставить пару зацепок, — с губ Лайса сорвался усталый вздох раздражения. — Хризалиду я всё‑таки принесу. Может, напишет что‑нибудь до утра. Понимая, что Лайс сейчас выйдет из камеры, Мерцелла застыла. Её стеклянный взгляд наспех обшарил длинный коридор темницы: камеры прекрасно обозревались, так что прятаться внутри было бессмысленно. Дверь глухо скрипнула, и Лайс оказался снаружи, в нескольких метрах от девушки. Стоило их глазам встретиться, как на лице юноши застыло удивление, которое через пару мгновений сменилось недоумением, а затем — недовольством. — Могу я спросить, какого чёрта ты здесь забыла? Взбешённым он, однако, не выглядел, что было хорошим знаком. Айен появился из тени прямо за спиной Мерцеллы — его шаги были бесшумными, а лицо — каменной маской. Он подошел к брату и мягко, но твёрдо положил руку на плечо брата, останавливая его. — Лайс, — его голос был низким и спокойным, но в нём вибрировала сталь, — я разберусь. Лайс обернулся на голос брата: — Айен? Гуляешь по ночам? Айен стоял между Лайсом и Мерцеллой. Его серые глаза встретились с её широко раскрытыми — он видел в них шок, боль и непонимание. — Мерцелла, — он произнёс её имя, и тон его голоса стал мягче, — ты не должна была этого видеть. Пойдём. Он протянул руку — не для поддержки, а как указание. Его взгляд скользнул за её плечо, в темноту коридора, откуда она пришла, проверяя, одна ли она. Из камеры показался обеспокоенный Браннис: — Кто там? — увидев девушку, он слегка нахмурился. —  Мерцелла? Как ты здесь оказалась? Девушка посмотрела на Бранниса: — Голова раскалывается. Вышла найти прислугу. Не знаю, где их комнаты, поэтому спустилась на звук. Браннистарх хрипло рассмеялся: — Дам подсказку: не здесь. Но ты можешь проверить, если сомневаешься. А вот Лайс веселья брата не разделял: — Тебе придётся потерпеть до утра, потому что мы ещё не закончили. Он усмехнулся. Браннис поздоровался с Айеном и сказал: — Постой. Айен, останься, нужно поговорить. Лучше ты отведи её, Лайс. Дамочка явно чувствительная, ещё в обморок упадёт. Ты всё равно тут больше не нужен. Айен зашёл внутрь и Браннис закрыл дверь камеры, возвращаясь к пленнику. Лайс вздохнул, смотря на девушку: — Ладно, пошли, — и потянул её вверх по лестнице. Айен задержал взгляд на Мерцелле на секунду дольше, чем следовало, прежде чем дверь захлопнулась. Он слышал, как их шаги затихали на лестнице. Только тогда он повернулся к Браннису, его лицо было непроницаемым. — Где вы его схватили? — его голос был тихим, но резким. Он подошёл к пленнику, его глаза холодно оценили состояние амфиморфа. — Он что‑то сказал перед тем, как откусить язык? Браннис раздражённо бросил: — Этот кусок дерьма послала Гидра. Он как‑то умудрился пробраться на территорию особняка. По душу твоей невестушки, — затем подошел к стене, взял один из крюков и передал его брату. — Подвесим его на крюки до утра, может, захочет нам что‑то рассказать. Айен молча взял крюк. Его пальцы сжали холодный металл. Он кивнул Браннису, и вместе они подвесили тяжёлое тело амфиморфа. Движения Айена были точными и эффективными, без лишней суеты. Он не проронил ни слова, пока работа не была закончена. Только когда пленник повис, беззвучно хрипя, Айен вытер руки о тряпку. Его взгляд был отстранённым, аналитическим. — Гидра, — он повторил слово, как будто пробуя его на вкус. — Это не просто угроза. Это послание. — Он посмотрел на Бранниса. — Он проник слишком далеко. Значит, у нас дыра в охране. Или предатель. Он отступил на шаг, его серые глаза сузились. —Если не заговорит — утилизируем. Но сначала нужно проверить все записи с датчиков периметра за последние три дня. Каждую секунду.

***

Стоило им оказаться в коридоре цокольного этажа, Мерцелла выдернула руку из цепкой хватки Лайса: — Дальше дорогу найду сама. Спасибо, что проводил. Снова крепко вцепившись в её предплечье, юноша потащил её дальше: — Ага, ещё чего не хватало. Он подозрительно покосился на девушку, словно прикидывая, как много она видела. Мерцелла решила задать вопрос: — Кто это был? Лайс даже не стал притворяться, что не понимает, о ком речь: — Амфиморф. — Это я и без тебя поняла. Зачем он здесь? — Какая смышлёная, ты глянь. Тогда ты, наверное, догадалась, что он не поздороваться заходил. — Шпионил? Лайс усмехнулся: — Скорее собирался кого‑то прикончить. Мерцеллу уколола смутная догадка: — И кого же?.. Юноша презрительно сощурил глаза, расплываясь в глумливой ухмылке: — А ты как думаешь? Пораскинь мозгами, раз такая умная. Или мне объяснить на пальцах? Мерцелла снова дёрнула рукой, вырываясь из грубой хватки: — Необязательно грубить! И вообще, мне больно! Его лицо исказилось в театральной гримасе: — О, прости, впредь буду нежнее. Мерцелла упрямо встала на одном месте: — Да почему ты такой?! Я ничего не сделала! Лайс нахмурился: — Ты доставляешь всем массу проблем одним своим присутствием! Мерцелла опешила от такого заявления: — Может, ты забыл, но я здесь не по собственной воле! К тому же этот союз выгоден не только нашему Дому! Он снова поволок её, взяв под руку: — Ой, да ладно! Мы прекрасно обходились и без ваших подачек. Мерцелла остановилась, поворачиваясь к нему лицом: — Знаешь что? Я не собираюсь это выслушивать. Если тебе нужно на кого‑то выплеснуть свою желчь, то советую… Стоило их глазам встретиться, и насмешливое выражение на лице Лайса сменилось удивлением. — У тебя кровь, — он указал на её лицо. Только после слов Лайса Мерцелла почувствовала что‑то горячее над верхней губой. Она машинально стёрла кровь тыльной стороной ладони. — Должно быть, действие магнетара, — тихо произнесла она. Лайс вопросительно кивнул: — И часто так? Мерцелла вздохнула: — Кровь впервые, но голова раскалывается постоянно. Лайс снова закатил глаза, хватая её за предплечье. Однако на этот раз он потянул девушку в противоположную сторону. — Говорю же, одни проблемы. Пошли. — Куда?! Моя комната в другой стороне! — Заткнись и шагай. Мерцелла решила не спорить и не задавать лишних вопросов. Вернувшись на первый этаж, они вышли на улицу, пересекли внутренний двор и оказались в длинной стеклянной пристройке, напоминавшей оранжерею. Увиденное удивило девушку: после мрачных темниц она никак не ожидала прогулки по ботаническому саду. Да и Лайс выглядел здесь до нелепого неуместно — его массивная фигура в тёмной одежде резко контрастировала с нежными оттенками цветов и прозрачными стенами. — Серьёзно? Так ты, значит, любитель цветов? — Мерцелла ухмыльнулась, надеясь на объяснение. Но никакой реакции не последовало. Какое‑то время они шли в тишине. Теперь молчание, прежде тягостное, словно грозовые тучи, стало невесомым, почти умиротворяющим. Мерцелла никогда не разбиралась в ботанике: она рассматривала многочисленные цветочные посадки без интереса исследователя, но с наслаждением эстета. Возможно, каждое из этих растений было и на Гексосе, но девушка не знала этого наверняка. Ей нравилось думать, что она соприкасается с чем‑то совершенно новым — флора других планет всегда её завораживала. — Мы здесь ради этого? — спросила она, когда они пересекли, кажется, добрую половину оранжереи. Её взгляд был направлен на куст с черными ягодами. Лайс, наконец, остановился: — Да, это аполеск. Слышала про него? Мерцелла пригляделась к серебристым кустам, и в её памяти всплыли слова Айена, сказанные накануне. Сегодня утром, после завтрака, он объяснил ей её странное состояние – головные боли, плохое самочувствие. Оказалось, что это последствия воздействия магнетара и гамма-всплесков, которые тот вызывал. Он также рассказал ей о способах облегчения симптомов и загадочном отваре от мигрени, который время от времени приносили Нора и Тора. — Плоды аполеска облегчают негативное влияние электромагнитного излучения. На ранних стадиях. Лайс хоть и не выглядел впечатлённым, одобрительно приподнял брови: — Это Соррет устроил тебе вводную лекцию? Или Мелоун? Или мой брат? — Айен, — ответила она. — Ну кто бы сомневался. Да, он прав, аполеск помогает. Попробуй. Он наклонился к одному из кустов, осторожно сорвал пару ягод и точным движением закинул их в рот. — Имей в виду, что он красится. Заляпаешься — неделю будешь ходить чёрная. Понимая, что помощи от Лайса она не дождётся, Мерцелла опустилась к кустарнику, срывая пару сочных ягод. Вкус оказался смутно знакомым, как и чудодейственный эффект: тяжесть в голове как рукой сняло. Мерцелла ограничилась небольшой горстью ягод, а вот Лайс, кажется, съел не меньше трёх дюжин.

***

Айен вышел из темницы, его шаги были быстрыми и целенаправленными. Он не пошёл в свои покои. Вместо этого он направился в восточное крыло, к кабинету отца — ему нужно было доложить о произошедшем. Проходя мимо сада, он на мгновение замедлил шаг. Его взгляд скользнул по стеклянным стенам, и он увидел их — два силуэта среди серебристой листвы аполеска: Лайс и Мерцелла. Он видел, как она наклоняется к кусту, как Лайс стоит рядом, наблюдая. Что‑то острое и неприятное кольнуло его под рёбра. Не ревность. Скорее… раздражение. Непредсказуемость Лайса была фактором риска. Он сжал челюсть и двинулся дальше, в тень коридора. У него не было времени на это. У него были дела поважнее. Но образ — она, смазывающая кровь с губы, и Лайс, ведущий её через сад — застрял у него в голове, назойливый и неотвязный. Айен зашёл в кабинет отца и вызвал скрытую консоль на столе. Несмотря на частые проблемы со связью на Церере, усилители позволяли пользоваться стабильной связью в пределах дома. Габбас уже возвращался из первого сектора, с собрания Совета. Он практически сразу ответил и его голограмма освятила темную комнату: — Айен, доброй ночи. Не терпится узнать результаты поездки? Айен стоял у огромного окна, глядя в ночную тьму за пределами особняка. Его поза была напряжённой, плечи прямыми. — Нет, отец. Дело срочное, — его голос был ровным, лишённым эмоций. — Амфиморф проник на территорию. Мы его взяли. Он послан Гидрой. Целью была Мерцелла. Он сделал короткую паузу, позволяя информации усвоиться. — Он откусил себе язык, прежде чем мы выбили что‑то существенное. Но факт проникновения говорит о серьёзном сбое в нашей безопасности. Габбас отчеканил голосом, не требующим возражений: — Проверь всю систему безопасности. Возьми Бранниса с собой. Лайс пусть наблюдает за этой тварью. Если заговорит, живо связаться со мной и передать всё, что он сказал. Понял? Айен без лишних слов кивнул и Габбас продолжил: — Нам теперь вдвойне нельзя ударить в грязь лицом. Совет принял решение. Теперь дом Атрау — официально Инвесторский Дом двадцать второго сектора, а я — гроссмейстер. Можешь передать это Мерцелле, если тебя не опередит её атташе, но пока займись делом. — Поздравляю, отец, — ответил Айен. Его голос оставался ровным, но в нём промелькнула тень уважения. — Я немедленно займусь системой безопасности. Браннис уже работает над записями. Он выключил консоль и его лицо на мгновение стало каменным. Гроссмейстер. Это многое меняло для их Дома и сектора. И делало Мерцеллу ещё более ценной мишенью. Он вышел из кабинета и направился обратно в цокольный этаж, но его путь лежал мимо оранжереи. Айен замедлил шаг, его взгляд искал силуэты среди растений. Они всё ещё были там. Он видел, как Лайс что‑то говорит, а Мерцелла внимательно его слушает. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он должен был сосредоточиться на системе безопасности. На угрозе. Но сначала ему нужно было убедиться, что она в порядке. И что Лайс не делает ничего глупого. Он свернул в сторону оранжереи, бесшумно шагая по каменном полу.

***

Лайс посмотрел на девушку: — Ну что, полегчало? Мерцелла кивнула. Головная боль, сдавливающая ее виски, постепенно отступала. — Да. Весьма эффективное средство. Парень снова сорвал с куста чёрную ягоду и отправил её в рот. — В детстве мне тоже помогал. А теперь как на песок плевать. — Прости?.. — Бесполезно. Хоть сотнями глотай. Лайс поморщился, демонстративно отправляя в рот ещё три тёмных ягоды. Мерцелла решила продолжить их разговор, так как в тишине сидеть не хотелось. — И часто ты сюда ходишь? — Уже нет. А вот раньше частенько заглядывал. Оранжерею же ради меня и построили. Только здесь не хотелось проломить себе череп. — А сейчас? Лайс усмехнулся: — Сейчас использую другие методы. Ладно, пошли. Не собираюсь торчать тут всю ночь. Мерцелла помедлила: — Я из комнаты несколько дней толком не выходила. Может, позволишь задержаться хоть ненадолго?

***

Айен держался в тени и слушал их разговор. В конце концов, он оставил их, решив, что Лайс ведёт себя… прилично, а нарушать приватность их беседы будет неправильно. Он развернулся и бесшумно удалился, направляясь в командный центр безопасности, расположенный в западном крыле.  Его тень растворилась в темноте коридора, а чувство раздражения сменилось холодной, расчётливой ясностью. У него была работа. Браннис уже был там: его лицо освещено голубым светом голограмм, отображающих схемы периметра. — Отец сообщил, что мы теперь Инвесторский Дом. Браннис свистнул сквозь зубы, но не отрывал взгляда от экранов: — Значит, ставки выросли. Этот амфиморф — только начало. — Именно, — Айен подошёл к консоли. — Покажи мне разрывы. Каждый сбой, каждую аномалию за последние семьдесят два часа. Нужно всех, кто имел доступ к кодам периметра за это время. Его пальцы замерли над клавиатурой, но мысли на мгновение вернулись к оранжерее. К лицу Мерцеллы, освещённому лунным светом сквозь стекло. Он резко выдохнул, отгоняя образ. Сейчас не время для размышлений. Следом мысль о Марион пронзила его сознание, острая и нежеланная. Он с силой сжал переносицу, пытаясь подавить нахлынувшие образы: её зелёные глаза, полные вызова, её губы, её дыхание, смешавшееся с его. Запах моря, пота и её кожи. — Айен? — голос Бранниса вывел его из оцепенения. — Ты здесь? — Я здесь, — он ответил, и его собственный голос прозвучал хрипло. Он прочистил горло. — Продолжай. Но внутри всё бушевало. Мерцелла была долгом. Стабильностью. Будущим Дома. Чистой, холодной линией судьбы. А Марион… Марион была огнём. Восстанием. Всеми теми запретными вещами, которые он годами запирал в самой глубине себя. И сегодня эта дверь распахнулась. Он позволил себе упасть. И теперь чувствовал себя так, словно на шее медленно затягивается удавка. Он уставился на мигающие голограммы, но видел только её — как она смотрела на него сверху вниз, сидя на скамейке, её взгляд, полный наслаждения и общей тайны. ** Лайс раздражённо закатил глаза, и Мерцелла добавила, прежде чем он успел отказать: — Если так не терпится вернуться — иди. Дорогу обратно я точно найду. Он провёл рукой по коротким волосам, с досадой хмуря брови: — А я думал, сообразительная. Лайс нехотя присел на каменный парапет и похлопал по пустому месту слева. «Я ему что, собака?» Проглотив зарождающееся возмущение, Мерцелла опустилась рядом. — Дело‑то не в дороге. Хотя в твоих топографических умениях я тоже сомневаюсь. Но ты видела амфиморфа. За кем он, думаешь, приходил? — С чего ты взял, что за мной? — Да с того, что ни один шакал в здравом уме не отправится в волчье логово в одиночку — не ради добычи, так точно. Тварь, конечно, отрицает свои мотивы, но мы поймали его у самой границы леса. Наши враги никогда не заходят так далеко. Это жест отчаяния. Он выдержал долгую паузу, на несколько мгновений встречаясь глазами с девушкой. В его взгляде читалась непривычная серьёзность — не насмешка, не раздражение, а что‑то более глубокое и тревожное. — Ему нужно было что‑то очень ценное. Кто‑то ценный. Я не могу тебя здесь бросить, хотя очень хочется. Но что я скажу брату, если тебя прикончат? Поймав его насмешливый взгляд, Мерцелла почти ужаснулась тому, насколько чёрными казались его глаза в таком свете. «Как две бездны…» — подумала она. Но вслух сказала: — Когда это я вдруг успела стать ценной? — Без тебя наш Дом не станет Инвесторским. Не будет союза с центром. Разумеется, ты важна. Девушка слегка усмехнулась и покачала головой: — Да ты что? Не ты ли говорил, что вам не нужны подачки? Что от меня одни проблемы? Лайс издал невнятное мычание, снова раздражённо хмурясь и отводя взгляд. — Так и есть. Дразнить его сейчас казалось не слишком удачной затеей: Мерцелла по‑прежнему хотела насладиться ночной прогулкой, а Лайс в любой момент мог передумать. Она собиралась сменить тему, отвлечь его, но вопросы, копившиеся в голове всё это время, разом исчезли. Да и момент был не самым подходящим — хотелось просто смотреть на бледные кусты аполеска, не нарушая густой, обволакивающей тишины. Они просидели так ещё несколько минут, размышляя каждый о своём. Юноша резко спрыгнул с парапета, отряхивая штаны. — Ладно, подруга, что‑то мы засиделись. Хватит на сегодня гуляний. Пошли. Не подав руки — от него Мерцелла этого и не ждала — Лайс быстро двинулся к выходу, не оставляя девушке возможности для спора. Он проводил её до комнаты и, попрощавшись кивком, ушёл.

***

Марион сидела в кресле, скрестив руки и закинув ногу на ногу. После того как Айен резко отправил её в комнату, она заглянула в спальню Мерцеллы, но та была пуста. То, как он сорвался с места и умчался вглубь дома, заставило её одновременно и ревновать, и беспокоиться. — Какого чёрта происходит в этом доме… Ну и ночка… — прошептала она, вставая с кресла и нервно прохаживаясь по спальне. Услышав, как хлопнула соседняя дверь, девушка сразу направилась в комнату подруги. Марион зашла в комнату Мерцеллы без стука и, увидев, что с той все нормально, спросила: — Мерцелла, где ты была? Что происходит? Девушка стояла посреди спальни, её поза выдавала напряжение. Чёрные волнистые волосы были слегка растрёпаны, а в зелёных глазах смешались беспокойство и невысказанный упрёк. Мерцелла вздохнула, снимая лёгкий плащ: — В оранжерее. Лайс… помог. С магнетаром. — Лайс? — Марион скрестила руки на груди. — И Айен позволил? Он, как ураган, умчался куда‑то вглубь дома. Я думала, случилось что‑то ужасное. — Со мной всё в порядке, Мари. Голова разболелась и я искала Нору и Тору, чтобы попросить лекарство, — Мерцелла опустилась на край кровати, чувствуя усталость. — Был… инцидент. Проникновение. Но его обезвредили. Марион подошла ближе, её взгляд стал пристальным: — Инцидент? Мерцелла, что за проникновение? Кто? — Амфиморф. — Мерцелла посмотрела на подругу. — Целью была я. Марион замерла. Все её мелкие обиды и ревность мгновенно испарились, сменившись холодным, профессиональным вниманием. — Кто-то посылает амфиморфов‑убийц прямо в особняк Атрау? Это… это объявление войны, отчаяние или безумство. — Кажется, так, — тихо согласилась Мерцелла. — Айен и его братья разбираются. Имя Айена, произнесённое вслух, заставило Марион внутренне сжаться. Она видела, как он бросился на поиски Мерцеллы. Видела отчаянную скорость в его движениях. И теперь она стояла здесь, зная, что всего пару часов назад его руки были на её теле, а его мысли, очевидно, были где‑то совсем в другом месте. — Тебе нужно отдыхать, ты приняла лекарство? — сказала Марион, и её голос прозвучал мягче. — Я найду Нору и Тору и потом останусь здесь на ночь. — Не нужно, Мари, я… — Нужно, у тебя болит голова, — перебила Марион твёрдо. — И после такого «инцидента» я не оставлю тебя одну. Это моя работа, помнишь? Она улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. В них оставалась тень — мысль о сероглазом мужчине, который сейчас, вероятно, проверял каждую щель в системе безопасности этого проклятого дома. И о том, что между ними теперь лежала не только совместная тайна, а ещё и целая пропасть её сомнений. Мерцелла покачала головой: — Не стоит, Мари, ложись у себя. Я уже приняла лекарство и… хочу попытаться выспаться. На самом деле ей хотелось подумать о Лайсе. О том, почему он помог ей, несмотря на неприязнь. И почему-то рассказывать об их ночной прогулке в саду не хотелось. Марион кивнула: — Хорошо, как скажешь. Если что, я в соседней комнате. Она предпочла не навязываться, видя, что Мерцелла витает где‑то в своих мыслях и вернулась в свою комнату. К тому же ей тоже нужно было многое обдумать. Девушка кинула взгляд на так и не убранные осколки стакана в углу. Они были в совке, но она так и не успела их выкинуть. — Потом, всё потом, — прошептала она. Девушка подготовилась ко сну и залезла в кровать. «С Мерцеллой всё понятно, он не занимает её мысли, а вот Айен… Что это было? Забота? Долг? Нечто большее?» Воспоминания нахлынули волной: его грубые пальцы в её волосах, его сдавленный стон, вкус его кожи и соли. Она сжала веки сильнее, пытаясь отогнать образ, но он лишь становился чётче. Это было больше, чем просто физическое влечение. Это было притяжение, отчаяние и какая‑то безумная страсть, смешанные воедино. «Что это было, Айен? Миг слабости? Или начало конца?» Она знала ответ. Он был в его глазах, когда он смотрел на неё после. В той тишине, что повисла между ними, густая и значимая. Они оба все понимали, будущего нет. Но всё остальное… всё остальное было полным падением в бездну. Марион лежала неподвижно, но каждое её чувство было обострено до предела. Она слышала собственное сердцебиение — гулкое, тяжёлое в тишине, отдающееся в висках. В ушах шумело, будто кровь стремилась вырваться наружу. Секунда тянулась за секундой. Затем — тихий, почти неслышный звук: металлический щелчок дверной ручки, открывающий дверь. Дыхание на несколько мгновений перехватило – кто-то пытался войти в ее комнату. Она помнила о проникновении на территорию и в голове промелькнуло: «Неужели у них получилось…» Тихо выдохнув, стараясь не привлекать к себе внимание, она слегка приоткрыла глаза, чтобы рассмотреть посетителя. На пороге её комнаты стоял Айен, свет падал на его лицо. Он не пытался войти. Просто… убедился. Его тень на мгновение перекрыла узкую полоску света из коридора. Марион задержала дыхание, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Это было нелогично, безумно опасно — стоять здесь, у её порога, когда весь дом был на взводе после покушения. Медленно, тихо Айен закрыл дверь, будто не хотел уходить. Она выдохнула, разжала кулаки и обнаружила, что впилась ногтями в ладони. На коже остались полумесяцы от ногтей, но боли она не почувствовала. Он проверил её. В разгар внезапных проблем, когда каждая минута была на счету, он сделал этот маленький, лишний шаг. Не к комнате Мерцеллы. К её. Марион перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Ткань слегка пахла лавандой — слабым, успокаивающим ароматом, который сейчас казался насмешкой. В темноте её губы дрогнули в горьковатой, беззвучной улыбке. Она уже немного узнала Айена. В этом жесте было куда больше, чем он говорил словами. В нём читалась борьба — между долгом и желанием, между обязанностями и чем‑то, что он не мог до конца осознать. Он пришёл не как жених Мерцеллы, который ответственен за её безопасность, а как мужчина, который не мог не проверить, в безопасности ли она. Марион сглотнула, пытаясь унять дрожь внутри. Она знала, что завтра всё вернётся на круги своя: он будет холодным, собранным, сосредоточенным на делах Дома. А она —  атташе Дома Истри, помощницей Мерцеллы, тенью. Но сейчас, в этой тишине, она позволила себе признать правду. Они оба начинали испытывать нечто большее, чем просто страсть. Девушка медленно расслабилась, дыхание стало ровнее. Мысли постепенно затухали, уступая место усталости. Она уснула — с улыбкой, которая так и не дошла до глаз, и с ощущением чего‑то неизбежного, что уже начало разворачиваться внутри неё.

***

Айен же продолжал заниматься делами безопасности. Его шаги отдалялись по коридору — теперь твёрдые, решительные, снова принадлежащие гроссмейстеру Дома Атрау. Он проверил дверь Марион не как мужчина, а как человек, который на мгновение позволил себе слабость. Теперь он вернулся к своему долгу. В командном центре Браннис поднял голову от голограмм: — Есть что‑то? Айен покачал головой, его лицо снова было маской. — Ничего. Продолжай анализ. Он сел за консоль, пальцы легли на клавиатуру. Перед глазами мелькнули схемы периметра, графики аномалий. Но где‑то глубоко внутри, под слоем холодного расчёта, всё ещё пульсировала мысль о том, как он на секунду позволил себе остановиться у её двери и желание понять, почему.